Анна Георгиева – Где мы? Кто мы? (страница 3)
…Анна бежала. В висках стучало, как тогда в 1930 году. Понимание пришло в полудрёме, пока она ехала в автобусе. Вышла, пересела на обратный рейс. Поорёт младенчик ещё денёк, ничего… Только бы успеть! И Анна бежала, насколько позволяли семьдесят четыре года…
1982 год.
После того случая в тайге Анна начала болеть. Силы разом покинули её.
Маринку, естественно разболевшуюся после таёжной сырости, забрали. По настоянию отца увезли к его матери далеко, в тёплые благодатные Запорожские края. Анна сделала так, что девчушке всё показалось дурным сном, навеянным высокой температурой от простуды, подхваченной нелепой прогулкой по лесу с дурной тёткой. И, когда Маринка начинала рассказывать про большую чёрную птицу, её убеждали, что она сильно болела…
Анна умирала тяжело. Она знала, что так будет. Очень хорошо помнила, как уходила баба Феня. К сожалению, не успела она дождаться, когда вырастет правнучка. Ей всего девять. Рано. Хотя бы шестнадцать… Да, и далеко она. Не привезли. Анна решила терпеть, сколько хватит сил…
Надежда заходила регулярно, как часовой на посту. С полным стаканом и блаженной улыбкой протягивала матери руку. Анна сжимала зубы, закрывала глаза… Из мрака летела большая чёрная птица, глядевшая Фениными глазами. Между крыл у птицы сидел Сашок и махал матери маленькой ладошкой… «Иду, милый!» – говорила Анна.
– Возьми стакан! Возьми! Что тебе стоит. Тебе же легче будет! – бормотала Надежда.
К вечеру пришёл Игорь. Зашёл тяжкой поступью в комнату. Анне стало легко. Смерть отступила. Она знала, что это ненадолго, только пока чёрный колдун рядом.
– Помираешь? – равнодушно спросил зять.
– Зачем пришёл? – твёрдо спросила Анна.
– Стакан возьмёшь, к своему не попадёшь.
– Знаю. Я и не беру.
– Тяжко? Маринку ждала?
– Ну, ждала. Теперь чего уж…
– Она птицу видела. Всё равно покоя уже не будет.
– Как будет, так и будет. Вырастет, разберётся…
– А от Любки возьмёшь стакан? Ух, я бы с ней! А тебе – смерть без мук…
– Уходи. Это очистительные муки. Надо перетерпеть.
– Дура белая. Такая же, как Фенька полоумная твоя. Я видел её тогда в 1917. Тебе могу уже сказать. Всё равно никому не успеешь передать. Дуры вы, бабы!
– Уходи…
К ночи Духова дня Анна впала в спасительное забытьё. К ней, бессознательной, прокралась Надежда. Взяла тихонечко за руку. Приподняла другую руку матери, зажав в ней стакан. Расчёт оказался верен: мать неожиданно очнулась и рефлекторно глотнула из стакана, который придерживала дочь. Поняв, что происходит, умирающая с гневом, нехарактерным для неё, бросила полупустой стакан. «Зачем ты?!» – выдохнула Анна и завершила свой земной путь… Саша давно ждал маму по ту сторону… Дождался ли?
А вот Маринка дождалась. Тот майский день она помнит очень хорошо. Отличница, октябрёнок, она весело играла с подружками в классики и резиночки. Мама её, проплакав весь вечер, на утреннем автобусе уехала прощаться с бабой Анной. На вопрос Маринки, можно ли ей тоже прощаться, ответила резко отрицательно. Она хоть и не вдавалась в детали, но не любила странных своих родственников: ни Игоря, ни Любу, ни Надежду. А бабушку очень любила. Маринкину историю она не знала, просто редко видела дочь, а та и сама не знала, вдруг всё приснилось… Маринка прыгала на одной ноге по квадратикам классиков, когда в глазах резко потемнело. Большая чёрная птица обняла голову крыльями, сжала виски. Потом – шум, треск, грохот, борьба, помехи сигнала, голоса… Очнулась девочка дома. Перепуганная соседка совала ей в нос вонючую ватку. Последствий обморока не было, никто не понял и его причин. Скакал ребёнок, переутомился, упал, полежал, встал, дальше играть пошёл, – бывает, чего ж панику поднимать…
2022 год.
Надежда умирала последней… Конечно, они с Маринкой ещё общались в этой жизни. Она даже лечила девушку, когда та, приехав в гости, свалилась пребольно с велосипеда. Но знакомый костяной ножичек и сучок помогали плохо, тогда тётка примотала к ушибу компресс с мочой. Такого кощунства эстетическая душа Маринки вынести не могла, и она снова пропала из поля зрения тётки на много лет. Дядя Игорь умер странно: ушёл в тайгу и не вернулся. Умер ли? Анне кто-то однажды в могилу вбил кол, туда, где ноги. Чтобы не ходила. Но служители погоста, естественно, быстро убрали это святотатство. Маринка почти забыла прабабушку. А может, так было задумано самой Анной, ведь очень многое знала мудрая и терпеливая уральская женщина.
В 2018 Надежда, справившая девяносто два года, встретилась с Маринкой, бывшей в тех краях проездом. Выглядела бабка бодро, с хитринкой в молодых глазах, лицом гладким, не изрытым морщинами, она крутила педали велотренажёра. Тётка Надя много болтала, охорашивалась, кормила родственницу рыбой. Как-то особенно нарочито крестилась на календарные картинки с изображениями святых. Напоследок она решила подарить Маринке старые серьги с искусственными кровавыми рубинами. На груди Надежды под рубахой висел малый ключик, которым тётка отперла ящичек с ценностями. …Кровь ударила в голову Маринки, она отчётливо увидела в этом ящике множество чёрных перьев! Она вспомнила всё. Судорожно сглотнув кусок рыбы, женщина отвернулась, сделав вид, что любуется видом из окна… Наскоро простившись, Марина уехала из этого города. Уехала с Урала. Как когда-то её родная строгая бабка Вера – «в дАли уехала», в уютный городок на Волге… Далеко от могил, от развилки, от того самого места, где большая чёрная птица стережёт клад или капище…
Надежда умирала последней. Конечно, не могла она впустить постороннюю медицинскую сестру. Не могла никого позвать! Она осознанно рассорилась с дочерями и внуками покойных сестёр. Она ждала. Она надеялась, ведь часть перьев чёрной птицы Игорь, уходя в тайгу, отдал ей, заверив, что в них залог бессмертия. Обманул. Знал, что бабы – дуры доверчивые.
Дождливым уральским летом 2022 года ранним утром соседка одинокой тетки Надежды выходила вынести мусор и видела, как от подоконника её отделилась огромная чёрная птица. «Нешто, бывают у нас, на Урале, такие? Ворон что ли? Или из питомника улетел? Свят-свят!» – соседка осенила себя крёстным знамением, случайно пересёкшись с человеческим взглядом большой чёрной птицы. Этот взгляд не был недобрым, но не был и дружелюбным, не был он и равнодушным. Он просто БЫЛ. Большая чёрная птица просто забирала своё. Её могучий полёт был тяжким и плавным, изящным и грузным, могучим и беззащитным.
2025 год.
Шло время. Летом 2025 года Маринка была в родных местах. Конечно, уже не просто Маринка, а Марина Георгиевна. Она посетила родные могилы. Долго плела венок из крупных листьев для Анны, разглядывая на овале доброе лицо старушки в платке, повязанном по-крестьянски. Могилу Надежды найти не смогла. Может, и нет её? Вдруг показалось – тень промелькнула, закрывая небо. Августовская тучка или крылья Большой Чёрной Птицы? «Где я? Кто я?» – привычно подумала Марина. Эти вопросы часто возникали в её голове…
Куда бы ни уехали мы из родных мест, память будет возвращать душу обратно. Особенно долгими зимними вечерами под уютное кошачье мурчание. Только оно и способно успокоить тоскующее сердце и мятущуюся душу. Так уж получилось, что, не будучи оригинальной, Марина нашла утешение ни в учёном вороне, ни в аксолотле, а в самых обычных котах и кошках. Или не совсем обычных? Но это пока секрет! Обо всём по порядку, ведь одним из героев этой большой истории всё-таки будет кот, а не чёрная птица…
А ещё судьба привела Марину в школу, где она и стала Мариной Георгиевной. Работа учителем – отличный и благородный труд, хотя и достаточно нервный… для некоторых коллег. А Марина Георгиевна нашла чудесный выход – записывать прошлое, настоящее и будущее; то, чего было и то, чего не было или было, но не с ней. Потому вновь и вновь приходится задаваться вопросами: «Где я? Кто я?» Но героев в большой истории будет много, потому называться она должна – «Где мы? Кто мы?»
Как в море втекают реки, речонки и ручейки, так и большая история впитала в себя много малых рассказов, объединённых одним главным, даже главнейшим героем. Но это тоже пока секрет! А разгадка, как это часто бывает, на последних страницах. Кому не терпится, может сразу заглянуть, а кому интересно, послушайте, что «нашептали» Маринке, которая умеет записывать… ведь она видела Большую Чёрную Птицу. Итак, в путь!
Мышки – мышки
Мышиный дух курений болиголова смешивался с естественным запахом Алёшеньки. На разложенном по столу сукне мелом размашисто была начертана пентаграмма, в центре её лежал маленький серый трупик – мышак Алёшенька. Над ним склонились две всклокоченные головы, почти касаясь друг друга остатками седых клочковатых волос. Спитое лицо пожилой женщины выражало скорбь и мольбу. Сосредоточенное лицо деда хлопотало всеми морщинками, олицетворяло озабоченность и тревогу.
– Татьяна, заклятие Вы должны прочесть, – строго произнёс дед.
– Ой, перезабуду всё, дедуся. Память слаба стала, – залепетала женщина.
– Вы учительницей были, завучем работали, – пристыдил её дед.
– Так это когда было! Согласна, согласна, – закивала тётка, увидев, как нахмурился дед.
Тёткой Татьяна стала не так давно. Всё в её жизни как–то перевернулось, перепуталось.