Анна Герц – Теплица. Его помидоры, моё сердце (страница 7)

Не раздавил.

ГЛАВА 2. ПОЛИВ

* * *

Мага уехал в Махачкалу, а я осталась.

Одна. Среди двухсот мужиков. В теплице, где температура плюс тридцать пять, влажность восемьдесят процентов, и каждый второй на меня пялился так, будто я не агроном, а марсианин в комбинезоне.

Ладно. Работаем.

Я вернулась в бытовку, разложила на столе блокнот, ручки, план-схему комплекса, которую скачала ещё в Ставрополе с сайта «АлиевАгро», и начала составлять список проблем. За два часа обхода их набралось на три страницы.

— Светлана Олеговна?

Расул стоял в дверях, мял кепку в руках и переминался с ноги на ногу.

— Да, Расул Магомедович?

— Я... это... вам чай принёс. И лаваш. И помидоры. Наши.

— Спасибо, — я отодвинула блокнот. — Заходите.

Он зашёл, поставил поднос на стол и попятился к двери, не поворачиваясь спиной.

— Расул Магомедович, я не кусаюсь.

— Я знаю! Я просто... э-э... Светлана Олеговна, можно вопрос?

— Можно.

— Вы... давно Магу знаете?

Я взяла помидор с подноса. «Розовый мёд», не «Бычье сердце». Расул не различает, Мага тоже не различал, пока я не ткнула ему в лицо семь лет назад.

— Давно.

— Насколько давно?

— Расул Магомедович, это личное.

— Понял! Понял, понял. Просто... он помидор раздавил. В кулаке. Когда услышал ваше имя. Мага НИКОГДА помидоры не давит. Он их как детей держит. А тут... в кулаке. Сок по руке. Я за восемь лет такого не видел.

Я откусила помидор и посмотрела в окно. Теплицы блестели на солнце, и между ними ходили рабочие, таскали шланги, катили тележки с ящиками.

— Расул Магомедович. Мне нужен журнал обработки за последние три месяца. Полный. С датами, дозировками, названиями препаратов. Можете принести?

— Э-э... журнал... Мага ведёт...

— Мага в Махачкале. Я жду журнал через полчаса.

— Полчаса?! Светлана Олеговна, я не знаю, где он лежит!

— В бытовке, на полке, слева от входа. Зелёная тетрадь. Я видела, когда заходила.

Расул обернулся к полке, увидел зелёную тетрадь и открыл рот.

— Вы... вы за десять минут запомнили, что на полке?

— Я агроном. Я запоминаю всё, что стоит на полках, потому что на полках обычно стоит то, что не должно стоять.

Он взял тетрадь, положил передо мной и вышел. У двери обернулся.

— Светлана Олеговна.

— Да?

— Вы страшная женщина.

— Спасибо, Расул Магомедович.

— Это был комплимент!

— Я в курсе.

Он ушёл. Я открыла тетрадь и начала листать.

Записи велись от руки, корявым почерком, половина на русском, половина на даргинском. Даты, названия, дозировки. Половина препаратов я знала, вторая половина вызывала вопросы. «Препарат КН-7» без расшифровки. «Средство от грибка, китайское, банка синяя.» Это что, блядь, за номенклатура? «Банка синяя»?!

Я записала все подозрительные позиции и решила проверить вечером. Мага уехал, значит, склад без присмотра. Окно в складе, я заметила при обходе, закрывается на щеколду, а щеколда болтается.

Но это вечером. Сейчас — работа.

Я вышла из бытовки и пошла к теплице №3, где утром нашла фитофтору.

У входа стояли трое рабочих. Молодые, двадцать с чем-то, в рабочих штанах и майках, загорелые. Увидели меня и замолчали.

— Здравствуйте, — я кивнула и прошла мимо.

Один из них, высокий, худой, что-то тихо бросил второму на даргинском. Второй хмыкнул. Третий отвернулся.

Я не знала даргинского. Но интонацию считала.

Ладно. Ставрополь. Северный Кавказ. Я выросла среди горских парней, которые считали, что женщина должна варить хинкал и молчать. Половина моих однокурсников на агрофаке были из Дагестана, Чечни, Ингушетии. Я привыкла.

Привыкла, но каждый раз немного сжималась внутри. Не от страха. От усталости. Опять доказывать. Опять объяснять. Опять показывать, что женщина с дипломом знает про помидоры больше, чем мужик с тяпкой.

Я зашла в теплицу и присела у крайнего куста. Нижние листья, четвёртый ряд. Бурые пятна, мягкие на ощупь, с белёсым налётом на обратной стороне. Классика. Фитофтора, начальная стадия, если не обработать за два дня, пойдёт на весь ряд, потом на соседний, потом на всю теплицу.

— Что вы делаете?

Я подняла голову. Один из тех троих, высокий, стоял в дверях теплицы и смотрел на меня. Не злобно, скорее с любопытством, как на незнакомое животное.

— Осматриваю растения, — я показала ему лист. — Вот, видите? Бурые пятна. Это фитофтороз.

— Я знаю, что такое фитофтора, — он скрестил руки на груди. — Мы тут не дураки.

— Я не говорила, что дураки. Я говорю, что четвёртый ряд заражён, а вы обрабатывали мочевиной вместо фунгицида. Мочевина это удобрение, азотная подкормка. Грибок она не лечит.

— Мага сказал мочевину. Мы сделали.

— Мага не агроном.

Парень дёрнулся.

— Мага ХОЗЯИН.

— Мага хозяин, а я агроном. Мага скажет, сколько платить. Я скажу, чем лечить. Как вас зовут?

— Ахмед.

— Ахмед, вот план. Все заражённые листья, которые я помечу, нужно срезать и вынести из теплицы. Не бросить на землю, не кинуть в угол, а ВЫНЕСТИ. За территорию. И сжечь.

— Сегодня?!

— Сегодня.

— Но мы... у нас сбор урожая, третья и четвёртая теплицы, Расул велел...