Анна Елизарова – Спасла на свою голову (страница 4)

И вот, момент истины: зверь прыгнул на меня, уйти с траектории полета не успеваю, и я прыгнула ему на встречу. Время больше не замедлялось, все произошло в считанные доли секунды: мы встретились, и я каким-то непостижимым образом изогнувшись, забралась зверю на спину и вогнала нож ему в шею, куда-то туда, где (сугубо гипотетически) его позвоночник входит в череп. Зверь дернулся и рухнул вниз. Я, щедро поливаемая его кровью, соответственно, следом.

Как раз в этот момент на ту же прогалину, куда недавно вылетела я, выбежали местные мужики.

– Убила! – воскликнул кто-то. – Она рокона убила!

Поднялся гвалт. Краем глаза заметила, что какой-то паренек, только выбегавший из-за дома, не сбавляя скорости круто развернулся обратно. Вокруг меня шумно обсуждали труп зверя местные, а я никак не могла понять, хорошо это или плохо. Вдруг рокон – полезный в хозяйстве зверь, а я его ножом того. Самое катастрофичное для меня – это то, что я продолжала сидеть на трупе и на меня продолжа-ла выливаться кровь. На мои чудесные оливковые брючки, куртку, сапоги (и внутрь залилось тоже), на мои рыжие волосы выливалось содержимое сосудов животного.

– Как зовут? – различила я сквозь гвалт.

Я совершила фатальную ошибку: открыла рот под этим фонтаном. Немедленно глотнула крови и закашлялась:

– Кхе-кхе… Кхе… Елена! – наконец сквозь кашель и слезящиеся глаза выдала я.

– Хелена! – крикнул кто-то, пока я слезала с трупа.

И вот новая картина, глупостью превосходящая все предыдущие: я, вся в крови, труп, почти без нее, но в луже, толпа здоровых мужиков, громко орущие «Хелена! Хелена победила рокона! Наконец-то свобода! Рокон мертв!», а из поселения выбегали новые действующие лица. Всего набралось человек пятьдесят – шестьдесят. Но я резюмировала, что труп рокона – это не плохо. А даже очень хорошо. Он, видимо, кого-то терроризировал. С другой стороны, а если он постоянно нападал на поселение, почему дети так свободно играли без присмотра?

Идентифицировать зверя мне по-прежнему не удавалось. Эдакий гибрид собаки с кротом. Очень большой собаки с кротом. Нос как у крота, глаза, вопреки этому, большие и широко посаженные. Тело длинное, мощное, соответствующие лапы без когтей, недлинный хвост. Шерсть на теле как у крота, бархатистая, насыщенного цвета.

Политую кровью меня со всех сторон окружили люди. Они все галдели и что-то спрашивали, радовались, жали мне руки и по-разному проявляли восторженность.

– Тихо! – раздался громогласный выкрик. И я была благодарна владельцу такого раскатистого баса. – Хелена, пойдем ко мне в дом. Ты отмоешься, и мы поговорим. – уже тише, но все тем же густым басом повелительно предложили мне.

Поскольку имя было не мое, я отреагировала не сразу. Но взгляды, в тишине о-ращенные ко мне, подсказали, что как-то отреагировать все-таки надо. Я молча пошла, сквозь образовавшую коридор толпу, к владельцу баса. Им оказался крепко сбитый мужчина, с живыми глазами и внушающим доверие лицом.

– Я Вовек, главный тут.

– Идем, Вовек. – мне вспомнились Лелик и Болик, хотя ничего общего с этим мужчиной они не имели. Поди нас разбери, этих рыжих.

Его дом оказался ближе к центру деревни. Во время своего забега я и не обратила на него внимания. Дом отделял забор где-то метра полтора, добротный, не новый, но явно систематически обрабатываемый чем-то эдаким. За забором обнаружился зеленый гладкий газон, на котором, наверное, здорово валяться. Дорожка вымощена камнем. Дом снаружи крепкий, ухоженный. Внутри чисто. Было. До того, как там объявилась я.

Кровь с меня уже не стекала ручьями, но оставляла заметные следы. Мне было неудобно, но он сам меня пригласил. Мы пересекли дом насквозь и через маленький задний дворик вошли в баню. О чудо! Здесь был кран с водой и даже какое-то подобие лейки душа.

– Горячая вода у нас есть – огневика приручили. – с гордостью в голосе сообщили мне.

Я мысленно посочувствовала трудяге и принялась раздеваться, умышленно не обращая на Вовека никакого внимания. Он густо покраснел и удалился, заикаясь желая мне хорошего пара.

Плескалась я долго и с удовольствием, а когда вышла в предбанник меня ожидало простое льняное платье и тапочки, наподобие балеток. Это было приятно, но как-то немного странно – не привычно.

Оделась, вернулась в дом. На кухне меня ждал горячий обед, Вовек и женщина, видимо, его жена. Круглолицая, румяная, глаза горят и смех, наверняка, заливистый. Вовек был на добрых две головы выше своей жены. Обед состоял из наваристого мясного супа, сала и свежего хлеба, ключевой воды, картофельных котле-ток и сосисок в кишке. За столом царила тишина, я увлеченно наворачивала предложенный обед, хозяева меня поддерживали.

– Что ж, Хелена… – обратился ко мне хозяин, когда на столе появились свежие плюшки и какой-то травяной настой.

Я не отреагировала – не поняла, что он обращается ко мне. Была занята румяной плюшкой – было очень вкусно.

– Хелена? – вопросительно посмотрел на меня хозяин через какое-то время.

– Да-да? – опомнилась.

– Почему ты кинулась на него? – я обратила внимание, что жена Вовека нас покинула.

– А не должна была? Он хотел детей схарчить. – вопрос меня удивил. В мире не принято помогать?

– Ты была на другом конце села. Не видела рокона. Ты не знала, что там дети. Как ты это сделала? Не все маги могут его победить, ты же убила его ножом.

– Считайте, что я послана вам богами, чтобы избавить вас от твари. – спокойно ответила я. Такой ответ я продумала еще в бане.

Вовека мой ответ явно не устроил, но он, похоже, понял, что большего я все равно не скажу. Отпил отвара и задумчиво уставился перед собой.

– За убийство рокона положена награда. Семьдесят пять золотых. Я их тебе вы плачу от имени села. – задумчиво проговорил староста.

– А одежду мне кто компенсирует? Такого у вас в деревне я не найду, а в платье особо по тракту не походишь. – не знаю, зачем я уцепилась за эти шмотки.

Вовек молча встал и вышел. Вернулся через пару минут с кошелем.

– Здесь восемьдесят. – кошель упал передо мной на стол.

– Прекрасно. У кого я могу остановиться на ночь?

– Да у нас и оставайся. Надолго к нам?

Хотелось бы, пока не обретутся обещанные знания, но хоть до завтрашнего утра. Куда идти и что делать я не представляла, хоть подумаю.

– Нет. Завтра соберусь и пойду дальше.

На этом хозяин кивнул и ушел, хозяйка утекла по делам до того. Я осталась доедать плюшки и думать. Надо бы купить хоть что-то. В голове всплыло, что ближайший более или менее крупный город в трех днях пешего пути. И там есть постоянный базар-ярмарка. Там и закуплюсь, чтобы все сразу, а тут возьму по минимуму.

Погожий вечер радовал теплом, народ сбредался в местное питейное заведение. Я решила, что просто пройдусь – посмотрю, что еще тут есть. На слуху было мое эпическое сражение, которое, как водится, обрастало подробностями. Это меня не особо радовало, как и то, что имя мое теперь Хелена. С другой стороны, новая жизнь – новое имя. Тоже не плохо.

Прогулка показала, что места тихие, глухие и живописные. Ручьев в округе я не нашла, зато спасенные мною дети ходили за мной на почтительном расстоянии метра в четыре и тихонько шептались между собой. Стоило мне повернуться, как они усиленно начинали делать вид, что тут вообще по своим делам.

– Дети, чего вы прицепились? А ну марш по домам! – послышался громогласный оклик. Я обернулась и увидела жену Вовека, спешащую в мою сторону.

– Хелена, а куда распространяются ваши умения? – медленно, проговаривая каждое слово, спросила она.

– А что вы хотели? – подозрительно уточнила я.

– Да у нас с Вовеком никак детишки не получаются. Уж стараемся-стараемся, даже пашню иногда пропускаем, а все не получается. Скоро я уж и не годна стану, а так хочется… – сбивчиво высказалась женщина.

Я смотрела на нее и видела, как она заливается краской; и без того сбивчивая речь совсем сошла на нет. А я знать не знаю, могу я бесплодие вылечить или нет. Да и кого из пары лечить-то. Мне стало как-то неуютно и я поспешила уйти. Уже пол километра спустя, я осознала, что оставила стоять почти плачущую женщину одну посреди поля.

Возвращалась я кружной дорогой. Не хотелось никого видеть. Сразу пришло чувство собственного несовершенства: меня закинули сюда неведомо зачем, неизвестно с какими способностями и с гипотетической памятью, которая проявляется мелкими клочками.

Вернулась в дом я уже затемно. Вовек молча провел меня в комнатку, где мебели было только койка и сундук. Я рухнула спать, едва скинув обувку.

Снилась мне жена Вовека. Сперва я видела просто ее. Такой, какую я запомнила ее на поле. А потом ее образ постепенно истончился, явив мне пересечения множества линий, которые вместе составляли женщину. Там, где у женщин расположены самые важные органы был узел из двух линий, да еще повязанный кокетливым бантиком, будто кто-то специально сделал такой. Я долго на него смотрела, а потом, вспомнив, что это сон, взяла и развязала его. На ощупь эти линии оказались как кашемировые нитки или что-то в этом духе. В руках у меня оказались две нити, которые надо было куда-то пристроить. В итоге, где-то в области стоп, я нашла обрывки таких же цветов, как те, что остались у меня в руках. Как только я поднесла концы друг к другу, они притянулись и линия стала цельной – будто и не было ничего. Как только я это сделала, я проснулась.