Анна Фирсова – Повелители мечей (страница 8)
– А на каком языке вы разговариваете?
Все трое уставились на неё, а потом, синхронно переглянувшись, усмехнулись, причём Глиерин – почти захохотал, а Эсме едва пустила смешок, сразу спрятав веселье за каменным лицом. Дзайна с широкой улыбкой хлопнула Римму по плечу.
– На суприо, конечно. На вашем языке, то есть.
– То есть… у вас тут всё своё: король, курицы, кофе, даже газификация, но говорите вы на нашем языке? – удивилась Римма.
– Всё так. Когда-то у нас был свой язык, который назывался
«А ещё говорят, что русский – один из самых сложных языков в мире, – удивилась Римма. – Ну, видимо, речь шла про наш мир».
– Письменность выглядит как-то так, – Глиерин схватил со стола салфетку, которая казалась настолько жёсткой и тёмной, будто это был кусок коры, и нацарапал на ней несколько квадратов и треугольников, окружённых завитками, отдалённо напоминающими арабскую вязь. – Это я написал «Музыка – лучшее лекарство». Смотри, всего три слова, а мне потребовалось целых три строчки. Каждая строчка означает одно слово. Мы раскладываем слова на слоги, потом на отдельные звуки и прописываем их рисунками, каждый из которых что-то напоминает. Проблема в том, что каждому звук может напомнить что-то своё, в итоге у нас нет официального согласованного алфавита, только перечень примерных символов, который занимает гладкую сторону большого камня, расположенного в центральном музее Эриндола.
– А ещё можно писать снизу вверх, справа налево, наискосок – собственно, как тебе нравится, – расписывала Дзайна. – Ты художник – ты писатель. Как видишь, как чувствуешь – так и пишешь.
– Да, поэтому от такого формата решили отказаться и перешли на вашу удобную кириллицу, где всего тридцать три буквы!
– Звучит очень жутко.
– Нет, звучит это как: «Ли’изира’атэ махане’эти кердабозу’у», – Глиерин намеренно или случайно, благодаря стараниям, растягивал каждый гласный звук.
– Ваш язык сам по себе похож на песню.
– Классно, да? – Глиерин улыбался во все свои белоснежные маленькие зубки.
А вот Эсме его радость не разделяла: она поглядывала на настенные часы, которые вот-вот должны были пробить следующий рубеж.
– Где носит этого Рафаила? Нам нужно на тренировку. Смотрительница Регарда будет в ярости.
– А без него мы не можем туда отправиться?
– Видишь ли, в том-то и дело, что нет. Ведь он открывает нам все двери.
– Эта комната создана в альтернативном пространстве. В этом здании его нет. И чтобы туда попасть, нужно открыть дверь. А сделать это может только ведалл-предметник, который у нас только в одном экземпляре. Ладно, я пойду поищу Рафаила, а вы разберитесь с немытыми чашками. Глиерин, если увижу, что чашка осталась на столе, я заберу у тебя часть зарплаты.
– Ну нет, это слишком жестоко! Так может угрожать только смотрительница Регарда, но не ты.
– А кого она послушает, как не меня? Ко мне больше доверия.
Когда она ушла, Глиерин со вздохом поплёлся к рукомойнику, висящему на противоположной стене. Он напоминал те самые рукомойники в деревнях: тот же корпус-резервуар, шток и клапан, через который выходила вода.
– Она всё хочет выслужиться перед Смотрительницей. Но ей не светит этот почётный пост. Как бы Регарда не уставала на своей должности, она цепляется за этот титул смотрителя всеми силами. Иначе она просто погибнет. В своё время именно работа спасла её от тяжёлой депрессии. Так Регарда чувствует свою значимость. Дзайна тоже хочет показать свою важность, не так ли?
– И вовсе нет! Много болтаешь, паяц. Пойду догоню нашу «Несмеяну». И вы присоединяйтесь.
Эсме же метнулась наверх в спальню Рафаила и без стука влетела внутрь – дверь оказалась не заперта. Домыв посуду, Глиерин, пожав плечами, поплёлся за ней. Римме тоже ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру.
Вдвоём они поднялись наверх, в комнату Рафаила, которая располагалась чуть обособленно от остальных, под углом. Римма ожидала, что сейчас Эсме устроит Рафаилу скандальный подъём, однако её опередила Дзайна, которая, встав на табуретку рядом с открытым рюкзаком, приготовилась поливать ведалла из медного чайника.
– Дзайна! Прекрати!
– По-моему, ты была бы сама не прочь надрать этому дармоеду задницу.
– Вот именно! Отдавай чайник.
– Ну уж нет, я была первой. Ты ещё устроишь ему взбучку на тренировочном поле.
– Милые дамы, – пробормотал Рафаил сквозь сон, даже не открывая глаз, – не могли бы вы чуть сбавить тон беседы. Ах, мне снился столь прекрасный сон с вашим участием…
В тот же миг Дзайна опрокинула на ведалла чайник, а Эсме, не выдержав, метнула в того подушкой, стоило лишь Рафаилу подскочить в постели.
– Извращенец!
Рафаил лишь сплюнул воду, попавшую в рот, и добродушно улыбнулся.
– Сожалею, что вам пришлось лицезреть сие представление, милая леди.
– Открой дверь и можешь дальше хоть весь день валяться.
– Этим и займусь, – с готовностью подтвердил парень. – Позволю себе наглость отметить, что вы, люди, как бы сильно не противились нашей, ведалльской природе, а всё же без нас никуда. Вон, даже не можете спокойно заниматься своими прямыми обязанностями и исполнять предписанное пророчество.
Эсме повернулась к Дзайне.
– Напомни мне, почему мы всё ещё его терпим? Пора уже сделать портал в твоём бездонном рюкзаке, иначе это никуда не годится.
Когда Рафаил встал, из-под подушки в ложбинку, оставшуюся в матрасе от его тела, скатилось нечто тёмное и круглое. Римма с удивлением вспомнила о яйце, которое Рафаил привёз с собой Ордену из своей вылазки наверх. Зачем ведалл спит с ним? Если этой вещи так требуется охрана, неужели в целом штабе не найдётся места более надёжного, чем постель беглого принца?
***
Зал представлял собой совершенно круглое помещение, в котором неожиданно имелись вытянутые прямоугольные окна, куда проникал дневной свет. Римма не просто удивилась, но и сильно обрадовалась, думая, что эти жители Адхеймгеля все похожи на кротов. Иначе почему у них так темно вокруг? Уж не под землёй ли они находятся?
Между источниками света располагались выпуклые колонны, выкрашенные красной краской. Потолок представлял собой купол, к которому крепилась старинная люстра с дюжиной потухших восковых свечей. А пол был покрыт разноцветной мозаикой, складывающейся в определённый рисунок. Какая именно это картинка, разглядеть с высоты человеческого роста было проблематично, нужно забираться куда-то повыше.
Полукругом по центру стояло несколько манекенов. Некоторые из них напоминали деревянных чурбанчиков, другие – тряпичных кукол, третьи – словно роботы, были собраны из железа. Какие-то скручены из проволок, кто-то собран из картона, кто-то даже из пластика. Ни один манекен не был похож на другой. Некоторые из них даже имели свои наряды, пусть и изрядно потрёпанные от тренировок.
По залу, словно в танце, двигались Драакс и Тартаф. Оба были безоружны. Каждый из них наступал на другого, а тот уворачивался. Это походило на рукопашный бой лишь отдалённо, ведь на самом деле, всерьёз парни не замахивались и даже не старались задеть друг друга. Высоко вскидывая ноги, изгибаясь, вставая в «мостик» и делая колесо, они двигались друг за другом вокруг кукол, ведомые собственным внутренним ритмом. Уход влево, блок руки, подставка, поворот. Всё по воздуху, не касаясь друг друга.
– Что они делают?
– Отрабатывают движения «вхолостую». – К Римме подошла величавая смотрительница. – Если ты умеешь правильно двигаться, твоё тело гибкое и податливое. Если умеешь уворачиваться в отсутствии оружия, сможешь и с ним. Эсме, сегодня ты с веером.
Эсме понимающе кивнула и направилась к стойке с оружием.
– Дзайна – метаешь ножи.
И Дзайна отправилась вслед за подругой.
– Глиерин… Что же мне с тобой делать?
– Регарда, мне нужно поберечь руки! – Глиерин демонстративно поднял их перед собой, и широкие рукава розовой рубахи сползли, обнажая тонкие бледные запястья и предплечья. Римма, смотря на него, почему-то подумала о сахарном зефире, хотя она не была голодна, ведь только позавтракала.
– Да, ты прав, – нахмурилась она. – Тогда поработаешь над маскировкой в гримёрной.
– Ура! Это моё любимое занятие!
– Стоп, – остановила его женщина властным жестом, – на этот раз это должна быть настоящая маскировка, а не радужный раскрас, привлекающий внимание. Ты понял?
Глиерин понимающе закивал и убежал вприпрыжку, придерживая мешковатые штаны не по размеру, грозящиеся вот-вот свалиться.
– А я…
– А ты пока слушай. Наш Орден – это не просто кучка любителей мечей. И дело не только в пророчестве. Меч выбрал тебя, да, но управляться ты с ним не умеешь. Но помимо боя на мечах тебе нужно владеть и другими техниками, другими видами оружия. От кортика до, возможно, энергетической винтовки.
– И камнями кидаться тоже нужно уметь! – рассмеялся издалека Тартаф. – Иногда это куда полезнее.
– Но для чего это всё нужно?
– Чтобы защитить себя в случае опасности.
– Какая может быть опасность?
– Ты не в курсе, где ты оказалась, малышка, – Тартаф не выдержал и, дав Драаксу знак остановиться, подошёл к женщинам. Вразвалку, словно его только все и ждали. По-собственнически приобнял ближайший тряпичный манекен в розовом платье с рюшами. – Ты в Адхеймгеле.