Анна Дубчак – Забытый дом (страница 11)

И я соглашалась с ней. Я вообще всегда с ней соглашалась.

Однажды мы сошли с автобуса и пошли по дороге в сторону деревни со странным названием Чернеть.

— Чернеть! Это что за название такое? — изумилась я. — Как можно вообще жить в Чернети?

— Да отличное название. Это край цивилизации. Видишь, какая маленькая деревня и как мало там жителей. А вот этот дом, смотри, он аж почернел от злости, что его бросили. Он давно не топлен, внутри наверняка грязно и холодно. Вот когда-нибудь, когда нам надо будет спрятаться, мы приедем сюда…

— Зачем нам прятаться? — удивилась я.

— Блу, да ты пойми, вся наша жизнь — это сплошные контрасты. И удовольствие мы получаем как раз от этих контрастов. Ну, к примеру, ты поела соленой рыбы и тебе потом хочется пить. Или ты замерзла на морозе, приходишь в тепло, греешься, и это кайф. Или, наоборот, перегрелась в бане и тебе хочется нырнуть в сугроб, и только там ты снова захочешь в тепло…

Я не понимала ничего из того, что она говорила про контрасты.

— Когда тебе станет скучно, когда захочется разнообразия, мы приедем сюда и поселимся здесь на недельку. Поймем, как здесь можно жить, вернее, как ужасно здесь жить, и потом, уже с новым чувством, вернемся в город, в цивилизацию, ты бросишь в ванну с горячей водой ароматные бомбочки, плеснешь туда пены и погрузишься с головой в эту благодать…

Света была и есть самая близкая моя подруга, и находиться рядом с ней — огромное счастье.

Мне нравится в ней все. И ее манера разговаривать, хоть я и не все понимаю. И то, как она одевается и красится. Она делает такие тонкие, восхитительные стрелки на веках, что я до сих пор не понимаю, как ей это удается. Они такие длинные, и ее глаза становятся удлиненными. Как у лисички. И ведь ни разу рука ее не дрогнула.

Мне нравится, что она смелая в одежде. Что запросто носит все красное, даже когда кто-то пытается смеяться над ней. Она купила себе недавно красные плотные колготы «Мерилин» за тысячу рублей. Не все девчонки могут позволить себе колготки, которые привлекают внимание не только цветом, конечно. Они словно кричат: посмотрите, какие стройные ноги, они просто идеальные! Нет, конечно, она носит не все красное, но какая-то важная деталь обязательно красная. То красный огромный шарф, который обвивает шею, то пальто или куртка, то юбка, то брюки, а летом — красное платье, красные босоножки…

А я ношу все голубое или синее. И хотя мне иногда надоедает этот цвет, но я смотрю на Свету, на то, какая она интересная в своем красном и как обращает на себя внимание, и мне становится легче… А я вот Блу!

Но голубые колготки я, конечно, не ношу. Покупаю синие. Обычно мы со Светой ходим и выбираем мне одежду вместе. И все, что выбирает мне она, меня устраивает.

…Как она убила свою соседку Веру Семеновну? Утопила в ванне, на даче. А потом с помощью ее мертвого пальца открыла телефон и добралась до блокнота с заметками, среди которых были (вот ведь везение!!!) страницы с паролями, и, таким образом, до некоторых ее банковских карт. Большую часть денег перевела на одну из них, деньги с которой и планировалось обналичить.

Деньги с банкоматов в Москве снимала я. Одевалась так, словно вешу сто килограммов, натягивала шапку почти на нос, и готово дело!

Обычно я делала это неподалеку от фуд-кортов в торговых центрах, где есть туалеты, в которых я переодевалась и после проделанной работы из толстой телки превращалась в тощего тинейджера в шапке другого цвета (все так же глубоко надвинутой на нос), который быстро растворялся в толпе.

Веру Семеновну долго никто не искал. И не знали, что ее уже нет в живых. А потому никому и дела не было до того, что с ее карты снимаются деньги…

Наличные же, что она хранила в ее квартире, забрала Света. Ключи она забрала из ее сумочки еще на даче.

Как же мы с ней нервничали в то время! Нас трясло, колотило, мы вздрагивали от каждого звонка в дверь, боялись, что нас вычислили, что теперь нами займется полиция. Но нам же всего четырнадцать! Кто на нас подумает?!!!

13. Февраль 2025 г. Женя

— Ее зовут Светлана Николаевна Каляпина, — сказал Ребров Жене по телефону, когда все трое, она, Журавлев и Петр, рассматривали основательно забитые продуктами и хозяйственными товарами полки в сельском магазине Чернети.

У Жени радостно заблестели глаза.

— Отпечатки пальцев в доме совпадают именно с ней. Она есть в базе. Каляпина проходила как свидетель по делу о пропаже Татьяны Викторовны Муштаковой. Хотя что-то мне подсказывает, что ее могли и подозревать, иначе на каком основании снимали отпечатки?

— Муштакову не нашли?

— Пока нет. Ее нет уже больше полугода, но поиски, как вы и сами понимаете, продолжаются. Мы же все знаем, что если в течение пяти лет информации не поступает, то поиски приостанавливаются, а так вообще-то они длятся пятнадцать лет.

— Валера, Светлану-то нашли, поехали к ней?

— Да, она уже у нас, будем допрашивать.

Женя почувствовала, как волосы зашевелились на голове. Вот это да! Пока они здесь, в деревне, пытаются хотя бы что-то выяснить о ней, практически нашли ее копию в интернете (ничего, что это английская актриса), Ребров нашел ее и сейчас готовится к допросу.

— Спроси, где ее нашли? — попросил Павел.

Женя спросила. Ребров ответил, что она была дома. Что ведет себя спокойно и не понимает, чего от нее хотят.

— Можно мы приедем и поприсутствуем при допросе? Посидим в той комнатке, ну ты понимаешь…

— Комната наблюдения, — подсказал ей Журавлев.

— Валера, пожалуйста, дождись нас!

Ребров согласился, сказав, что он никуда и не торопится, тем более что Каляпину сейчас отвезут на опознание убитой девушки.

Женя, радуясь тому, что в магазине, кроме них и продавщицы, на время удалявшейся в подсобку, чтобы принять свежий хлеб, никого не было и никто не мог услышать ее разговор, ограничилась покупкой деревенского теплого хлеба (хотя собиралась купить местные фермерские продукты, такие как мед и творог), после чего все трое вышли из магазина, расселись по машинам. И тут вдруг Петр, задумчивый и молчаливый, заявил:

— Я, пожалуй, поеду домой. Вы и без меня справитесь. Потом все расскажете. Женечка, ты не против? Не обидишься?

— Да какие могут быть обиды?! Конечно! Моя машина в вашем распоряжении.

— Вот и славно! У меня такое чувство, будто бы я не видел дочку целую вечность.

Он сел за руль Жениной машины, Женя пересела к Журавлеву.

— Неужели ему не любопытно? — недоумевала Женя.

С одной стороны, вроде бы ничего особенного не произошло, но она напряглась. Что бы это все могло значить? Петр отлично знал о чувствах Павла к ней, пусть даже этот роман так и не состоялся. Но, с другой стороны, и Борис все знал, но по каким-то своим причинам, словно внушив себе, что ничего не было, подружился с Павлом и стал довольно часто приглашать его с Ребровым к себе домой. Так, может, и Жене тоже поработать над собой и перестать думать о Павле как о своей бывшей пассии? Что было, то было, теперь все прошло, и они просто друзья. И ведь это Борис отправил Павла в Чернеть (об этом она узнала от самого Журавлева), как говорится, на подмогу. Так что надо уже успокоиться и думать только о деле.

— Думаю, что очень даже любопытно. Но он явно что-то задумал.

— Паша! Кажется, я все поняла! Он же сам сказал, что собирается написать книгу об этом преступлении! Вот и помчался домой, чтобы поскорее записать все, что увидел и узнал пока что на этом этапе. Остальное будет писать по мере того, как продвигается расследование! Вот и все!

Сама Женя радовалась, что уже очень скоро увидит ту самую Светлану, о которой так много слышала и которую, конечно же, считала причастной к убийству той, другой девушки.

— Как ты думаешь…

Но она не договорила.

— Паша! — вдруг вскрикнула она, и тот резко затормозил.

— Да что случилось?

— Как что? Тебя разве не напрягло, что допрашивать ее будет наш Валера? А как же Потеряхин? Куда мы вообще едем?

— Так Реброву передали дело, — спокойно сказал Журавлев.

— Это как? И ты молчишь? Паша!!!

— Да очень просто! Чтобы передать дело от одного следователя другому, существует довольно много причин. Потеряхин и так загружен работой, — спокойно ответил Павел. — Вот и передали Реброву.

— Паша!

— Дело может быть передано для расследования по месту нахождения обвиняемого или большинства свидетелей, либо по месту совершения более тяжкого преступления (при совершении нескольких преступлений). Светлана же эта проживает в Москве, а не в Чернети, к тому же к делу об убийстве девушки в Чернети можно будет присоединить дело о пропавшей Муштаковой.

— Но где вы увидели эту связь? Может, они вовсе и не знакомы? Может, пропавшая Муштакова не имеет к Каляпиной никакого отношения!

— Вот сейчас все и узнаем. Думаю, Валера уже успел кое-что выяснить.

— Ладно, поехали. — Она махнула рукой (Павел воспринял это как команду двигаться дальше, и машина выехала с обочины на шоссе) и как-то уж совсем разочарованно вздохнула: — Знаешь что, Паша? Что-то мне это дело уже не представляется таким интересным. Девушку нашли… Вот если бы она сбежала, спряталась…

— Женька, да разве в этом дело? Главное — выяснить, кто и за что убил ту, другую девушку. И как они могут быть связаны.

— Ладно, посмотрим на нее, послушаем…

— К тому же тот факт, что Борис прячет Ивана в вашем доме, еще не говорит о том, что он невиновен. Вот лично я с ним не знаком, я как бы лицо нейтральное, и меня с ним ничего не связывает, а потому я вполне могу допустить, что он и убил эту девушку. И сейчас этот убийца проживает вместе с вами в одном доме.