Анна Фирсова – Повелители мечей (страница 7)

– О, с до-обрым утречком! – Глиерин бодро сыграл три мажорных аккорда, отражая через музыку утренний настрой на свершение дел и лучезарно улыбнулся. Улыбка у этого мальчика и вправду была заразительной.

– Доброе утро. А что это у тебя? Лютня?

– Почти. Это мандолина. Но на лютне я тоже умею играть. В моём шкафу есть целая коллекция самых разных инструментов. Я достаточно долго их собирал и, кстати, некоторые притащил из твоего мира!

– Я не умею играть ни на каком инструменте.

– О, это сущий пустяк! На самом деле, если понять основной алгоритм, дальше будет проще научиться играть на чём угодно.

– А в чём отличие мандолины от лютни?

– Размер и количество струн. Здесь их всего восемь, у лютни – гораздо больше.

– А ты поёшь?

– Да, моя основная работа – это быть бардом. Совсем скоро у меня выступление, я готовлюсь.

– Споёшь для меня? – от Риммы не ускользнуло то, как на лице Глиерина сразу проступил воодушевлённый румянец.

– Непременно! У меня та-акой сладкий голос. Но потом, а то ещё разбудим кого-нибудь. Яркев у нас, например, любитель поваляться до обеда. Если его разбудить вдруг раньше положенного, то он встанет не с той ноги и будет брюзжать целый день, всем вокруг зачитывая нотации.

– Могу себе представить.

– Не слушай его, – Римма чуть не подпрыгнула, услышав голос Эсме. Она совсем не заметила, как девушка буквально подкралась со спины. Сейчас она была одета в изумрудный шёлковый халат, но волосы уже успела заколоть красивыми заколками в виде цветков. – Насчёт Яркева он, конечно, прав, это тот ещё фрукт, но вот поёт наш Глиерин отвратительно.

– Эй, так нечестно. Она ведь об этом ещё не знает! А теперь ты испортишь первое впечатление.

– Поверь, больше, чем ты сам, первое впечатление испортить никто не может.

– На самом деле, – в кухню, зевая и потягиваясь, вошла Дзайна, – Глиерин чаще всего в труппе играет на волшебной флейте. Но в нашем Ордене такие штуки запрещены. Как и во всём Нижнем Эриндоле

– Поэтому я должен научиться сносно играть и петь до концерта.

– А когда он? – поинтересовалась Римма.

– Если переводить на ваши цифры, то через три недели. А перед этим будет ещё выступление на фестивале через пару дней.

Римма задумалась, как же они считают дни, покосившись на единственное, казалось, в этом доме окно. Точнее, это была стеклянная дверь, через которую было видно грязную, тёмную улицу. Всё снаружи выглядело так, будто на дворе глубокая ночь.

– Готовить умеешь? – спросила Эсме, отворачиваясь к плите. По крайней мере, это было похоже на то, что Римма понимала под плитой: несколько вытянутых вверх небольших прямоугольников разного размера, на одном из которых стояла привычная девушке чугунная сковородка.

– Ну, дома я готовлю сама…

– Здесь тебе не дом, – спокойно, но резко ответила Эсме. – Сейчас будешь смотреть, что делаю я, а потом впредь будешь готовить сама.

Глиерин издал грустный «трунь» своей мандолиной.

– По-моему, ты слишком строга к нашей дорогой гостье.

– Дорогой? Её жизнь здесь ничего не стоит. Не знаю, кем она была в Верхнем мире, а здесь она никто.

Если бы Римма и хотела что-то возразить красотке, то всё равно не нашлась бы с ответом. Ведь Эсме была права. Тем временем последняя тряхнула своей роскошной шевелюрой и, стукнув медной ложечкой по одному из столбиков, заставила его извергнуть небольшое зелёное пламя. Сверху на него она поставила сковородку, которая слегка левитировала, опускаясь и поднимаясь на два-три миллиметра в зависимости от интенсивности пламени. Предвосхищая вопросы новенькой, Эсме рассказывала:

– Это работает на газовой энергии. Каждый столбик идёт в недры земли, где расположен источник газа. Точный состав не скажу, но именно его взаимодействие с кислородом даёт такой цвет пламени.

– У нас похожий аналог, – кивнула Римма, – в старых квартирах, где нет электричества, газ идёт по трубам или спрессован в баллоны.

– Газ достаточно плотный, и его поток подкидывает сковороду вверх.

Эсме стукнула по одному из ящиков над своей головой, тот открылся. Круглой формы бутылка наклонилась и вылила пару капель прямо в дно сковороды. Затем благодаря очередному хлопку по дереву, шкафчик со стуком закрылся. Для Риммы это всё выглядело больше, как магия. При том, что она знала наверняка, что Эсме не умеет колдовать. Или ведалльствовать, как говорили в Адхеймгеле

«Да, это тебе не наша IKEA». – решила она.

Затем Эсме «разбила» два яйца: сделав небольшой трубочкой по два маленьких отверстия в каждом, позволила содержимому стечь в сковороду и моментально денатурировать, превращаясь в яичницу. Не поворачивая головы, Эсме выудила из нижнего ящика бледного цвета помидор и кинула его Римме.

– Порежь подручными средствами.

Римма огляделась, и тут Глиерин протянул ей изогнутый кинжал с ручкой, инкрустированной драгоценными камнями. Они переливались в неярком свете тусклой лампы под потолком, как будто давая дополнительное свечение этому пространству.

– Какой красивый, – пробормотала девушка.

– Подарок брата, – Глиерин улыбнулся лишь уголками рта. – Наверное, он единственный, кому было не всё равно. Родные отвернулись от меня, когда…

Эсме резко стукнула по плите, отчего ребята вздрогнули. Позволив яичнице небрежно стечь на тарелку, Эсме поставила ту перед носом новой мечницы.

– Будешь рассказывать свою слезливую историю где-нибудь в другом месте. Уже уши вянут.

– Почему ты ему запрещаешь? – вступилась Римма, отрезая себе кусочек.

– Потому что он всех пытается так разжалобить. Тошно смотреть. Ты пахнешь слабостью, Глиерин.

– Я не создан для сражений, – парень виновато улыбнулся и развёл руки в стороны. – Мне хочется, чтобы все поняли – я попал в Орден случайно, а не потому что к этому всю жизнь стремился.

– Как и все мы! Этим никого не убедишь. Судьба распорядилась иначе, наградив нас мечами, которые сами выбрали нас хозяевами. И хочешь ты того или нет, это твоё бремя, которое ты должен нести с честью. И выполнять все приказы смотрительницы Регарды, если хочешь сохранить голову на плечах и спеть ещё парочку своих отвратительных песен.

– Тебе не нравятся мои песни? – Глиерин выпучил васильковые глаза и оттопырил по-детски пухлую и розовую нижнюю губу. Весь его вид, казалось, кричал о том, что парень вот-вот заплачет.

– Я тебе не мамочка, чтобы подтирать слёзы.

– Моя мама… никогда не подтирала мне слёзы.

– Аргх, – Эсме закатила глаза и всплеснула руками, показывая, что бессмысленный разговор завершён.

– Кстати, очень вкусно, – поспешила похвалить закипающую Эсме Римма. Сейчас мечница напоминала ей один из зелёных столбиков газа, готовых вот-вот подбросить сковородку вверх. – Ты определённо умеешь готовить.

– Это всего лишь яичница, которую ты ела тысячу раз. И, кстати, ты права. Я действительно хорошо готовлю. И не только еду. Правда, король это не оценил.

– Я знаю твою историю, – кивнула Римма. – Ужасно, когда обрезают крылья, мешая заниматься любимым делом в угоду политическому устрою.

– Мутантная крыса… Дзайна! Когда она перестанет так много болтать? Но знаешь, что я тебе скажу, Римма? Его Величество прав. Если ты хочешь пресечь кустарное ведалльство, низы нужно строго ограничивать в их действиях. Если бы не запретили мне, то другие последовали бы примеру. Каждый второй стал бы варить зелья из глины и камней, травил бы жителей Адхеймгела.

– Звучит опасно.

– Таковым и является.

Эсме приготовила всем троим по чашечке кофе. Сорт которого, как оказалось, выращивался здесь. Терпкий, немного отдающий привкусом трюфеля, немного маслянистый, как глина – так могло показаться на первый взгляд. Пока они молчаливо наслаждались напитком, перебрасываясь парой будничных фраз, на кухню прошла смотрительница Регарда. Вид у неё был неважный, как у человека, который провёл бессонную ночь: темнели круги под глазами, помятая вчерашняя одежда нуждалась в стирке, волосы слегка всклокочены.

– Тяжело сохранять свежий вид, когда ты вынуждена поддерживать порядок во всём, – шепнул Глиерин.

– Через десять минут встречаемся в тренировочном зале, – только сказала Регарда и тут же вышла.

– Что за тренировочный зал?

– Ну, ты же не думала, что научишься владеть мечом по мановению волшебной палочки.

– Эх, а было бы так классно!

– Что такое «классно», – спросил Глиерин?

– О, эм-м, ну, мы так выражаем своё одобрение, типа, что нам нравится эта идея.

– Классно, – повторил парень и тут же просиял. Обхватив кружку с кофе двумя маленькими ладошками, он поболтал ногами в воздухе, сидя на высоком стуле. – Мне определённо нравится, как оно звучит.

– Нахватаешься сейчас всяких слов-паразитов, – упрекнула Эсме. – Будешь как Дзайна!

–Эй! – Соскользнув со своего места, девушка принялась собирать грязную посуду.

А Римма задумалась о языковых различиях. Она без проблем понимала ребят, за исключением отдельных слов, равно как и они её. Но раз это два параллельных мира, не должно ли было возникнуть языкового различия?