Анна Елизарова – Записки доктора Мерзотика (страница 2)

а из-за спины доносился чей-то шёпот – тихий, настойчивый, похожий на пульс.

– Записывай, Альфред… – настаивал голос. – Формула почти завершена.

Он кивал, как студент перед экзаменом, и продолжал писать.

К утру стол был завален листами – латиница, немецкий и строки, происхождение которых он не мог вспомнить.

Но Мерзотик не помнил ни слова из написанного.

Всё, что оставалось в памяти, – лёгкий звон в ушах и вкус железа на языке.

В один из таких вечеров в дверь постучали.

Редкость. Пациенты Мерзотика обычно не стучали – они стонали, падали или просто оставляли следы крови на пороге.

На этот раз стоял человек в длинном плаще, промокшем от дождя.

Лицо бледное, губы синие, глаза – усталые, но живые.

Доктор узнал его не сразу – скорее зрением, чем памятью.

– Рихард… Штраубе? – произнёс он, словно проверяя имя на вкус.

– Пока ещё да, – хрипло ответил гость. – Но ненадолго.

Штраубе был его старым коллегой по университету в Оксфорде, блестящим анатомом, философом медицины.

Говорили, что он уехал в родной Дюссельдорф и занялся «новыми способами продления жизни».

Теперь он стоял на пороге, дрожащий, как свеча на сквозняке.

– Проходите, друг мой, – сказал Альфред, усаживая его к камину. – Что с вами?

Штраубе молчал. Потом медленно стянул перчатки, обнажив руки, изъеденные язвами и уколами.

– Я.… ставил опыты, Альфред. На себе. – Он усмехнулся, и изо рта потекла кровь.

Поначалу мне казалось, что я превзошёл природу.

Теперь же каждую ночь я умираю – и каждое утро вновь просыпаюсь.

Доктор слушал с неподдельным интересом.

– Вы достигли того, к чему мы все стремимся, – сказал он, наклоняясь ближе. – Победы над смертью.

– Это не жизнь, – прошептал Рихард. – Я чувствую, как тело гниёт, пока я в нём живу.

Он поднял взгляд. – Альфред, помоги мне. Останови этот процесс.

– Или заверши, – добавил он уже шёпотом.

Мерзотик не стал отговаривать.

Он видел перед собой не коллегу, а величайший экспериментальный материал, подаренный самой судьбой.

– Конечно, мой друг, – мягко сказал он. – Вы обратились по адресу. Мы разберёмся, что с вами.

– Только прошу, – прохрипел Штраубе, – не дай мне умереть, как животному. Сделай это… научно.

Ночь выдалась длинной.

Доктор трудился молча, осторожно, с благоговением.

Он изучал тело своего старого товарища, словно раскрывал тайну мироздания.

К утру в комнате пахло эфиром, спиртом и чем-то ещё – железным, как гнилая медь.

Когда всё закончилось, на столе лежал покойный доктор Штраубе, спокойный, почти умиротворённый.

Мерзотик стоял над ним, задумчиво глядя в лицо.

– Теперь ты действительно победил смерть, Рихард, – произнёс он. – Ведь теперь ты часть науки.

Он записал всё в свой журнал, приложил эскиз органов, указал пропорции крови и состав жидкости из желудка.

А потом, не сдержав улыбки, добавил на полях:

«Новый образец демонстрирует интересные признаки сохранения тканей. Вероятно, можно использовать повторно».

Глава III. Последний эксперимент

Смерть коллеги не оставила в душе доктора Мерзотика ни скорби, ни радости – только зуд любопытства.

Он пытался анализировать ощущения, но заметил, что с некоторых пор чувства его притупились.

Он мог вскрывать грудную клетку живого человека и думать, что приготовить сегодня на ужин.

Тело доктора Штраубе пролежало в подвале две недели.

Не разложилось.

Более того – по ночам казалось, что кожа его теплеет, будто он дышит.

Альфред поначалу списывал это на усталость, потом – на игру света, а потом решил, что надо проверить.

Он приготовил сыворотку, составленную из вытяжек органов Штраубе, добавил туда немного крови молодого подопытного и щепоть собственной – «для связи поколений», как он с усмешкой сказал себе.

Записал в журнал:

«Цель опыта – проверить возможность приживаемости живой материи в организме субъекта. Субъект – я».

Первый укол он сделал себе в вену на левой руке.

Через минуту кожа побелела, потом покрылась потом, потом – кисть начала непроизвольно двигаться, сжимаясь и разжимаясь в кулаке.

Пульс участился, дыхание сбилось, и где-то в глубине черепа заворочалась мысль.

– Ну здравствуй, коллега…

Голос был тихим, будто кто-то говорил внутри.

Доктор не испугался.

Он усмехнулся.

– Прекрасно. Значит, память сохраняется.

Он сделал второй укол – прямо в шею.

В этот раз тело содрогнулось, кровь побежала из носа, но сознание прояснилось.

Мир вокруг стал почти прозрачным, как в момент между сном и смертью.

Он чувствовал, как сердце бьётся не только у него, но и в теле на столе, в мёртвом теле Штраубе.

Следующие дни прошли как во сне.

Он перестал есть, спать и уставать.