Анна Евдо – Просто поверь мне (страница 5)
— Поужинать со мной вечером.
— Я занята, — произношу и вижу всплывающее уведомление о сообщении от Влада.
— Завтра?
— Я. Занята.
— И речь не о времени, — делает вывод Горохов.
— Мне пора, Александр Владимирович.
Жму на отбой и открываю мессенджер.
Жду, что Влад дошлёт что-то ещё, потому что не представляю, как реагировать на то, что он написал, но от него больше ничего не прилетает.
Мозг лихорадочно соображает, что он имел в виду, и вдруг меня осеняет, что среда — это не только день недели.
Запускаю поисковик, потому что школьные знания давно выветрились.
«На Земле существует четыре среды обитания: водная, наземно-воздушная, почвенная и организменная», — подсказывает искусственный интеллект.
Улыбаюсь и печатаю:
Усмехаюсь, чувствуя, как маета, которая подбешивала меня три дня, растворяется без следа. Запрещаю себе анализировать причины, отбрасываю телефон на пассажирское сиденье и выдвигаюсь к Алле, размышляя, взять бутылку вина или что-то к чаю.
Глава 4
Утренний снежок превращается в невнятную дневную морось, которая затуманивает обзор и раскрашивает город в цвета выгоревшего асфальта. На полях картина преображается, сохраняя тонюсенький белый покров на потускневшей земле. Он настолько хрупкий и боязливый, что вызывает умиление, которое испаряется, стоит мне увидеть мою алую машинку, опутанную снаружи подтёками грязи от колёс до самой крыши.
— Не заблудилась? — Алла открывает калитку, пока я копаюсь на заднем сиденье.
— В наш век всевозможных навигаторов это крайне проблематично сделать даже при большом желании, — отвечаю и передаю ей картонный держатель с двумя баночками с пудингом на кокосовом молоке с кусочками манго и семенами чиа. — К тому же я вроде никогда не страдала географическим кретинизмом.
— Представляю турагента, который сбивается с маршрута и теряется в створе улиц. Вот уж где будет три в одном: необычное путешествие, экстрим и игра на выживание.
Она звонко смеётся, забирая у меня плоское блюдо с сырной нарезкой, упакованное в пищевую плёнку, а я замираю с пакетом наперевес, и любуюсь моей Луськой, такой домашней в мягком бежевом спортивном костюме и модных тёплых галошах, с убранными под ободок волосами медового оттенка и глазами, в которых снова зажёгся живой огонь. У неё воссоединение с мужем. Он совершенно по-идиотски умудрился сходить налево по весне и сам чуть не свихнулся из-за того, что натворил.
— Сонь, ты решила затарить нам холодильник? — Алла качает тарелкой и десертом и кивает на пакет в моих руках, из которого торчит горлышко бутылки и хвостики груш.
Отмираю и захлопываю дверцу автомобиля.
— Тут всё только для нас с тобой: зелёные яблоки, сочные груши, виноград, мёд и орешки. Уверена, Стас с сыновьями сегодня без тебя не оголодают.
— Мальчишки в школе и вообще предпочитают городскую квартиру, а Стас приедет только вечером, — уточняет Алла.
Мы обе знаем, что я всегда на её стороне, даже если не всё понимаю или не со всем согласна, но с её мужем мне пока лучше не встречаться.
— Тем более нельзя терять ни минуты, — ворчу шутливо и подгоняю подругу пакетом. — Показывай свои хоромы, землевладелица! А потом будем обмывать новую кухню в прямом и переносном смысле.
— Бросишь машину здесь? — Алка оборачивается, задирая брови.
— Вызову трезвого водителя.
Произношу фразу на автомате. Доставка еды и вещей, услуги такси, мужа на час, интима, почасовой сиделки и няни, клининга и выполнение прочих нужд и желаний настолько массово внедрились в нашу повседневную жизнь, что перестали удивлять и являться чем-то только для избранных. Однако, при упоминании трезвого водителя, я думаю не о каком-то безликом человеке из специального агентства, а о Владе, который — и здесь звенит ещё более тревожный звоночек — я
— Ау! — Алла, оказывается, уже дошла до крыльца и возвращается за мной, потому что я стою неподвижным столбом у ворот. — Со-онь?
— Пытаюсь представить, как здесь всё расцветёт по весне и превратится в зелёный рай летом. — Улыбаюсь Алке и широким жестом обвожу кыльки каких-то кустов, укрытых специальным материалом на зиму.
Она, конечно же, знает, что я бессмысленно заговариваю ей зубы, но лишь слегка прищуривается и не лезет с расспросами, зато, как заправский официант, переставляет блюдо с сыром, утыкая его одним краем в сгиб локтя, вторым — в держатель с пудингом, приобнимает меня за плечи и ведёт к дому.
— Так, оставляем угощения на веранде. Как раз всё охладится, — командует Алла. — Давай сразу пройдёмся по участку, а потом вооружимся тряпками и бокалами и поболтаем.
Пока мы обходим большой одноэтажный дом с круговой террасой, она показывает и поясняет, какие зоны распланировала и где, что уже насажено с осени, что предстоит доделать весной. Я не сомневаюсь, что у неё получится нечто сказочное, потому что, во-первых, Алла — ландшафтный дизайнер, а во-вторых, здесь всё дышит любовью и вниманием к каждой веточке и камешку.
Мы вспоминаем, как обирали соседскую малину, которая свешивалась через забор на даче у родителей Алки, а потом она внезапно кладёт тёплую ладонь мне на глаза и шепчет:
— Не подглядывай.
Подруга берёт меня под руку. Следуя её указаниям, я куда-то шагаю, поднимаюсь, ярче чувствую запах дерева и сырой земли. Алла опускает руку. Я открываю глаза, и отключаюсь от всех мыслей и тревог. Они принадлежат деловой городской женщине, у которой всё должно быть под контролем. Здесь же, под свинцовым небом с серебристыми прогалинами, на небольшом возвышении стоит девушка, которой я забыла, как быть. Эта девушка дышит полной грудью, глубоко втягивая прохладный свежий воздух, теряет дар речи при виде озера, к которому полого спускается часть участка, представляющая собой береговой склон, привстаёт на цыпочки, вглядываясь как можно дальше за горизонт. Природа вокруг никому не подчиняется, и можно безболезненно отпустить любой контроль.
— Шикарный у вас задний двор, Ал. Просто обалдеть! — восхищаюсь от всей души. — Вот что значит расстарался твой Белов.
Она никак не комментирует замечание о муже, находит мою руку и крепко её пожимает.
— Теперь понимаешь, Сонь, почему я не рассказывала тебе никаких подробностей об этом месте?
— Потому что его надо видеть собственными глазами. — Киваю в подтверждение своих слов и пихаю Алку плечом в плечо.
Мы гуляем гораздо дольше, чем планировали. Стоим на террасе, полностью обходим дом и спускаемся к озеру, где у самой кромки воды я заявляю, что летом Артём, старший сын Аллы и мой крестник, которому скоро исполнится семнадцать, по-новому оценит прелести если не загородного дома, то личного пляжа — точно.
— Придётся вам составлять график посещений, чтобы не мешать друг другу, — советую я и вижу, как Алка затягивает завязки капюшона. — Побежали-ка в дом! Ты-то ведь выскочила всего лишь на минутку, чтобы меня встретить, а я тут увлеклась красивыми видами.
Она не возражает, и мы, совершенно не по-взрослому, несёмся наперегонки вверх по склону, а потом хохочем до слёз и никак не можем восстановить дыхание.
Алла вручает мне шерстяные носки, так как знает, что я не люблю тапочки, и проводит обстоятельную экскурсию по дому.
— Впечатляет! — говорю искренне, останавливаясь на пороге спальни.
— Меня до сих пор тоже, — признаётся Алка и распахивает дверь шире.
Я непроизвольно захожу внутрь и приближаюсь к нише, оформленной как фальшокно, которая занимает добрую часть открывшейся стены. Я уже видела большую квадратную фотографию, на которой Алла, раскинув руки, стоит спиной в рубашке, пронизанной солнечными лучами. Они настолько откровенно очерчивают её фигуру, обнажая, но ничего не показывая, что хочется одновременно отвести взгляд и продолжать детально рассматривать.
— Чистый секс. — Оборачиваюсь к кровати, которая находится как раз напротив ниши-рамки. — Хорошее место для этой фотографии. Подходящее. Посмотрел — и весь сон как рукой сняло.
Щёки Алки предательски краснеют. Я смеюсь, но прикусываю язык, чтобы не сострить чего-нибудь на слишком болезненную тему её отношений с мужем. Мысленно запинаюсь на слове «отношения», чересчур громко требую вина и тащу подругу на кухню.
Следующие часа три мы моем установленный утром гарнитур, протираем технику, расставляем посуду и миллион вещиц, которые наполняют пространство уютом и создают ту особенную атмосферу, в которой хочется находиться и жить.
— За нас, Сонь, — произносит Алла, чокаясь со мной.
Мы сидим прямо на столешнице между плитой и раковиной, хотя стулья больше не заняты коробками, которые разобраны все до одной.
— За нас, Луська! — Снова дзынькаю бокалом о её бокал. — Хотя чую, что так ты хитро завуалировала эксплуатацию дружеского труда.