Анна Георгиева – Где мы? Кто мы? (страница 2)

Как-то зимой накануне своего сорокалетия Анна с дочерями возвращалась из посёлка, где они запасались провизией. Вечерело… Они ехали знакомой проторённой тропой, надеясь ещё успеть засветло. Когда по правую руку замаячил приметный корявый кедр, Анна поняла, что там недалеко и до её развилки. Стоит ли попросить дочерей свернуть туда, чтобы помянуть братца Сашеньку? Женщина поначалу часто наведывалась на это место, но постепенно рана стала рубцеваться… Ещё на этом страшном месте к Анне приходили видения: большая чёрная птица плавно садилась на ветку неподалёку и внимательным глазом наблюдала за её действиями, и казалось Анне, словно бабка Феня продолжает с ней неспешный разговор. После этих бессловесных бесед руки наливались свинцовой тяжестью, перетерпев которую, она могла всё лучше и лучше врачевать боль… Но дочерей Анна в это не посвящала.

Вот и сейчас Анна, почти повернув поводья, всё-таки решила не сворачивать к развилке, а поскорее добраться до дома… Неожиданный порыв ветра пронёсся по верхушкам таёжных деревьев, они тревожно заскрипели. Словно морок накрыл тропу, по которой ехали путницы. Послышалось хлопанье огромных крыльев. Большая чёрная птица промелькнула впереди на небольшой опушке, полёт её сопровождался подвыванием и разливающейся в воздухе тоской.

– Твой, Любка, жених полетел, – неловко пошутила Надежда.

– Почему мой? Это один из твоих подглядывает, с кем ты милуешься, – тут же ответила бойкая на язык Любаша.

– Надежа, Люба, уймитесь! – скомандовала мудрая старшая Вера.

– Ну, уж и пошутковать нельзя! Твой-то ГБшник совсем тебя замуштровал. Такая же, как он, стала, – в один голос огрызнулись сёстры.

Анна промолчала, лишь попыталась ускорить ласково лошадёнку. Но ту и уговаривать не пришлось, её, словно обуял животный ужас, и она рванула изо всех сил, увлекая своих хозяек и их нехитрый скраб к спасительному тёплому человеческому жилью. Позади слышались звуки скорее борьбы, чем погони. Но сёстры уже притихли и, чувствуя тревогу матери, назад не оборачивались…

Вскоре Анне исполнилось сорок. Но на условное место она не пошла…

1961 год.

Двенадцатого апреля весь мир наблюдал за прорывом человечества – покорением Космоса. В девять часов семь минут корабль «Восток» стартовал с космодрома Байконур.

В уральской тайге, недалеко от малолюдного прииска было одиннадцать часов семь минут, когда большая чёрная птица усмехнулась, взмыла с привычного места и устремила свой полёт к знакомому дому Александра и Анны Кичигиных.

Анны дома не было. Она поехала в соседний посёлок, где жила младшенькая Люба. Она была в положении. Но муж её Игорь не жаловал тёщу. Анна прекрасно знала почему, но дочери об этом не говорила. Они сразу установили это негласное перемирие, по достоинству оценив силы друг друга. В эти дни зять ушёл в тайгу, как он говорил всем, по промысловым делам, а Анна спешила к дочери, облегчить последние дни перед родами.

Вера давно покинула семью. Она жила далеко, в небольшом городке на Волге. Уже успела родить дочь, развестись с тем самым ГБшником, снова вышла замуж за простого парня и родила ещё сына – долгожданного в их роду парня. Но с матерью отношений она почти не поддерживала, лишь изредка писала скупые приличествующие положению письма. Анна на неё не обижалась. Она помнила, что «Веру в дАли унесёт»…

У Надежды детей не случилось: то ли застудилась сильно в войну на заводе, то ли ей удалось скрыть от матери подпольный подростковый аборт на ранних сроках. Анна не допытывалась у дочери, а та в свою очередь хоть и непутёвая, по общественному мнению, всё больше и больше ластилась к Анне, чувствуя её силу. Как хотелось и ей так же, как мать, уметь делать тихое чудо исцеления. Но порывистый бесшабашный характер иногда брал верх, и тридцатипятилетняя женщина бежала пользоваться остатками уходящей красоты.

Старый и больной Александр Александрович Кичигин сидел один в нетопленом доме, но прохлады не чувствовал. Он давно заприметил тёмную точку вдалеке. Пристально вглядывался старик в её приближение, уже не умом, а сердцем понимая и чувствуя, что это пришли за ним. Птица приближалась. На секунду ему показалось, что там – на ней между огромных чёрных крыльев сидит маленький мальчик, очень похожий на него… Дед поднял руку для крёстного знамения, но не смог осенить себя. Свинцовой тяжестью налились руки, ноги, голова, сердце…

Его нашли через три дня, он так и сидел, глядя безумными остановившимися остекленевшими мёртвыми глазами в окно. В них застыл первобытный ужас.

В тот день Любовь родила дочь.

1978 год.

– Анна Степановна, поклон Вам. Благодарствую. Хвори, как рукой сняло, – говорил благодарный сосед Анне. – А это кто с Вами такая хорошенькая, рыженькая? Внучка?

– Правнучка! – горделиво отвечала Анна.

Пожилая женщина расцвела. После странной смерти мужа, она, словно навёрстывала угрюмые молчаливые годы. Анна стала общительной, пользовалась уважением соседей. Жила одна, помогая всем, кому могла… Конечно, и дочерям, и внучкам, кто был рядом. С ней часто жила золотоволосая правнучка.

Пятилетней девочке тогда казалось, что правнучка – это, как медаль, награда, что-то важное, звонкое, мощное! Настолько гордо произносила это слово прабабка Анна, что девчушка свыклась с мыслью, что её заслуга именно в том, что она – правнучка!

Это была первая правнучка Анны. Верина внучка, от дочери того неудачного первого брака. Девочка родилась с густыми медными волосами, весь роддом сбежался тогда посмотреть на это огненное чудо. Мать, конечно, тоже была рыжеватая, но волосы новорождённой прямо полыхали огнём.

Всегда сдержанная Вера расстроилась: «Беда, как жить-то с такими?!»

Анна, увидев правнучку, обрадовалась. «Выровняется», – успокоила она старшую дочь, уже ставшую бабушкой. Имя выбирали долго. Роженица – внучка Анны, конечно, хотела назвать дочь Анной, но у отца девочки и его родни были свои претензии на выбор имени – Марина. Рядились долго, чуть Марианной не назвали!

Анна попросила своих уступить, сказав, что имя вернётся к девочке по её воле позже и осознанно. Назвали Мариной… Цвет волос, действительно, выровнялся. Уже к годику стал рыжим, как у матери. На специфической раскраске неприятности не закончились, девчушка начала часто болеть: пневмония, шум в сердце. Конечно, решили отдать это сокровище Анне…

Вера опять отбыла в свои дальние дали. Любовь жила отдельно, но недалеко. Надежда стала часто и ревностно приходить к матери… Марина ловила обрывки их разговоров, когда Надежда начинала то ругаться, то о чём-то уговаривать мать. Когда приходила Любовь с мужем Игорем, Маринке Надежда непременно густо посыпала рыжие кудри крупной солью. Она плакала, выковыривала соль, раздирая голову под волосами в кровь, по золоту волос текло красное, в раны попадала соль, получалось ещё больнее. В одно из таких противостояний по непонятным причинам разорвалась стоявшая на столе стеклянная бутыль. Однажды родственники привели с собой внука Дениску, приходившегося Марине троюродным братом. Он рассказал девочке под большим секретом, что ночью дед приводил к нему чёрных котят с красными глазками, они стучат копытцами по линолеуму, щекотят и кусаются. Марина сохранила секрет брата… Когда расходились все родственники и страждущие, девочка слышала, как шепчет бабушка непонятные слова и водит костяным ножичком вокруг сучка. Хвори уходили, к Маришке приходил крепкий сон, в который иногда стучалась большая чёрная птица… Однажды правнучка призналась Анне в своих снах. Старушка не очень удивилась, однако нахмурилась и задумалась.

– Баба, отведи меня туда, куда птица зовёт, – просила Маринка.

– Мала еще. Расти, милая, – терпеливо отвечала ей Анна.

– А долго расти? Когда не мала буду? – не отставала правнучка.

Однажды Анне надо было уехать на несколько дней к дальней родне, помочь заговорить грыжу их младенчику. Маринку с собой брать не хотелось. Надежда, словно почувствовав подходящий момент, прибежала. «Мама, конечно, Маринке будет у меня хорошо. Езжай спокойно. Я всё про детей знаю. Я же завхозом в садике работаю», – тараторила Надежда.

Анна вздохнула, одолеваемая предчувствием, но согласилась. Чему быть, того не миновать…

– Марина, хочешь в путешествие? – вкрадчиво спросила Надежда на следующий день.

– Конечно! Конечно, тётечка Надечка! Очень хочу! Пойдём скорее в путешествие! – рыжие кудри уже мелькали из комнаты в кухню и обратно в попытках собрать провизию для путешествия…

– Нам ничего не надо с собой. Там всё уже есть. Одевайся скорее.

– А куда мы идём? А баба разрешила? – Маринка всю дорогу тараторила свои вопросы.

Сколько-то ехали на автобусе. Потом шли. Тайга обступила пятилетнюю девочку и её пятидесятидвухлетнюю тётку… Маринка не боялась. Она уже узнала эти места из её снов.

– Мы к птице идём? Да, тётечка?

Надежда опешила. Но послышались шаги, и появился дядя Игорь.

– А мы соль взяли? Надо же голову посыпать. Игорь пришёл, – искренне удивилась Маринка.

Дядька недобро усмехнулся… Казалось, что родственники без слов понимают друг друга. Втроём они стояли у той самой развилки, где оборвалась жизнь Сашеньки… Как обычно, пройти до условного места оставалось совсем немного. Что там? Клад? Капище? Гнездо большой чёрной птицы? Что будет с Маринкой?