Анна Эйч – Сломай мой лед (страница 2)

Болельщики скандируют имена своих фаворитов, друзья и семьи хоккеистов сжимают в руках программки и флаги, переживая целый спектр эмоций – от глубоких переживаний до необъятной радости, а сумасшедшие фанатки пищат и трепещут от каждого движения их кумиров на льду. Среди всего этого эмоционального коктейля я играю роль льда в бокале. Мне нельзя надеть джерси любимой команды, так как это не совсем профессионально, мне нельзя выглядеть уязвимой, потому что иначе меня перестанут воспринимать всерьёз, мне недопустимо быть эмоциональной, так как это сразу воспринимается как слабость. Я не могу, мать вашу, просто быть женщиной, потому что каждый день сражаюсь за место под солнцем в мужском бизнесе.

Я, Элвира Золотова, больше предпочитаю Элли, – не состоявшаяся фигуристка, спортивный агент и просто стерва на каблуках, как любят называть меня за глаза. Я веду дела с холодной головой и ледяным сердцем, потому что однажды его уже разбили, а вместе с ним и мою мечту.

«Костя, сегодня вечером идешь на игру СКА-Торпедо» – записываю голосовое своему ассистенту, пробираясь сквозь ликующую толпу.

«Это тот, где лось?»

Ответ от моего помощника, как всегда, веселит и одновременно злит мою и без того расшатанную психику, и я решаю позвонить:

– Боже, за что я тебе плачу? Во-первых, не лось, а олень, а во-вторых уже можно было запомнить ключевые клубы, особенно те, где играют наши клиенты.

– Так, никто же не играет там.

– Пока нет, но сегодня вечером будет. Тебе нужно выловить хоккеиста под седьмым номером, его зовут Алексей Власов и сказать, что можем устроить его переход в «Спартак».

– Они же плетутся где-то в конце турнирной…

– Похвально, что знаешь наизусть турнирную, но ему нужно в Москву, и он давно ищет варианты. А «Спартак» в следующем сезоне планирует хорошо усилиться, и они готовы дать ему очень хорошие условия.

– Откуда ты знаешь, что ему нужно в Москву и если так, то почему его агент…

– Костя, просто сделай, что говорю, а дальше я сама!

– Принято, шеф! А мы ещё кого-то сегодня окучиваем?

– Что за сленг? Нет, не окучиваем: пока зелёные, пусть Звонарёв с ними разбирается.

Закончив разговор, я сажусь в машину и откидываю зеркало, чтобы проверить макияж.

– Когда вы уже выспитесь, Эльвира Андреевна? Выглядишь как смерть с косой.

Звук сообщения отвлекает меня от шизофренических разговоров с зеркалом.

«Ты уже видела?», – спрашивает меня Тина, PR-агент хоккеиста Макса Стриженова, лучшего форварда, моего клиента и по совместительству самой большой занозы в моей пятой точке. Я перехожу по ссылке и вижу новость в Telegram-канале, о том, как кумир миллионов развлекается в своем пентхаусе и вливает в себя литры запрещённой жидкости.

– Твою ж мать! – это единственное, что более-менее цензурное я могу произнести вслух, всё остальное – сплошная органика речи русского языка или, как в народе говорят, – мат.

Я выруливаю из спортивного комплекса и направлюсь спасать ещё одну звёздную задницу, приносящую мне неплохие деньги, а клубу – победы.

Глава 2. Взрослые дети

Элли.

Как только я вошла в пентхаус Макса, в нос сразу ударил запах алкоголя, дыма и чего-то горького, что я не смогла идентифицировать. Чтобы это ни было, надеюсь, оно выветрится из организма Макса до сдачи анализов. Бутылки, окутанные облаками пыли от ночного безумия, лежали, разбросанные по полу. Мебель казалась перевёрнутой в агонии последних мгновений вечеринки, а пятна на коврах всем своим видом злорадно кричали «Мы останемся здесь навсегда!».

– О-о, Макс, твой Цербер пришёл! – оповещает о моем присутствии мажор и лучший друг моего подопечного – Демис.

– И тебе привет, греческая тушка, не планируешь за голову взяться? Уже 30-ка как никак?

– А ты так и не научилась расслабляться? Такая красивая и такая холодная: вот, знаешь, тебя даже не хочется… – мямлит он ленивым хмельным голосом.

– И, как я теперь буду жить с этим, не представляю – саркастично закатываю глаза и направляюсь дальше по коридору – искать остатки моего клиента.

– Девчонки, подъём! – громко произношу я, сопроводив звонкими хлопками, которые тут же отражаются от всего стеклянного в комнате.

К слову, девчонок уже не было: на диванах лежали полуобнажённые тела ещё пары хоккеистов, но их судьбы меня не волнуют, я здесь, чтобы спасти одну-единственную задницу. Как говорится, по одной проблеме за раз.

– Боже, Элли, ты дьявол! – хныкает Макс, с трудом открывая свои глаза – Зачем так орать?

– Затем, что у нас мало времени: тащи свою груду мышц в душ, я пока тебе сделаю коктейль «Беги или умри»

– Это тот, который пить невозможно? А можно мне просто пива?

– Можно! А ещё можно спустить свою карьеру в унитаз и уехать жить к маме.

– Злая ты… – обиженно, но побеждённо он всё же плетётся в душ.

Я провожаю Макса взглядом, а после принимаюсь искать его телефон. Нужно просмотреть что и куда он успел отправить во время вечеринки и успеть почистить все следы преступления от греха подальше.

– Чёрт, голова просто раскалывается, – Понамарёв, один из хоккеистов, развлекавшийся здесь с Максом, подал голос за моей спиной. – А попка у тебя зачётная!

– Ты на попки всех агентов засматриваешься? У Звонарёва она тоже ничего, – не поворачиваясь, отбиваю комментарий.

– Я по девочкам, – улыбается этот помятый громила.

– И я по девочкам, – отвечаю наигранной улыбкой.

– Серьёзно?

– Да, поэтому губу закатай и советую тебе тоже привести себя в порядок, пока Артур не заявился.

– Он не заявится: обычно он просто звонит, орёт двадцать минут в трубу и лишает меня каких-то бонусов, засранец. А ведь эти бонусы я ему и заработал.

– А если бы не позвонил, тебе было бы плевать на свою карьеру?

– Нет, просто…

– Просто мы с вами как с детьми! Вы, чёрт возьми, лучшие годы убили на этот спорт, чтобы что? В самом рассвете напиться и всё прогулять? Тебе играть осталось… сколько? Пять? Ну шесть лет от силы! Так потрать эти годы с умом, не веди себя как безмозглый подросток!

– Откуда ты знаешь сколько мне осталось?

– Не знаю, просто предположила. – Я вновь принимаюсь искать телефон Макса, на этот раз уже достаю свой и звоню ему. – Ты играешь в лиге с 2006 года, помню, ты сказал, что хочешь перевести мать из Новосибирска в Москву, но, видимо, слава голову вскружила? – Я говорю это на автомате, не фильтруя особо выражения и не беспокоясь, что могу кого-то этим обидеть. Всё дело в том, что, несмотря на свой холодный внешний вид, я рассматриваю каждого игрока не только с точки зрения машины по зарабатыванию денег с набором навыков, цифровыми характеристиками и статистикой. Я вижу в них молодых ребят, которые отказываются от нормальной жизни, убивают своё тело ради лучших результатов, изводят себя тренировками и постоянно находятся под сильнейшим эмоциональным давлением. Поэтому я в первую очередь узнаю ситуацию дома и на душе у спортсмена, а потом уже делаю из него хладнокровную звезду хоккея.

– Охренеть! Ты знаешь обо мне больше, чем мой агент.

– На то она и лучший агент, тупица! – уже более бодро отвечает товарищу Макс, вышедший из душа.

– Одеться не хочешь? – Я окидываю взглядом Стриженова, который стоит передо мной в чём мать родила и светит своим накачанным торсом. Спасибо, что хоть полотенце на бёдрах оставил.

– А что? Смущаю? – начинает Макс старые добрые приколы на тему того, что все женщины, по определению, должны его хотеть, а значит, и его агент рано или поздно падёт к его ногам. Вот только хоккеисты для меня существа бесполые: я с ними не сплю, не целуюсь, не флиртую и не завожу отношения. Точка.

– Нет, хочу убедиться, что ты в таком виде не припрёшься на тренировку – спокойно отвожу глаза и направляюсь к дивану, где вибрирует его телефон. Оказавшись спиной к парням, я принимаюсь чистить телефон Макса, который непонятно с чего решил, что всё же я оценю его следующую шутку.

– Упс…

Я слышу его голос за спиной и мне даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, что означает это «упс». Как дети, честно слово! Вскинув голову наверх, я набираю воздух в лёгкие, чтобы не сорваться на нём.

– Макс, заканчивай, одень трусы и тащи свою тушку на кухню – даже не обернувшись и не взглянув на голого Макса, как вы поняли, уже без полотенца, я прохожу мимо парней в углубление огромной гостиной, где находится кухня.

– Она же лесбиянка, ты чего стараешься? – встревает Понамарёв, чем у меня вызывает приступ смеха.

– Ты дебил? Она не лесбиянка!

– Она сама сказала…

– Это чтобы ты к ней не лез, придурок!

– Вас не смущает, что я всё слышу? – смеюсь я из кухни, параллельно закидывая в блендер всё, что может помочь восстановить силы двухметровой горе мышц.

– Нет, ты всё равно не услышишь ничего нового, Золотце, – кричит Макс и снова возвращается к разговору с товарищем по команде. – Короче, она всё равно не спит с хоккеистами, поэтому единственная ебля, которая тебе светит – это в качестве её клиента, вот здесь она тебя во все…

– Тебя что-то не устраивает, Стриженов? – я обрываю его монолог.

– Нет, всё отлично, просто я…

Я включаю миксер, намеренно не дав ему сказать.

– Я говорю… – снова жму на кнопку – Ты не могла бы… – и снова: – Чёрт, Элли, дай сказ… – миксер работает, а я наигранно показываю ему, что не слышу. – Ладно, я понял!