Анна Эйч – Запах дома (страница 8)

Чжао ощущал некоторую загадку в воздухе, недосказанность. Но не совсем понимал от кого именно.

— Фаши постоянно не бывает в аптеке? — спросил Чжао, отправляя кусочек свинины в рот.

— Не, не всегда, — отвечал Риша. — Весной и осенью крутится как белка в колесе. Зато зимой и летом чаще в аптеке торчит, что не выпнешь. Вечно какую-нибудь дрянь варит!

До летнего периода оставалось не так много дней. Значит, скоро существа перестанут болеть, и Фаша будет чаще проводить время дома? Чжао сможет посмотреть поближе на работу аптекаря и узнает, как создаются лекарства. От этих мыслей настроение немного поднялось.

Завтрак прошёл спокойно с тихим довольным чавканьем. Жареная свинина действительно оказалась вкуснее. Прежде яиц и хлеба оборотень не ел. Это был его первый опыт знакомства с такой едой, которая вкусно дополняла обжаренное мясо. Небольшой порции оказалось достаточно, чтобы насытиться.

Солнце высоко встало в небе, освещая зелёные просторы вокруг аптеки тёплым светом. Оборотень сидел на скамейке заднего двора, помогая Рише помыть посуду. Это было похоже на мытьё рук, только намыливать нужно тарелку грубой тряпкой, пропитанной душистым мылом. Варвар сидел рядом и оттирал сковороду, что-то напевая себе под нос. Его пение не было похоже на мелодичное щебетание птиц, но завораживало не меньше. Словно плеск бурной реки, омывающей прибрежные камни. Казалось, что звуки рождались не в горле, а где-то глубоко в груди варвара, придавая мелодии особую силу и глубину.

Обдав последнюю тарелку водой из черпака, Чжао положил её к другой посуде, которая высыхала на полотенце, разложенном на траве. Из-за невысокого забора выглядывал лес. Заманивал к себе. Напоминал о своём существовании. Чжао вновь вспомнил своего наставника и о том, что хотел попросить Ришу о помощи. Перед огромным варваром, чьи руки способны переломить дерево, Чжао не чувствовал такого страха, как перед аптекарем, что с трудом принёс на себе корзину лекарственных трав.

— Слушай, Риша, — начал было оборотень, но речь почему-то запнулась. Дело было не в страхе перед человеком. Слова застряли в горле от мысли о прошлом, из чьих цепких когтей его вытащили. И сейчас он намеревается снова вступить в прошлое, хоть и ненадолго.

— Чего тебе, ушастый?

Варвар бросил измученную чистую сковороду к другой посуде.

Оборотень сделал глубокий вдох, расслабляя шею и отсчитывая постукивания глиняной чаши эльфа.

— Хочу найти в лесу наставника. Хочу отдать его тело земле.

Варвару не требовалось времени на раздумья. Он не стал взвешивать опасные риски. Риша поднялся на ноги, в лице и голосе читалась твёрдая решимость.

— Упокоим душу твоего наставника!

***

Сборы много времени не заняли. Риша надел свой кожаный пояс и закрепил в петлях громоздкий топор, под стать такому крупному человеку. Варвар доверил оборотню нести лопату, чтобы было удобнее копать плотную влажную землю леса.

В сторону леса варвар и оборотень вышли с заднего двора через калитку. Отходя всё дальше от аптеки по протоптанной тропе, Чжао немного замедлился. Он обернулся на дом алхимика, аккуратно вышагивая назад. Аптека чем-то напоминала пень в лесу, который порос лозами и грибами. И на крыше этого живого пня свили гнездо две сойки. Двухэтажное здание аптеки постепенно отдалялось и становилось всё меньше. Она казалась уединённой, вдали от соседних домов, что стояли поодаль. Интересно, пахнет ли в других домах так же тепло, как в аптеке? Есть ли в них высокие шкафы, где стоит корзинка с лавандой?

По правую руку были видны ещё более мелкие дома местных деревушек и ферм, вокруг которых всходили весенние посевы. Вдалеке высились городские стены. Эти каменные стены напоминали скалистые горы, в которые подступал густой лес. Чжао бывал в тех горах, когда укрывался от сильных осенних ливней. Но никогда не рисковал зайти слишком глубоко в скалистые расщелины и тем более пещеры, где могли жить медведи.

Развернувшись снова к лесу, оборотень быстрым шагом нагнал человека. Волосы Риши, собранные в тугие косы, и борода на ярком солнце выглядели как рыжая грудь лесной зарянки. Топор на поясе блекло поблёскивал. Он не был похож на обычные топоры лесорубов. Сам металл имел глубокий тёмно-серый оттенок с синим отливом, а у основания лезвия по дуге были нанесены рельефные угловатые узоры. Рукоять из твёрдой древесины была более крупной, на ней выжжена ревущая голова медведя. Чжао этот топор понравился — варвар Риша в нём по-своему узнавался.

— Нравится, а? Фаша подарил, когда мы жили на гномьих землях. Мне тогда восемнадцать лет исполнилось. Я ему все длинные уши прожужжал о том, как хочу собственный топор. Видать, даже у терпеливых эльфов есть свой предел! — Риша с теплотой рассмеялся.

— Красивый подарок, — ответил оборотень с улыбкой. — Почему вы ушли с земель гномов?

— Понимаешь, ушастый, гномы – народ очень упёртый и вредный, они в шахту и пиво верят больше, чем во всё остальное. С этими правилами была не согласна одна гномиха, дочь какого-то богатого клана, что шахты держали. У них тогда в шахте переполох случился: они нарыли какой-то мох или грибы ядовитые, весь ярус спорами накрыло, его потом в итоге-то завалили. Добрая часть рабочих слегла с язвами и отравлением от этих спор, а вылечить их не могли. Так эта гномиха увязалась за Фашей и просилась в ученики, хотела алхимии учиться и бурду варить для рабочих, чтобы не болели. Вот наш алхимик и согласился. Они вдвоём кислятины наварили и гномов на ноги поставили. А рабочие поняли, что к чему, и взбунтовались: в шахте смерть сидит и они туда ни ногой. О, такой шум поднялся из-за этого! Вот только досталось не рабочим, а гномихе и Фаше. Гномихе-то быстро пощёчину влепили и отправили на перевоспитание к старым гномам, а Фашу обвинили в «подрыве рабочей дисциплины».

Риша откашлялся и продолжил историю:

— Гномиха-то баба боевая оказалась, утекла от стариков к Фаше и рассказала, что рабочих насильно заставили в шахты вернуться и наняли новых, заставив всех молчать. Да вот гномы пропадать стали, семьи не могли их найти, а клан отнекивался только. Я случайно нашёл их в квартале бедных калек. Страшное зрелище, ушастый. Этот богатый клан выделил помещение для рабочих, как временный дом, там они и сидели. Гнили заживо от отравления! Работали и гнили, чёрт их!

Чжао невольно передёрнуло. Воображение само накинуло на слова Риши картинку: тёмные сырые углы, тяжёлое дыхание и запах гнилой плоти. Нос не чувствовал затхлости, но в горле словно застрял ком чего-то едкого и горького.

— Гномы… сидели и ждали? — чуть дрожащим голосом спросил Чжао, опасаясь худшего в этой истории.

— Да. Их заперли как больных зверей. Фаша с гномихой вылечили кого смогли, но многие умерли в этом деревянном гробу. Гномиха против семьи пошла, тоже бунтовала и грозилась всем рассказать правду. Гномиху под замок кинули, чтобы к эльфу не подходила и в делах семьи не рылась. А нам с Фашей прямо сказали – кому что скажем, нас потом мёртвыми в канаве найдут. Вот так мы и ушли с этих земель, потому что молчать не умеем. Остались бы – точно бы умерли в бою за правду. Через год мы получили письмо от гномихи, что она опасную шахту смогла прикрыть. Вот он – настоящий огонь в груди. Не просто горит, а полыхает!

Оборотень судорожно выдохнул. У этой плохой истории оказался хороший конец, но ценой очень страшных жертв. История Риши была не просто мрачной — это был густой ночной туман, где свет делает тени только острее. И самое страшное то, что рука, которая должна была поддержать, вместо этого вонзает нож под рёбра.

— Вы общаетесь с той гномихой? — Чжао попытался увести диалог в другое русло.

— Она теперь шахтой управляет, ей не до любезностей в письмах. Насколько знаю, они с Фашей раз в пару лет травами обмениваются через кочевых эльфов. Он ей местные растения отправляет, а она всякие грибы подземные.

— Ядовитые? — на секунду Чжао стало не по себе.

— Мне ещё в доме ядовитых грибов не хватало! Нет, там какие-то лекарственные грибы.

Постепенно Риша и Чжао углублялись в лес. Ветви плотными узорами переплетались над их головами, не давая солнцу осветить землю под ногами. Босые ступни постоянно путались в корнях и плюще. Влажный воздух неприятно прилипал к коже. Но в воздухе чувствовались знакомые и родные запахи — почва со свежей травой, мокрая древесина и смола. Варвар передвигался рядом спокойно: обувь не позволяла ногам запутаться в зелёных сетях растений.

Попутный диалог перестал быть мрачным. Они общались о простых вещах. Риша рассказывал о том, как из-за Фаши и его алхимии ему пришлось научиться читать. И это привело человека к маленькому увлечению — читать книги о путешествиях. Чжао это увлечение понравилось. Ему уже не терпелось прочитать первую в своей жизни книжку.

Разговор резко прервался, когда они вышли к земляному оврагу. Это был не просто склон под деревьями. Одного взгляда на него хватило, чтобы всё тело напряглось. Тут Чжао прятался от охотников, истекая кровью. И земля всё ещё сохранила багровый оттенок его угасающей жизни.

Оборотень выронил лопату и вцепился в корни деревьев, быстро забираясь на верхушку оврага. Он рванул со всех ног по собственному кровавому следу, не разбирая дороги. Грудь рвал не страх прошлого, а ледяной ужас от мысли, что он не обнаружит наставника и у этой маленькой истории не будет хорошего конца. Риша бежал следом и что-то кричал, но Чжао его уже не слышал. Нос жадно ловил старые запахи — кислый пот, ржавчина, кровь и мокрая шерсть. Ветки и кусты царапали тело. Воздух становился тяжёлым. Босые ноги поскальзывались на влажной земле.