Анна Елизарова – Нарисованная красота (страница 4)

Передо мной выгладывали разные образцы товара, даже сбегали в пристройку позади рынка, чтобы принести еще. Светлых и легких занавесок оказалось больше, чем я ожидала. Раньше такие вешали только в храмах и постройках при алтарях, но лет десять назад такую моду ввели аристократы, и занавеси те скупались в огромных количествах. Но мода прошла быстро, а запас остался. А тут я, умница и красавица со своим представлением о прекрасном.

Выбирать пришлось долго, но, но разошлись мы довольные друг другом. Торговец обещал привезти все к вечеру.

Глава 3

После закупки текстиля я, наконец, добралась до еды. Питаться только пирожками Мьялы – конечно, очень вкусно, но меня это не устраивало.

Дом к этому времени радовал чистотой везде, включая подпол, и мне еще предстояло найти того, кто воплотит для меня целую кучу идей по обустройству нового быта.

Вообще, я никогда не жила совсем одна, да еще и в доме. Обустраиваться для полностью самостоятельной жизни оказалось очень увлекательно и, как всегда, мама была права: «Ты еще успеешь навоеваться с бытом, Ира.». У нас были помощники по дому: постоянно приходящая богиня кулинарии Лада, фея чистоты Света и постоянный мастер по поддержанию всего в рабочем состоянии Федор. Эти люди с удовольствием показывали увлекающейся всем на свете мне свою работу и объясняли, как и что устроено. Папа был уверен, что это лишнее, но не препятствовал. Знал бы он, насколько мне это пригодится.

Мне казалось, что я буду долго привыкать засыпать в полном одиночестве, и тут я тоже ошиблась. Обилие дел, мыслей и намерений занимали меня так, что к вечеру я с энтузиазмом спешила к новой перине, чтобы мгновенно, и совершенно ни о чем не беспокоилась.

Ряды с едой впечатляли масштабами. Торговцы с этих рядов начинали самыми первыми – я со своими закупками пришла к самому разгару их торга, когда остальные ряды только подтягивались.

Вопреки опасениям, овощи были вполне привычные – набрала в запас чуть ли не телегу, и мне обещали к вечеру подвезти все к дому. Это вообще оказалось очень популярной практикой.

– Ты, сиротка, теперь в церкву на десятый день ходить станешь? – весело поинтересовалась одна из торговок овощами, а я зависла.

Из всего семейства Надср хоть сколько-то набожной была мама Литты – она действительно ходила каждые десять дней в местный храм. Отец считал, что с богами можно общаться в любое время, а не только в выделенное, и храмовникам особо не доверял. Литту никто в вопросы религии не просвещал, а сама она не интересовалась и даже не знала, где храм.

Но это вполне логично: я и на рынок не ходила раньше, и в другие миры не попадала. Себя саму считала агностиком, как мои родители.

– Буду, получается, – улыбнулась я, пытаясь понять, какой у нас день будет десятым.

– Ну, значит, третьего дня повидаемся, – хохотнула солнечная старушка. Пусть не сразу, но я перевела, что у меня пара дней на то, чтобы найти храм и на третий там оказаться. Вместо похода на рынок, очевидно.

На месте я нашла очаровательную корзинку, в которую поместились драгоценные для этой местности специи, соляной камешек – домашний был совсем крохотным, и я давно извела его на уборку.

В самом конце ряда обнаружились «экзотические продукты», где помимо сильно лежалых апельсинов нашлась картошка.

Быстро выяснила, что никто ее здесь не ест. Не потому, что это порицается, просто корнеплод твердый и никому по вкусу не пришелся. «Ну, в России тоже не сразу прижилась», – мысленно хмыкнула, забирая у продавца все, что есть. Тот сильно повеселел, когда я даже торговаться не стала, и милостиво согласился привезти мне еще столько же, когда вернется с торгами в конце сезона.

Вот неискоренима в людях вера в лучшее: знал же, что не продаст, но купил, привез и таки-нашел покупателя на эту картошку.

На окраине рынка было несколько гончарных мастерских. Один вход со стороны ремесленного района – там была гончарня, а другой на рынок – тут был прилавок.

На прилавке расставлены разные горшки, но объединяло их одно: среди них не было черных. А я уже успела придумать украсть идею у донских казаков: в темный подпол белый, а в печь черные. Для сервировки стола, если она мне понадобится, и белые подойдут.

Вообще, в этом ряду были прилавки и без мастерских, но их я даже не рассматривала. От производителя всегда дешевле, и легче сделать заказ на нужное.

– Светлого дня! – крикнула я вглубь выбранной мастерской от забора, балансируя корзиной с картошкой.

На крик выскочил мальчишка, посмотрел на меня эдак оценивающе и тут же убежал обратно. Скоро вышла девушка, кажется, моя ровесница, только тоненькая как тростиночка. Аккуратное бежевое платье с аккуратной вышивкой по подолу и манжетам, волосы забраны под косынку, но видно, что локоны пшеничного цвета.

– Светлого, – спокойно ответила она.

– Мне нужны горшки – черные, разных размеров, десять штук и белые, разных размеров, двадцать штук, обожженные тарелки – пять глубоких, пять плоских больших, пять плоских маленьких, кружек штук десять, кувшины – семь штук, пиалы – двадцать штук и пара глиняных плоских ложек, – озвучивать весь список сразу оказалось удачной тактикой, и я все время ей пользовалась.

– Завтра к вечеру будет все, кроме черных горшков. Их мы не делаем, – смена эмоций у девушки была не такая заметная, как у предыдущего торговца, но тоже вполне различимая.

– А почему? – удивилась я.

– Черная глина слишком дорогая. Посуду из нее мы делать не станем – вдруг вы от покупки откажетесь, – так же безмятежно ответили мне.

– У вас глина какая? – не унималась я.

– Обычная. Вязкая. – девушка явно не собиралась менять тональность разговора.

– Мастера позови, – я нетерпеливо подпрыгивала на месте – горшки хотелось очень. Собеседница нахмурилась, но ушла.

Через минуту ко мне вышел молодой мужчина в фартуке.

– Какую глину для горшков используешь? – без предисловий начала я.

– Обычную, речную, – пожал плечами мужик, а мне захотелось его стукнуть.

– Она у тебя в порошок высыхает или в налет? В ней примеси металлические есть? Кобальт, например? Такая глина обычно синяя, – мужик удивленно обернулся на девушку, маячившую в двери и заинтересованно повернулся обратно ко мне.

– Такая глина может и есть, только она не нужна никому, – глядя на мое нетерпение или просто от несоответствия моего вида и вопросов, но гончар улыбался, только подогревая мое желание заказать именно здесь.

– А пиролюзит у тебя водится? – спрашивала осторожно. Мало ли, пару недель назад тут «текстиль» человека шокиировал.

Вообще довольно часто я говорила какие-то другие слова – местные. Они сами на язык выскакивали, но их значение не было мне понятно до того, как довелось использовать. В этом случае тоже уловила, что сказала не привычное «пиролюзит», а что-то вроде «камень сердца горы».

– Ну лежит камень где-то – сын притащил, – мужик тоже начал хмуриться.

– Тащи кобальтовую глину, камень, самую тяжелую ступку с пестиком, пару мисок и лопаты или на чем ты загружаешь посуду обжигаться, – распорядилась я, наглейшим образом заходя в калитку.

Никто, конечно, не кинулся по первому слову какой-то сумасшедшей, пусть и забавной, ничего мне тащить. А вот после заверений в том, что я точно, вот совершенно и абсолютно, имею намерение сделать большой заказ, и за весь эксперимент готова заплатить без торга, стала этой семье близким другом.

Ребенок после кивка родителя побежал в дом и все принес.

Тяжеленным пестиком я отколола от увесистого куска пиролюзита фрагмент, положила в ступку и дала гончару, чтобы размял в порошок. Сама тем временем начала мять глину на столе. Глина, ожидаемо, синяя, равномерная, безо всяких вкраплений. Сама я так не делала никогда, но на мастер-классе преподаватель рассказывал о том, как окрасить глину до обжига.

Гончар предъявил мне результат своего труда – порошок был крупноват, может не размешаться. Узнав об этом, он продолжил скрипеть камнем и начал зубами.

Пока порошок растирался, мы успели познакомиться. С женой поболтали о том, каковы нынче цены на продукты. Ребенок, видимо, оценив отношение родителей к странной не то гостье, не то покупательнице, осмелел и засыпал вопросами о том, что получится из того, что делает папа, почему оно получится и откуда я узнала.

Мой смех привлек внимание конкурирующих предприятий – из соседних окон высунулось несколько пар любопытных глаз. Не без удовольствия рассказала, что видела такую технику, когда была вот как он – маленькой – и ездила с отцом по его купеческим делам далеко-далеко. Врала, конечно, но кто меня осудит?

Наконец, камень стал порошком, и я вмешала получившуюся пыль в глину. Принялась тщательно ее вымешивать под скептическим взглядом мастера. Но я точно знала, какой ожидаю результат, и целенаправленно его добивалась – это заняло около получаса. Уже на этом этапе материал заметно потемнел. Я наскоро сделала тонкое небольшое блюдце и погнала гончара его обжигать. Много времени это не должно было занять.

Пока я ждала, мать семейства приволокла кружки и тарелки с разными узорами. Я с удовольствием выбрала несколько вариантов, которые показались мне самыми милыми и нейтральными. Потом мы подобрали мне белые горшки самых разных размеров. Уже сейчас посуда стояла внушительной горой.