Анна Елизарова – Спасла на свою голову (страница 2)

Итак, теплый зеленый лес, птички поют, полянка живописная, вроде ручеек где-то неподалеку протекает, помирающий то ли от сепсиса, то ли от гангрены, мужик и кучка его доспехов. Блеск.

Зато, рыцаря без доспеха, удалось выволочь на поляну. Постановив, что до меня он тут лежал и без меня полежит чуток, я подхватила бывшую спину доспеха, здоровенную флягу, обнаруженную на перевязи под мужиком, и отправилась на поиски слышимого ручейка. По пути приметила несколько ягодных кустов. Память воспроизвела обещанную информацию: местный аналог чая и вполне нормальные съедобные ягоды.

Ручеек оказался достаточным для наполнения фляги, чем я и воспользовалась. Довольная собой, разогнулась с полной флягой и вляпалась лбом в паутину. Вопреки обыкновенной паутине, она не разорвалась, а упруго оттолкнула голову. Новая память услужливо подсказала, что это паутина местного вида членистоногого, которую они оставляют в лесу с самыми прозаическими целями, но крайне редко по назначению используют, потому что предпочитают дичь покрупнее насекомых. Особая ценность такой паутины, что она прочная как ткань и очень хорошо впитывает кровь.

Находка меня порадовала, и я аккуратно собрала ее в спину от доспеха. Туда же отправилась фляга (капельки воды с нее стекали по паутине как по резине). Я собрала листики чая и ягоды, а потом случайно заметила много-много мелких грибов. Грибы, похоже, были заживляющие. А жизнь-то налаживается! Теперь есть чем обработать умирающему рану, авось и выживет.

У тела ничего нового не произошло, даже дышать лучше или хуже не стал. Только теперь я додумала посмотреть во что одета. На мне обнаружились оливковые брючки из очень мягкой ткани, мягкие сапожки из материала, больше всего напоминающего кожу, бежевая туника и куртка из такого же материала, что и сапожки. В куртке были карманы. А в карманах (о чудо!) было огниво. Подавив радостный вопль, я побежала обратно в лес на поиски «чего бы поджечь». Поиски быстро увенчались успехом, по пути я заметила хвойный островок в лиственном богатстве. Пришлось, не зная лени и праздности, бегать туда-сюда, стаскивая к поляне лапник. Близость дороги из плюса стремительно превращалась в минус. Пока я ходила по лесу мне в голову постучалась умная мысль: кто-то не только догнал тяжело бронированного рыцаря, вспорол его и бросил умирать, а еще и не озаботился добиванием. То есть существует вероятность, что это не конец и его труп придут проведать. Хотя вероятность эта очень невелика, меня она озаботила. Так или иначе, лапник был натаскан на две лежанки, тело было живо и готово к обработке, хворост был уложен кучкой, как учили на тим-билдинге по выживанию в дикой природе, даже некоторое количество ключевой воды имелось. И вот я обнаружила существенный недостаток в плане: в чем воду-то греть? То есть холодная вода – это здорово, но мама говорила, что в полевых условиях лучше обрабатывать горячей. А мама двадцать лет была военным врачом. Мама знает. Пришлось переложить все собранное в спину на травку и использовать ее против естественного назначения: в качестве кастрюльки.

С двадцатого раза мне удалось поджечь кучку хвороста. Под веселый треск я занялась измельчением грибов. Для этого я использовала меч. Это было кощунственно, но полированная сталь не возражала, так что я сосредоточенно толкла грибочки в кашицу на мече как на столе при помощи рукоятки консервного ножа.

Хворост разгорелся, я из плеч доспеха соорудила подставочки и водрузила на них спину. В спину вылила воду и пошла обратно к ручью. Когда я вернулась, вода как раз нагрелась, и я отважилась приступить к обработке. Постановив, что раз паутина имеет свойства ткани, я решила опускать ее в воду. Вода не впитывалась, а вот кровь и гной вполне. Горячая вода быстро стала мутной, а рана стремительно очищалась. Очень скоро гной перестал течь, появилась чистая кровь. Это обстоятельство меня порадовало, а вот тот факт, что паутина больше не вмещала в себя субстанцию – не очень.

Воду все равно нужно было менять, и я поднялась от тела, чтобы вновь пойти к ручью. Вовремя опомнившись, я аккуратно влила в рот полумертвому рыцарю немного чистой воды из фляги и смочила губы.

Новая проблема не заставила себя ждать или выдумывать: спина была очень горячей и просто сходить со спиной к ручью возможным не представлялось. Но! У меня были предплечья от доспеха. Я приладила их себе на себя и с горем пополам сумела снять спину с огня, очень быстро дотащить ее до оврага, где не так давно она была в составе рыцаря, а вот туда она уже соскользнула. Следом полетели моментально разогревшиеся детали от рыцаря, а я, стараясь не шипеть громко, сама едва не прыгнула во влажную грязь сама. Предчувствуя, что после моего лечения рыцаря, лечение понадобится мне, я подобрала остывающую спину и побрела к ручью.

Там я долго полоскала спину от гноя. Удовлетворившись результатом, я набрала воды и, балансируя своим сосудом, вернулась к стоянке.

Глотнула из фляги добрый глоток – вода оказалась очень вкусной. Я влила рыцарю еще немного и заметила, что дышит он глубже и ровнее, а цвет лица со смертно-серого потихоньку становится просто бледным. Поздравив себя с первой маленькой победой, продолжила манипуляции. Вода в «котелке» немного подогрелась, и я аккуратно стала в ладошке размешивать грибы с теплой водой, а получившуюся массу выкладывать на рану. Рана, кстати говоря, оказалось длинным и глубоким рваным порезом, а кожа вокруг него была размокшая и раздраженная.

Я снова дала мужчине воды и пошла искать что-нибудь, что заменит тряпку. Нашла куст листьев, похожих на лопух. Ничего о его ядовитости я не вспомнила, поэтому преспокойненько взяла несколько листов и вернулась к мужчине. Листы хорошо впитывали воду, и я обтерла лицо, шею, руки и торс. Кожа потихоньку приобретала более или менее живой цвет и это радовало.

Снова попила и начала жевать собранные ягоды. Как-то незаметно для себя уснула на травке, а проснулась через пару часов, когда вода остывала, а костер давно догорел.

Собрав грибную примочку, я с радостью констатировала ее действенность: кожа вокруг пореза показала заметное улучшение, а сама рана сильно потеряла в объеме и начала стягиваться. Снова воспользовавшись лопухом, теплой водой промыла рану и кожу, положила новую примочку.

В течение следующих двадцати минут ягоды были доедены, а вода допита. Поскольку за целый день мимо никто не прошел и ничего не произошло, я, даже не задумываясь, ушла за водой. На обратном пути я обобрала еще один ягодный куст.

Меня несколько напрягала застойность: во всех прочитанных мною книжках с попаданками с первых минут в новом мире что-то происходило. Я же пока только воспользовалась целительной силой местной природы и попила вкуснейшей воды.

Правда обещанные знания понемногу проявлялись: по мере пробуждения я уже знала, что мир называется Элла. На Элле живут (в порядке продолжительности жизни) люди, оревы, реввы и мекорны. И примерно понимала, чем они друг от друга отличаются.

Мекорны – хранители мира. Живут очень долго (теоретически вечно, то есть смертны только принудительно). Обычно каждый отвечает за что-то конкретно сообразно стихии или области жизни. Реввы – местные демоны. Живут в стране, называемой Закатный край. Оревы – кто-то вроде орка – полностью разумны, обитают в основном в какой-то Сокрытой стороне. Реввы и оревы живут в среднем пятьсот – восемьсот лет, представители правящих династий около тысячи. Помески между расами обычно впитывают разные свойства от обеих материнских рас, и полу-человек может прожить четыреста лет, а орев немелодично выть, а не кра-сиво петь, как положено. Сейчас я была на территории человеческого королевства, название которого так и не всплыло.

Пока что это все, что мне удалось выудить из моей головы. За время, что я обрабатывала выплывшие знания, на лес опустились густые сумерки, я снова разожгла огонь и, наконец, использовала натасканный лапник. Рыцарь, оставшийся в одних подштанниках, был снова обработан и напоен. Я влажными пальцами разобрала спутанные, но не сальные волосы. Волосы светлые, даже белые, очень крепкие и мягкие, ухоженные. Как же так? Что с тобой произошло? Красивый, даже сейчас, он занимал все мои мысли. Правда, не совсем в том ракурсе, в котором обычно девичьи мысли занимают полуголые мужчины.

Я бездумно перебирала волосы и пила воду последующие часы, до наступления чернильной темноты. Подумав, при свете костра сделала из двух лежанок одну большую, в последний раз дала мужчине воды и улеглась с ним, оставив догорающий костер.

Утро встретило меня мелодичным птичьим пением, ярким солнышком и голодом. Желудок беззастенчиво урчал. Я попила сама и напоила спящего рыцаря. Что не могло не радовать: из бессознательного метания между жизнью и смертью он перешел к целительному сну. К этому выводу меня подтолкнуло две вещи: нормальный цвет кожи, даже с некоторым румянцем, и почти затянувшаяся рана.

Удивительные грибочки. Хотя, что именно произвело такой эффект на давнюю запущенную рану предположить сложно. Я пришла к тому, что он, наверное, скоро очнется и захочет есть. И будет слишком слаб для охоты или еще чего. Поэтому я решила придумать какой-то еды отличной от ягод. Правда, думала я в процессе поисков еще одного куста. Несмотря на малое количество съеденного, мне не было ужасно голодно. Куст был обнаружен, а в кусте обнаружилась какая-то эфемерно-призрачная особа. Пока я размышляла, особа радостно трескала мои ягоды, совершенно игнорируя свою эфемерную призрачность.