Анна Дубчак – Забытый дом (страница 12)

— Паша, ты чего меня пугаешь? Ну ты даешь!

— Не пугаю. Просто надо смотреть шире. — И Павел расхохотался, словно дразня Женю.

В кабинете Реброва они провели почти целый час, дожидаясь, пока привезут Каляпину. Валера угостил их кофе с печеньем.

— Какая она? Похожа на эту актрису? — замучила Женя Реброва, показывая фотографию Джейн Кит.

— Да похожа, похожа! Я ведь уже сказал! — отмахнулся от нее Валерий.

— Намотай себе на ус, Ребров, как еще можно составить так называемый фоторобот с помощью ярких и точных примет человека и картинок в «Гугле» или «Яндексе». Быть может, пригодится.

Раздался звонок, Ребров взял трубку, и Женя замерла, надеясь, что новейший качественный телефон приятеля, даже не включенный на громкую связь, позволит ей что-то услышать.

И она услышала. И все поняла. Звонок был от судмедэксперта.

— Она опознала ее, да?

— Да, — кивнул Ребров. — Сразу причем. И это уже большая удача!

— Так кто она такая?

— Девушку звали Карина Гуляева. Она одноклассница Каляпиной. Вот такие дела.

— Надо же…

Женя не могла вспомнить, когда и при каких обстоятельствах она дожидалась кого-то с таким же нетерпением, как Каляпину. Она просто сгорала от любопытства. И была уверена, что и Журавлев с Ребровым испытывают примерно такие же чувства, несмотря на то что они мужчины.

Всем было интересно увидеть девушку, странностям которой не было конца. Одно проживание в заброшенном доме чего стоило!

И вот ее привели, без наручников, но в сопровождении сотрудников полиции. Женя с Журавлевым находились в комнате наблюдения — видели и слышали все, что происходило в допросной. У Жени создалось такое впечатление, будто бы она подсматривает в замочную скважину.

Светлана Каляпина была высокой девушкой, белокожей, с густыми волосами примерно такого же рыжеватого оттенка, как и у Жени. Стрижка каре, вздернутый нахальный носик, полные губы, большие карие глаза. Да, точь-в-точь Джейн Кит. Конечно, она побледнела, все-таки ее привели на допрос, но в остальном можно было сказать, что она относительно спокойна.

Женя постаралась представить себя на ее месте, то есть невиновна, но попала в допросную, и получалось, что и она выглядела бы примерно так же.

Легкое недоумение, широко распахнутые глаза. Красива ли она была? Пожалуй, да. А еще Женя обратила внимание на взгляды, которые Светлана бросала по сторонам, словно ища поддержку, пока наконец не остановила полный отчаяния взгляд, словно она вот только что поняла, что с ней происходит и где она находится, на Реброве, расположившемся напротив нее за столом с диктофоном и блокнотом.

Ребров начал допрос по всем правилам, спросив фамилию задержанной, но предъявить ей обвинение не успел, она перебила его:

— Послушайте, что вообще происходит? Что я такого сделала, что меня собираются допрашивать, да еще и без адвоката! Хотя…

Тут она поморщила лоб, подумала, потом дерзко вздернула подбородок и сказала:

— Вообще-то, зачем мне адвокат, если я ничего противоправного не совершала. Если вы о том, что я вторглась в чужое жилье… Так там никто же не живет, и я ничего не украла. Нет, мне не нужен адвокат. Я сама себе адвокат, понятно! Давайте уже, начинайте задавать свои дурацкие вопросы.

— Вы серьезно?! — Ребров бросил на нее презрительный взгляд.

— Чего серьезно-то? Я не понимаю, о чем вы.

— Вы подозреваетесь в убийстве вашей одноклассницы Карины Гуляевой.

— Чего-чего? То есть вы пригласили меня сначала в морг, показали мертвую Карину, а теперь, только на том основании, что мы с ней одноклассницы, решили повесить ее убийство на меня? Это я должна теперь спросить: вы серьезно? Какое еще убийство и при чем здесь я?!!!

— В доме в поселке Чернеть, где вы проживали последнее время, было совершено убийство. Вы только что опознали свою одноклассницу Карину Гуляеву, — терпеливо продолжил допрос Ребров.

Он засыпал Каляпину вопросами, и Женя поразилась тому, как четко и спокойно она на них отвечала.

— Ну да, конечно, я ее хорошо знаю, вы же и сами только что сказали, что она — моя одноклассница. Но какая связь между мной и ее убийством?

— Карина Гуляева была убита как раз в Чернети, в том самом доме, где проживали вы.

— Не понимаю… Чего она там делала? Как там оказалась?

— А что там делали вы?

— Я искала свою подругу, близкую подругу — Блу.

— Кого?

— Я звала ее Блу.

— Почему Блу?

— Да потому что я — Ред! Мы с ней так договорились еще в школе. Что тут непонятного? Каждый в подростковом возрасте ищет себя, хочет как-то выделиться, вот я и придумала, что мы с ней будем отличаться от наших тупых и серых одноклассников и одеваться ярко, интересно, носить одежду либо красного цвета, это я, или сине-голубого — это моя Блу. Мы поклялись друг другу в вечной дружбе и до того времени, как она пропала, всегда держались вместе, защищали друг друга. Вы же знаете, видели в интернете, как школьники троллят своих сверстников, это называется буллинг… Гражданин следователь, вы так смотрите на меня, словно я разговариваю с вами на тарабарском языке. Для таких, как вы, я даже выучила, что значит это слово. Травля, запугивание, задирание — агрессивное преследование, издевательство над одним из членов коллектива со стороны другого, но также часто группы лиц… Так вот, чтобы с нами такого не случилось (а в нашем классе такое случалось, и моих одноклассников, что послабее характером или физически, избивали за школой), мы и стали с Блу единым целым, понимаете? Блу — тоже моя одноклассница, как вы уже, надеюсь, поняли, и близкий мне человек. Она пропала несколько месяцев тому назад. По паспорту она Татьяна Муштакова. И я, и ее мать писали заявление, когда она пропала, но следов ее нигде нет, она словно в воду канула. И я боялась, что ее уже нет в живых. И вот однажды я подумала, а что, если она просто ото всех спряталась? Может, натворила чего и спряталась. Причем даже от меня! От меня!!! Трудно было представить, что же такое произошло, чтобы она так поступила, мы же с ней, повторяю, близкие люди, и всегда откровенны друг с другом, и в этом наша сила… Так вот, я вспомнила, что, когда мы еще учились в школе, то заехали в эту богом забытую деревню Чернеть. Деревню, только от одного названия которой бросает в дрожь…

— Как это заехали?

— Мы вообще любили путешествовать, кататься на общественном транспорте, ездили по Подмосковью на электричках, автобусах, хотели и на поезде, да нас сняли… Говорю же, доехали туда, увидели название деревни, и у нас мороз по коже… Короче, шли мы по дороге в эту деревню от шоссе и увидели этот дом. Стали фантазировать, кто бы там мог жить. Может, какая-нибудь старуха-ведьма, и в доме наверняка развешаны пучки трав, а на полках — бутылки и банки с зельем… Мы подошли к дому, калитка была, кстати, открыта, поднялись на крыльцо, толкнули дверь, она открылась, и мы вошли в дом. И поняли, что никакой ведьмы там нет, ни травы, ни склянок… Там повсюду стояли пустые бутылки, из чего мы сделали вывод, что местные используют этот дом для распития спиртных напитков да для свиданий… Там грязная постель была на кровати, а на полу два матраца в пятнах… Там было так неприятно и страшновато, что мы уехали. Но потом, когда стали уже взрослыми, мы вернулись туда, приехали на такси. Вошли в дом и поняли, что там кто-то прибрался. Может, наследники приезжали да подготовили дом к продаже, не знаю. Мы тоже там убрались, помыли полы и остались там ночевать.

— Зачем? — вырвалось у Жени.

Она не понимала, чем так привлек молоденьких девушек заброшенный дом. Может, они искали клад?

Ребров молча слушал. Не перебивал.

— Мы приехали со своими простынями и наволочками. Вы так смотрите на меня, словно не верите мне… Но это правда! Вы хотите спросить, зачем нам это было нужно? Да просто развлекались! Чтобы не скучно было! Так я к чему веду-то! Когда Блу пропала, я не сразу вспомнила про этот дом. А когда вспомнила, собралась и приехала сюда. Вы не представляете себе, как я надеялась на то, что увижу ее там. И представьте себе мое состояние, когда я приезжаю, это было примерно дня три тому назад… И вижу, что там окна светятся. Там кто-то живет. Но кто? Дом внешне выглядит так же убого, как и раньше, и трудно представить себе, что там поселился кто-то нормальный, адекватный… Мы же просто чумились, развлекались, у нас у обеих есть нормальное жилье в Москве, семья… Я очень, очень надеялась найти там Блу…

— Как вы думаете, от чего или от кого могла сбежать ваша подруга?

Женя непроизвольно хлопнула ладонью по столу — так разозлил ее вопрос Реброва. Вместо того чтобы спокойно выслушать, что она увидела в этом доме, он спросил о возможной причине бегства. Она заметила, что и Журавлев разочарованно развел руками.

— Понятия не имею. У нее сложные отношения с отчимом. Ее мать вышла замуж и родила ребенка. И как-то так получилось, что на нее никто не обращал внимания. Мать занималась только мужем, его зовут Игорь, да ребенком. Таню поселили в проходной зал, ей было обидно, неприятно…

— Но так живут многие, однако не сбегают из дома и не селятся непонятно где…

— Понимаете, мы с Блу были очень близки, и она не могла не рассказать мне о своих планах. Вот поэтому я там переживала, плакала… Подумала, что ее убили. Подозревала отчима, Игоря…