Анна Герц – Теплица. Его помидоры, моё сердце (страница 10)

Я поставила канистру обратно и села на мешок с мочевиной.

Двадцать канистр. По пять литров. Сто литров пестицидов без сертификатов. На три гектара. На сто пятьдесят тысяч кустов помидоров, которые потом едят люди в Москве, в Питере, в Ростове.

Мага, ты ёбнутый?

Хлорорганические пестициды. Дихлофос, эндосульфан, линдан и их аналоги. Дешёвые, эффективные, токсичные. Убивают тлю, белокрылку, паутинного клеща. И заодно остаются в плодах. Не в критических дозах, не сразу. Постепенно. Год, два, три. Печень. Почки. Эндокринная система.

Я знала об этом с третьего курса. «Остаточные количества пестицидов в продукции защищённого грунта», зачёт, профессор Воронцов, кафедра агрохимии. Воронцов тогда показывал слайды: помидоры, огурцы, перцы, все из тепличных хозяйств юга. И цифры. Превышение ПДК в два раза, в три, в пять. И фотографии: печень, почки, анализы крови.

И тепличники, которые экономили по четыреста тысяч за сезон и кормили людей ядом.

Я достала телефон и сфотографировала канистры. Все двадцать. Этикетки. Иероглифы. Отсутствие маркировки. Сохранила в отдельную папку.

Потом вылезла через окно, закрыла щеколду и пошла к дому.

Зулейха встретила меня на пороге.

— Светочка! Артём уснул! Пять хинкалов съел и уснул!

— Зулейха, вы же обещали четыре!

— Он САМ попросил пятый! Я не могу отказать мальчику! У него такое ЛИЦО! Чёрненький, как наш! Как тут откажешь?!

— Зулейха...

— Светочка, а можно спросить?

— Можно.

— Его папа... он... местный?

Я посмотрела на неё. Зулейха стояла в дверях, большая, тёплая, в цветастом платке, и на лице у неё было не любопытство, а забота. Чистая, простая, бабья забота.

— Местный, — я кивнула. — Дагестанец.

— Я ЗНАЛА!! — Зулейха хлопнула ладонями. — По лицу! По носу! По характеру! Он мне сегодня говорит: «Тётя Зулейха, я хочу ПОМИДОР!» Я ему хинкал, а он ПОМИДОР!! Какой русский ребёнок хочет помидор вместо хинкала?! ТОЛЬКО наш!!

— Зулейха. Спасибо. Я завтра к шести.

— Светочка, а кто папа?

— Спокойной ночи, Зулейха.

— Ладно, ладно. Спокойной ночи. Но я УЗНАЮ! Леваши маленькие! Тут все про всех знают!

Я забрала Артёма, спящего, тёплого, тяжёлого, и понесла через двор к нашему дому. Каменный, маленький, с видом на горы и на теплицы внизу. Отсюда, с холма, «АлиевАгро» выглядел как россыпь стеклянных прямоугольников между горами, и в последних лучах солнца крыши горели оранжевым.

Артём уткнулся носом в мою шею.

— Мам... — сквозь сон, — мам, а тут горы...

— Горы, Артём.

— А помидоры?

— И помидоры. Спи.

— Мам, а мне можно завтра на помидоры?

— Завтра, Артём. Завтра.

Я уложила его, укрыла и села на кухне. Маленькая кухня, газовая плита, стол, два стула. За окном горы, темнеющие, чёрные на фоне закатного неба.

Достала телефон. Фотографии канистр. Двадцать штук. Без маркировки. Иероглифы.

Мага уехал за сертифицированными пестицидами. Обещал. Как семь лет назад обещал позвонить.

Мага Магомедов. Теперь Алиев. Тот же. Горячий, быстрый, с зелёными пальцами и чёрным взглядом. С теплицами, которые блестят на солнце. С помидорами, которые вкусные, настоящие, левашинские.

И с двадцатью канистрами яда на складе.

Я закрыла телефон и положила на стол.

Завтра. Шесть утра. Склад. И разговор, который ему не понравится.

Из комнаты голос Артёма, сонный:

— Мам!

— Что?

— А дядя, который помидоры, он придёт?

Я замерла у стола с телефоном в руке.

— Какой дядя?

— Ну... Расул сказал, что хозяин помидоров уехал, но вернётся. Я хочу к нему! На помидоры! Расул сказал, он ЛУЧШИЕ помидоры в мире делает!

— Артём, ты когда успел с Расулом поговорить?!

— Он приходил! Когда тётя Зулейха спала! Принёс помидоры! Целый ящик! И сказал, что хозяин помидоров это самый главный человек в Левашах! И что он ПОМИДОРЫ РУКАМИ ДАВИТ!!

Расул. Приходил к моему сыну. С ящиком помидоров. И рассказывал про Магу.

Я села на стул и закрыла лицо ладонями.

Леваши. Село, где все про всех знают. Двести рабочих. Расул, который звонит Магиной маме и носит помидоры моему сыну. Зулейха, которая уже всё определила по лицу. И Мага, который через три улицы, и который раздавил помидор в кулаке, когда услышал моё имя.

Из комнаты:

— Мам, а мне можно ЗАВТРА к дяде с помидорами?!

— Спи, Артём.

— Ну МАМ!!

— АРТЁМ. СПИ.

Потом, через минуту, тихо:

— Мам. А у него помидоры правда лучшие в мире?

— Правда, Артём. А теперь спи.

Я встала с кухни и подошла к окну. Теплицы внизу, в темноте, светились изнутри. Дежурное освещение, тусклое, жёлтое. И между ними двигался фонарик. Кто-то ходил по территории.

Расул. С Гаджи. Таскают канистры в «уазик» Маги. Ночью, как Мага велел. Двадцать канистр за ночь. Чтобы утром на складе было чисто.

Я это уже сфотографировала. Не поможет. Но Мага об этом ещё не знает.

Телефон на столе зазвонил. Номер незнакомый, дагестанский.

— Алло?

— Светлана Олеговна? Это Хадижат. Мама Маги. Расул дал номер.

РАСУЛ.