Анна Елизарова – Спасла на свою голову (страница 1)
Анна Елизарова
Спасла на свою голову
Глава 1 – Нелепая случайность
Я шла с тренировки не особо довольная собой и жизнью. Конь меня снова понес, но я хоть уже попривыкла и в такой ситуации больше не паникую, что радует. И черт меня дернул полгода назад вспомнить об увлечении юности и пойти заниматься конным спортом. Тренер орет, не прерываясь на забор воздуха, с первого дня моих занятий, стоит мне привыкнуть к одной, лошади ее тут же заменяют другой прокатной, а я так не могу. На незнакомой лошади я начинаю тупить и паниковать, стоит ей пойти чуть более быстрой рысью, а первый переход в галоп во-обще, как первый секс.
Но не могу не признать – эти тренировки пошли мне на пользу во всех возможных смыслах: физически я стала намного сильнее (хоть и с ущербом для походки) и существенно выносливее, мне стало намного проще держать лицо (что в моей профессии немаловажно) и прочие подобные бонусы. Правда с лошади я все еще слезаю, как мешок с навозом падает, а залезаю с трудом и не с первой попытки, но все же чувствовала себя уверенней многих.
Солнечный майский день радовал теплом и щебетанием птичек, как и всегда в Москве в это время, ремонтировали асфальт. И вот иду я, значит, и никому не мешаю, как вдруг земля уходит у меня из-под ног, и я падаю вертикально вниз. Толком испугаться я не успела – меня накрыла густая темнота.
Не определить, сколько времени прошло, я урывочно помню свет в конце канализационного люка, куда я так радостно упала, помню потолок машины «скорой» и яркие лампы операционной (или реанимации?). Но все это – даже не полноценные воспоминания, так вспышки в памяти.
Я находилась вне пространства и времени, вокруг была темнота, только мое нагое тело слабо светилось. «Не думала, что у души остаются татуировки как на теле», – невпопад подумала я.
– Ты пока еще не душа. – прошелестел голос откуда-то… отовсюду. Я молчала и думала о бреде сумасшедшего и прочих радостных вещах подобного рода. – Ты должна сделать выбор. Остаться и попытать счастья или двигаться дальше. – в голосе скользнуло равнодушие, будто я не из первой сотни сегодня, кому дали выбор. – Сегодня? Девочка, я мерю время тысячелетиями. – рассмеялась тьма.
– А с чего бы мне делать выбор? – почему-то шепотом поинтересовалась я.
– А с того, что ты в подвешенном состоянии: останешься – девять из десяти умрешь, пойдешь, куда открою путь – шансов выжить больше.
– А родители? – маму и папу я любила, очень, и не хотела причинять им боль.
– Они похоронят и оплачут тебя. Как и все люди.
Я напряженно размышляла. Цепляться за жизнь в искореженном теле (а я уверена, что там ни одного не пострадавшего места нет), мучить себя и заставлять страдать родителей, жениха – это плохая тенденция. Впрочем, лезть неведомо куда, не понятно зачем – тоже. Голос меня не отвлекал, хотя, уверена, следил за ходом моих мыслей.
Я постаралась быть объективной: единственное, что по-настоящему меня держит – это родители. С женихом отношения прохладные, выйти за него я согласилась только чтобы маму с папой порадовать и не думаю, что такой брак долго продержится. Настоящих друзей у меня как-то за жизнь не случилось, животных тоже никогда не было. На том «пути, куда пошлют» меня наверняка ждет что-то, от чего не отвертишься, может даже другой мир. Что-то внутри радостно затрепетало от этой мысли. Другой мир… я столько об этом читала, столько раз продумывала, что бы я сделала по-другому и как бы выкручивалась. В общем, моя персона решила двигаться дальше.
Что-то тянуло меня назад, что-то внутри меня убеждало, что это плохая идея, и я сотни раз пожалею об этом. Я малодушно убеждала себя, что всем, начиная с меня, так будет лучше.
– Верное решение. – в голосе послышался смешок. – Твои родители придут в себя через пару лет и откроют школу для детей с ограниченными физическими возможностями – не зря же компания страховала твою жизнь. – фыркнул голос. – А тебя ждут приключения…
Воцарилась тишина – я молча ждала продолжения.
И старательно держала себя в руках, не давая себе передумать, даже понимая, что вряд ли мне дадут повернуть назад.
– Я нашел для тебя подходящее место. Правда тело придется создать новое. – сообщил довольный голос. – Знания я тебе, так и быть, дам. – я подивилась такой щедрости и в ответ на мои мысли услышала, – Забавная ты.
То есть всем остальным знания о новом месте он не дает?
Додумать я не успела: темнота сгустилась и очнулась я уже на мягкой травке.
– У тебя нет прошлого в этом мире, – прошелестело своеобразное прощание в моей голове.
Нда. Здорово. «Новое тело» было женским, судя по ощущениям, тренированным и сильным. Я села на траве и немного ошалело повертела головой. На плечи упала копна медно-рыжих волос. Очень яркий цвет напоминал раскаленный металл. Ну класс, теперь я рыжая! Всегда недолюбливала рыжих.
Осторожный осмотр местности показал, что я на полянке неподалеку от дороги. Меня окружали березы с осинами, на краю поляны расположился муравейник, из которого торчал палец медной перчатки. Как мило.
Вокруг не оказалось никого и ничего, что могло бы мне помочь, следовательно, нужно двигаться к поселениям. В памяти ничего не всплывало, но я надеялась, что это не навсегда и обещание «голоса» дать мне информацию все же выполнено. Пока я размышляла о дальнейшем плане действий и пыталась понять, понадобятся ли мне навыки из моей предыдущей жизни, перчатка из муравейника завлекающе мне подмигивала солнечными зайчиками. Сколько там кошек сгубило любопытство? Статистика в памяти не всплывала, и я решила действовать, как и положено попаданкам, то есть пойти и посмотреть, прилагается ли к латной перчатке остальной доспех, а к доспеху кто-нибудь.
Несколько шагов по направлению к муравейнику дали понять несколько вещей. Во-первых, новому телу привычно ходить много и быстро. Во-вторых, к перчатке прилагался полный доспех и босые ноги. В-третьих, я заметила где-то далеко на горизонте поселение. То есть, заметила я точки-тире на горизонте, но оптимистично предположила, что это жилье.
Под забралом обнаружилось точеное мужское лицо с мертвенно-бледной кожей и прерывистым дыханием. Рассудив, что начинать новую жизнь с трупа – плохая идея, я попыталась выволочь находку из оврага на поляну. Находка оказалась слишком тяжелой и мой гениальный мозг предложил снять с мужика доспехи. Идея мне понравилась. А вот то, что доблестный рыцарь в лучших средневековых традициях моего родного мира, «заварен» в доспех, нет. Намертво. Поскольку я не знаю, что это за мир, есть ли в нем магия или сварочные аппараты, я постановила, что оказалась в тупике.
«Ладно, – мрачно подумала я, – сниму хоть то, что снимается». Не откладывая в долгий ящик, я стащила вторую перчатку и шлем. Потом предплечья и плечи. И мне даже удалось вытащить кольчугу, которая была под железом. Она была перепачкана в крови и гное, амбре стояло такое, что я пожалела о наличии у нового тела обоняния. На ногах до меня ничего не было. Потом я аккуратно сняла перевязь с мечом. Она оказалась очень тяжелой, но я все равно старалась обращаться с оружием уважительно. Никогда не любила железки, но все же не могу я просто так раскидываться чужими ценными вещами. Может продать смогу, если хозяин дух испустит.
Новая попытка переместить железного человека почти удалась – он сдвинулся сантиметров на десять. Мне взгрустнулось, и очень ярко в памяти всплыл образ консервного ножа. Сложную цепочку ассоциаций прервал тихий звон железа. Я нарочито медленно повернула голову, но никого не обнаружила. Зато рядом с аккуратной горкой железа уже снятого с рыцаря, нашлась точная копия того ножа, о котором только что с тоской думала.
Вооружившись новым элементом обстановки я, хищно улыбаясь, пошла осматривать имеющийся доспех на предмет наличия слабых мест, на которые хватит моего высокотехнологичного инструмента. Прорех нашлось несколько: подмышками имелся зазор, который, при должном упорстве, мне удастся расковырять; прямо напротив сердца была здоровенная вмятина, в которой была трещина и на правом плече была внушительного вида царапина. Даже знать не хочу, как она там появилась.
Решив, что ему и так плохо я втолкнула острую часть открывашки в трещину на груди и попробовала увеличить успех неизвестного орудия. Трещина будто того и ждала: она почти без моей помощи, как в мультфильме про ледниковый период, стремительно разбежалась в обе стороны, достигла щелей подмышками и боковые швы распались.
Когда я сняла с доспеха «брюхо», картинка получилась красочная: повалил стойкий запах гниения, обнаружилась испачканная кровью и гноем одежда. Я убоялась делать с ним что-либо и отошла.
Через несколько минут мне стало стыдно. Еще минут через двадцать очень стыдно. Потом я поняла всю глупость положения: стою в чужом для меня мире, посреди поляны, над умирающим человеком и не помогая, и не покидая, и не добивая его. Решив, что без моего вмешательства он гарантированно умрет, а с моим может сделать это быстрее или все же выжить, я вернулась к телу. Никаких изменений не обнаружилось, и я стала тащить оставшуюся часть доспеха наверх, намереваясь снять как футболку через голову. Все шло неплохо, но медленно. Как известно, терпение и труд кого угодно добьют: дыхание стало еще поверхностней, зато мужик был освобожден из плена.