Анна Елизарова – Нарисованная красота (страница 5)

Мы как раз договаривались о доставке в мой дом, когда вернулся гончар с огромными глазами и варежкой, на которой было обожженное черное блюдечко. Черное оно было не очень равномерно, но без совсем светлых проплешин.

Мы вчетвером уставились на чудо. Я сияла как начищенный пятак – получилось! Будут мне черные горшки!

– В общем, заказ на горшки в силе, жду их к концу недели, – сообщила я, положив на прилавок золотую монету. Ответа мне не было, но полученная мной сдача свидетельствовала о том, что посуду я получу.

С чувством выполненного долга я отправилась домой и поняла, что корзинка моя на самом деле неприлично тяжелая.

Пока доковыляла до Мьялы, – совсем выдохлась. С улицы ее видно не было, так что пришлось звать в окошко и просить воды.

– Спасибо, – наконец, проговорила я, – как торговля сегодня? – Мьяла пожала плечами и мне мгновенно стало понятно, что она снова расстроена, – Что пекла сегодня?

– С мясом, птицей, капустой и вишней.

– Давай всех по одному, – попросила и тут же рассчиталась. В ответ я получила бумажный пакет с пирожками и грустную улыбку.

И мне так обидно стало: готовит ведь божественно, проблема точно не в ней. Захотелось поддержать, может быть даже подружиться. Каждый день видимся, в конце концов.

– Мьяла, а пойдем ко мне в гости?

– Да куда я брошу?.. – начала она и еще больше поникла.

– Вот-вот. Со мной точно будет веселее вечер коротать. – хмыкнула я.

В общем, полукампроу закрыла свое окошко и согласилась пойти со мной.

Дошли до меня мы достаточно быстро.

Калитку я пнула, она упала на землю – руки пока до нее не дошли, а Мьяла в ответ застыла на месте и удивленно моргнула несколько раз.

В дом приглашала не без гордости за результаты трудов своих, и моим настроением заразилась гостья. Прошла на кухню, без споров разместилась и с интересом стала наблюдать за моей возней у печки.

Не могу сказать, что мы с ней прямо подружились – про кремень и кресало я в детстве только читала, но вроде как разобралась.

– Дай сюда, купеческая дочь, – со смехом гостья отобрала у меня инструменты и быстро сделала нам огонь. Пока грелась вода для чая, мы с хохотом уместились за столом.

– Как ты справляешься с нежданным хозяйством? – улыбнулась мягко гостья.

– Это оказалось очень увлекательно, – честно поделилась я, – мама мне всегда говорила, а я не верила.

– Извини, – тактично потупилась собеседница.

– Да не за что извиняться, – легко пожала плечами, – Лучше расскажи как ты в окошке оказалась со своей божественной выпечкой.

– Ну… я пришла в город около года назад. Работала подавальщицей, а потом сняла ту квартиру, где я теперь. Почти вся квартира – это кухня, а одна стена – это подъемное окно. Там и раньше чем-то торговали, я вот пироги пеку. Что умею делать, то и продаю, – настроение явно снова покатилось ко дну.

Беседу надо было спасать, и я засуетилась, подготавливая чай.

– Почему ты вообще не побоялась меня домой позвать? – вдруг раздалось за спиной.

И столько всего в этом вопросе было – и страх, и отчаяние, и прошлый опыт, что у меня руки напряглись. Создалось впечатление, что если я сейчас отвечу что-то, что Мьяла уже слышала, то дружбы никакой не выйдет.

– Знаешь, я много где была и много что видела. И не везде люди живут как здесь. – начала я доносить свою мысль, – все, что я видела от тебя – это божественная выпечка по хорошей цене и искреннее участие. Мне этого достаточно, чтобы начать дружить.

– Но я же нелюдь, – голос дрогнул, я повернулась с двумя чашкам. Знала бы она всю правду.

Интересно, сколько всего она натерпелась, пока не нашла тот угол, где живет сейчас? Внешность девушки меня завораживала: широко, шире, чем у людей, посаженные огромные глаза, яркого василькового цвета, крошечный носик и чувственные пухлые губы. Линия роста волос начиналась выше, чем у людей и из-за этого лоб был высоким, но сами волосы при этом богатые и роскошные, предмет острой зависти любой девицы.

– Для меня твое происхождение не имеет никакого значения, – твердо произнесла и протянула чашку. – Торговец сказал, что вез этот чай с самого юга Степей и уверял, что ничего вкуснее я не пробовала, – чашку у меня взяли и сделали глоток, но глаз не подняли.

– Мьяла, что конкретно произойдет плохого у меня или у тебя, если мы будем общаться? – я решилась на блиц-криг.

– Ничего, – согласилась она после паузы и подняла на меня взгляд.

– Тогда зачем переживать из-за того, что еще не случилось, а может и не случится вовсе? – вкрадчиво продолжила я.

– Чай правда вкусный – не соврал торговец, – невпопад ответила девушка, – а ты странная.

– Несомненно. – рассмеялась я. – Ты даже не представляешь насколько!

Мы сидели до поздней ночи, вспоминая забавные случаи и строя робкие совместные планы. Когда Мьяла ойкнула и подскочила, запричитав, что поздно, я почти решилась пригласить ее остаться переночевать и не тащиться в ночь домой. Но так и не пригласила.

Глава 4

Прошло уже три месяца новой жизни. Я успела так много всего, что сама себя боялась – в руках горело все, за что бралась, и времени думать почти не было.

Сегодня я, как обычно, собиралась в храм.

Найти его помогла Мьяла, которая таки-решилась поверить в возможность с кем-нибудь дружить и с удовольствием участвовала в моем обустройстве. Когда я пожаловалась на отсутствие религиозного образования, она взяла на себя труд меня просветить.

В мире считалось, что вода исцеляет тело, воздух душу, земля кормит и охраняет, а огонь карает. Соответственно этому строился и божественный пантеон. Четыре бога: Аква, Аэро, Терра и Ингис соответственно стихиям, еще два – бог удачи Форт и богиня смерти и Морта, и над ними Всеотец. Если я правильно поняла, Всеотец – это местный демиург.

Поклонялись всем сразу, четкого разделения между верованиями той или иной расы нет. Удача и смерть, если я правильно все поняла, это некая вариация света и тьмы. В посмертие люди не верили, а вот кампроу – вполне. Считали, что после смерти душа идет на перерождение, и уровень счастья в будущей жизни определялся по делам текущей.

Сама Мьяла особым религиозным рвением не отличалась, говорила – это забота матери семейства, а она таковой пока не является. В целом, с логикой не поспоришь, но мне все равно хотелось посмотреть на столичный храм, так что подруга согласилась пойти со мной.

Храм поразил нас обеих до глубины души: огромное строение из белого камня. Внутри в балансе между собой был построен пантеон: во главе угла Всеотец, перед ним Форт и Морта и дальше стихийные боги рядком. В зависимости от угла зрения боги выстраивались в разные линии, что наводило на мысли о балансе и равенстве между ними.

Сама «проповедь» тоже не была похожа ни на что, что я видела раньше. Служитель храма собирал всех пришедших на моления и велел занять то место, в котором они найдут гармонию своего ощущения с богами. Прям так и сказал: «гармонию ощущения», и его все поняли – рассредоточились по огромному помещению. На Мьялу, вопреки ее опасениям, никто не косился и в спину не плевал – все были заняты своими отношениями с богами.

Затем нам повелели выслушать то, что боги послали в эту десятину, и рассказали поучительную легенду о том, как Форт и Морта не поделили между собой жизнь одного человека, и ему пришлось искать покровительства у Аэро, чтобы закончить его земной путь, до того как Всеотец вмешается. Человек был стар, к смерти пришел в благости и гармонии с богами, и он так до конца и не понял, как оказался разменной монетой на божественном уровне.

Тогда Аэро даровал человеку истинный покой и тот понял, что сам может выбрать куда, ему надлежит двинуться, чтобы закончить свой путь, а боги тут совершенно ни при чем. И человек выбрал возблагодарить Форта и помолиться Морте. «Не пришло еще мое время, – сказал человек, – дай мне еще немного полюбоваться правнуками», и боги отступили. Прожил тот человек до ста пятидесяти лет в гармонии с собой и богами.

После окончания притчи было предложено всем поговорить с богами о том, что тревожит, и может быть, боги помогут и направят к пути созидания.

Я прониклась подходом. Уверена, что не везде это выглядит именно так, но то, что мне показали тут, было потрясающе. В свой первый раз я оказалась около Аквы и, в свете солнечных лучей, богиня показалась мне мудрой и всепрощающей. Прогнала самые сложные для меня вопросы мысленно и показалось, что на меня действительно опустилось благословение богини, а на ее лице промелькнула улыбка. Я моргнула несколько раз, и улыбка не пропала.

В голове всплыли мысли, которые я очень робко затрагивала ранее: Литта, а значит, теперь и я, была одарена как раз Аквой. То есть, мне гипотетически подчиняется одна из стихий, но для боевых манипуляций этого недостаточно. По крайней мере, это знала Литта.

Мы с Мьялой ходили на службы каждые десять дней. За все время с нами ни разу не заговорили непосредственно в храме, но у Мьялы лучше пошла торговля, а я стала смелее размышлять о том, что я – виз.

Сегодня после службы нас нагнал мой сосед. Я успела узнать, что он отличный кузнец и тоже каждую десятину ходит слушать храмовников, но мы не особенно общались до этого.

– Сиротка, тебе помощь нужна? – пробасил огромный бородатый мужик.

Мьяла хихикнула на мои вытаращенные глаза и убежала торговать, а я осталась.