Анна Эйч – Сломай мой лед (страница 3)
– Иди пей! – с усмешкой бросаю я.
Макс плюхается на высокий стул, я ставлю перед ним огромный стакан с питательной жидкостью и кладу его телефон рядом.
– Твои фото слиты в Интернет, постарайся не попадаться прессе до игры, после дашь комментарий из серии: «с кем не бывает, я тоже человек». Но, думаю, об этом уже завтра все забудут.
– Тина эта согласовала?
– Тина не твой агент, поэтому это она со мной должна согласовывать, а не я с ней.
– Она PR-агент
– Макс…
– Ладно, я просто решил тебя позлить. – Он мнётся, потирает рукой шею и потом нерешительно добавляет: – И это… спасибо!
Я отрываюсь от своего телефона и вопросительно поднимаю бровь.
– За то, что помогла с сестрой, – это было важно для меня.
– Всё в порядке, это моя работа, – спокойно отвечаю, а потом, подумав несколько секунд, добавляю: – Береги её. Фигурное катание хоть и красивый спорт, но не менее жестокий, чем хоккей.
Сестра Стриженова подверглась сексуальному домогательству со стороны своего партнёра по фигурному катанию. Как только Макс узнал об этом, он чуть было не сорвался в Екатеринбург, чтобы сломать ноги тому парню, а вместе с ними и свою карьеру. Хорошо, что, Костя вовремя заметил транзакцию с корпоративной карты, которой был оплачем билет, и я смогла перехватить разъярённого хоккеиста до того, как он на эмоциях наломает дров. Убедив его остыть, я в тот же вечер нашла Лере тренера и нового партнёра в Москве, и уже через пару дней девушка переехала в столицу к брату. Такова работа спортивных агентов: вдали от дома ты становишься для своих игроков и матерью, и отцом, и психологом. Я спасла не Леру, я спасла всю чёртову команду, не дав их форварду пропустить игру, выпустив его на лёд в адекватном эмоциональном состоянии.
– И Стриженов! – обращаюсь я снова к сидящему напротив провинившемуся хоккеисту – Не дай Бог, не увижу тебя сегодня на вечерней земле, клянусь, я заставлю тебя пить эти отвратительные смузи всю неделю, – пригрозила я ему и направилась к выходу.
– Как скажешь, шеф! – обаятельно паясничает он.
– Элли, можно с тобой поговорить? – уже у двери меня ловит Понамарёв.
– О чём?
– Эм… я тут подумал, может… В общем, что если я захочу сменить агента?
– Ты хочешь ко мне?
– Думаю, что да. – Он расплывается в улыбке – Ты классная!
– Спасибо, но это не аргумент для перехода. Хоть мы со Звонарёвым производим впечатление бывшего мужа с женой, которые не могут решить, у кого будет писать их собака, не могу не признать – он профессионал своего дела. Тебе может показаться, что его действия не всегда логичны, но в результате всё, что он делает – это только на пользу тебе. Я это точно знаю.
– Ты же понимаешь, что отказываешься от целой кучи денег?
– Я отказываюсь не от кучи, а от хоккеиста, развитие которого я не смогу предложить. Удачи тебе, и как твой несостоявшийся агент тоже рассчитываю увидеть на тренировке сегодня, иначе будете сидеть на отвратительной диете у меня оба.
– Ты и правда Цербер, – цокает Понамарёв с лёгкой улыбкой.
– Сочту за комплимент, – с этими словами я покидаю пентхаус и с чувством выполненного долга еду в офис, чтобы заняться бумажной работой.
Проезжая по набережной, я ещё раз отмечаю, как люблю этот город: многим Москва кажется слишком шумной, слишком многолюдной, одним словом «слишком». Однако я сразу влюбилась в неё: поняла – это мой город. Поверьте, мне есть с чем сравнивать: я побывала во многих странах на сборах и соревнованиях по фигурному катанию, и каких бы красот мне не удавалось увидеть, ни в одном городе мне не захотелось остаться навсегда. В Италии очень много и быстро разговаривают, на Мальте меня жутко бесили мажоры-англичане, в Испании никто не говорит по-английски, да, и вообще никто в Европе не в курсе, что такое транспорт по расписанию или работа по графику. В Штатах было бы неплохо, но слишком далеко, да и Нью-Йорк не может похвастаться безопасностью, не говоря уже о несоизмеримо высоких ценах буквально на всё, даже на здоровье – это я сейчас про медицинскую страховку. Поэтому сколько бы мир ни ругал Россию, а мои тренеры ни твердили мне, что на западе у меня есть будущее, я выбрала будущее здесь и ни капли не жалею о своём выборе.
Город окутали оранжевые лучи заходящего солнца, и Пречистенская набережная заиграла новыми красками. Под этот вид отлично подойдёт песня Summer Moved On группы A-ha. Я включаю трек, и погружаюсь в свою особую медитацию. Дорога, музыка и даже московские пробки не раздражают, а, наоборот, напоминают, что жизнь – это не только гонка за трофеями, но и такие медленные поездки под разливающийся, как тёплое молоко, вокал Мортена Харкета.
Глава 3. Катайся, чтобы кататься
Элли, декабрь 2012 года.
Каждый раз, ступая на лёд, я ощущаю волнение, смешанное с предвкушением победы и страхом поражения. Этот холодный, слегка влажный воздух, наполненный запахом свежести и натуги, заставляет моё сердце биться быстрее, а кровь – приливать к щекам. Сегодня я собираюсь покорить тройной тулуп – прыжок, который стал моей одержимостью и кошмаром одновременно.
– Золотова, соберись в конце-то концов! – слышу строгий тон я своего тренера Екатерины Витальевны Сенцовой, олимпийской чемпионки.
Разминка – это лишь прелюдия к основному акту. Каждое движение, каждый поворот на льду – звенья одной цепи. Плохо выйдешь на прыжок – скорее всего, плохо приземлишься, перепутаешь руку в незначительном танцевальном движении – поменяется инерция тела и не сможешь выйти в следующее движение.
Я уже несколько часов тренирую одну и ту же связку, которая заканчивается этим несчастным элементом, без которого мне не светит призовое место на соревнованиях. Вот я снова подхожу к тому месту, где нужно прыгнуть тройного тулуп, моё дыхание учащается.
В груди зарождается буря… раз… два… три…
Грёбаные небеса! И вот я снова вытираю лёд задницей.
Да что со мной не так?
Я не чувствую боли, только злость на себя и на своё тело: оно будто мстит мне за то, что я не даю ему спать, нормально есть и извожу в зале, чтобы сделать его более выносливым и сильным.
– Ты снова и снова делаешь одну и ту же ошибку! Эля, тебе нужно прыгнуть, а не кокетливо встать на цыпочки, будто ты влюблённая пятнадцатилетка! Прыгнуть! Оттолкнуться со всех сил, чёрт тебя возьми! А ты ленишься! Я вижу.
Иногда очень хочется ей ответить. Грубо, с матом. Это я ленюсь? Да, я отбила себе все конечности и уже давно ног не чувствую.
– Да, Екатерина Витальевна, – вместо того чтобы огрызнуться, покорно отвечаю я, отряхиваю снег со своих конечностей и иду на новый круг, чтобы повторить связку ещё раз.
И ещё раз и, вашу ж мать, ещё раз.
– Попытка номер хрен знает какая, – бубню себе под нос и начинаю заново.
Я уже смирилась, что сегодня у меня наверняка не получится ничего толкового, поэтому я просто отпускаю ситуацию и впервые за тренировку решаю не думать, позволить музыке вести меня. «Катайся, чтобы кататься», – вспоминаю я слова мамы, которая всегда говорит так, когда я плачу из-за проигрыша. Она хочет, чтобы я просто наслаждалась фигурным катанием, а не рвала себя на части ради куска металла. Прислушиваюсь к её совету, позволяю заглушить весь посторонний шум, не думать о том, что за каждым моим движением пристально наблюдает как минимум четыре пары глаз. Одна – моего тренера, который готов сжечь меня на расстоянии, а вторая того хоккеиста, что каждый день сюда приходит и сканирует меня всю тренировку. Маньяк хренов.
Нарастающая динамика скрипки Вивальди, бьющееся в такт сильным долям музыки моё сердце и ровное дыхание – всё это сливается в один идеальный танец стихий. Я не замечаю, как выхожу на прыжок и, будто в каком-то гипнозе, по инерции прыгаю…
Один, второй, третий оборот… звук врезающегося в лёд конька и красивый плавный выход. Такой, как по учебнику. Я не сразу осознаю: что сделало моё тело, я даже начинаю следующую связку, пока музыка резко не обрывается. Будто пробуждаясь от сказочного сна, внезапно попадаю в реальность.
– Вот! Вот оно! – кричит мой тренер, который даже хвалит так, будто ругает.
Она сопровождает свои возгласы громкими хлопками, которые также поддерживает тот парень из нашего хоккейного клуба, улыбаясь своими ямочками на щеках.
– Боже, я что, прыгнула? Я только что прыгнула тройной и идеально приземлилась? – бубню себе под нос, осматривая лёд, где только что сделала прыжок.
– Ещё раз? – с воодушевлением спрашиваю я Екатерину Витальевну с горящими глазами.
– Нет, если сейчас не получится, весь запал пройдёт, уходи победителем, сейчас же! – кричит мне тренер.
– Ладно, – я с улыбкой подъезжаю к бортику.
Сенцова даёт мне наставления по сегодняшнему вечеру: обычно они состоят из одних и тех же рекомендаций: поесть овощей, много пить, рано лечь спать и прогнать программу в голове.
Будто я не прогоняю её нон-стопом каждую свободную минуту. Улыбка так и не сходит с моих губ. У меня получилось, получилось, получилось. Слышите меня? По-лу-чи-лось!
– Ты молодец! – мужской голос раздаётся у меня над головой, пока я расшнуровываю свои коньки.
– Надо же, ты умеешь разговаривать! – подкалываю в ответ хоккеиста, который наконец-то решился подойти ко мне.
Не то, чтобы я сильно этого ждала.