Анна Дубчак – Прогулки в прошлое (страница 8)

— Это тебе, сука, мой подарок на день рождения… Кто подарил тебе цветы, кто напоил тебя? Кто он такой? Вот только не говори, что это твоя бл… сестра…

Потом, после возвращения из больницы, где ей зашивали порванную губу, лечили ушибы и ссадины, недолеченная, она вернется домой и обнаружит в спальне возле кровати разрезанную на кусочки подарочную карту Рив Гош.

Рита, преисполненная злости и возмущения, будет ухаживать за ней уже дома, а Борис, вместо того чтобы исчезнуть в страхе, что Вера все же напишет заявление в полицию, будет шататься по квартире пьяный с ведром и тряпкой, делая вид, что убирается. Понятное дело, что врачи больницы, зафиксировав побои, сразу же сообщили в полицию о пациентке с травмами явно насильственного происхождения. Приезжал полицейский, беседовал с Верой, но она молчала. Говорила, что на нее напали, избили и что она не помнит кто и где. Даже врач, лечивший ее, пытался убедить ее рассказать в полиции всю правду, написать заявление на мужа — все было бесполезно. Вера молчала как рыба.

Рита обкладывала разбитое и распухшее лицо сестры марлевыми салфетками, смоченными бодягой, делала ей уколы, смазывала ушибы левомеколем и плакала.

— Следующего раза может и не быть, — говорила она, давясь слезами. — Ну хочешь, я сама возьму грех на душу и убью его? Или найду кого-нибудь, кто это сделает вместо меня… Я не хочу тебя потерять, понимаешь? Или просто поговорю с мужем одной нашей сотрудницы, он такой здоровый парень, у него такие кулачищи… Пусть встретится с Борисом, поговорит по-мужски…

Но, предлагая этот вариант, Рита и сама уже, конечно же, понимала, что сморозила глупость. Да кому это надо связываться с этим уродом? Потом еще и посадят…

И тогда Рита решила самостоятельно отправиться в полицию и написать заявление на Бориса. Объяснила следователю всю ситуацию, показала медицинские документы, жуткие фотографии изуродованного лица Веры, попросила его помочь. Спросила, что делать, как быть — человек не уходит! А Вера боится разводиться.

— Рано или поздно он ее убьет, вы же сами это понимаете, — со знанием дела произнес следователь. — Это психопат, дальше будет только хуже… Если она его так боится, поселите ее в центр помощи жертвам домашнего насилия, я дам вам адреса, другими словами, спрячьте ее, и пусть она уже там, не боясь, спокойно подает на развод. Ей помогут.

Но Вера наотрез отказалась куда-либо ехать, хорошо, что хотя бы согласилась оставаться у Риты до полного выздоровления.

Она на удивление быстро поправлялась. Борис, как это ни странно, пока не беспокоил. Жил по соседству и пил себе тихо. Надежды на то, что он уйдет, не было совсем. Да и куда бы он ушел? У него же никого нет, кто бы смог приютить его. Но Рита понимала, что это временное затишье, что он просто боится, что ему придется отвечать за нанесенные побои, поэтому и ведет себя так. Что, как только Вера подлечится и сама захочет (а она, дурочка, точно захочет!) вернуться домой, все будет как прежде, и ее жизнь снова превратится в кошмар.

— Может, мы все-таки съездим к адвокату и подадим заявление на развод? — спрашивала ее Рита.

— Я думаю, что вот теперь уже точно все наладится. Ты же видела, как он испугался… Он больше не посмеет, не посмеет!

Она так хотела в это верить. Рита же понимала, что все эти надежды беспочвенны.

Вера поправилась и вышла на работу. Даже повеселела. Борис по-прежнему вел себя тихо. Может, и правда сильно испугался. Вера, как это ни странно, вопреки прогнозам Риты, все еще продолжала жить у сестры. С одной стороны, вроде как верила, что Борис исправился и взялся за ум (если он у него вообще есть), с другой — решила, видимо, пока не рисковать, считая, что возвращаться домой еще рано. Ведь только у сестры она чувствовала себя в полной безопасности.

Теперь она раньше обычного выезжала из дома, говорила, что ей надо успеть перед работой вымыть все лестницы в поликлинике. Возвращалась поздно, уставшая, но всегда в хорошем настроении. По дороге покупала продукты, хотя Рита запретила ей тратить зарплату, говорила, что надо бы подкопить деньжат на адвоката. Хоть и разведут их, это без проблем, но мало ли что. Потом выяснилось, что Вера подрабатывала еще на стороне как медсестра. Что она, к удивлению Риты, до этой поры никогда не замечавшей в сестре деловой хватки, скорее даже, напротив, видевшей в ней унылую, инертную и бездеятельную «терпилу», договорилась с другой уборщицей, что та будет мыть за нее лестницу, а Вера в это время будет ездить по адресам, делая уколы и перевязки своим пациентам на дому, зарабатывая гораздо больше.

Примерно через месяц сестры были сильно удивлены, даже потрясены, узнав, что Борис взял в аренду машину и таксует! Больше того, теперь он сам иногда подкидывал Вере денег. Немного, но сам факт изумлял!

А еще через месяц произошло событие, которое вызвало глубокое недоумение у Риты, — Вере подарили машину. Почти новый шикарный «Мерседес». Белый, красивый до невозможности.

— Не пугайся, — поспешила успокоить ее Вера. — Никакого преступления я не совершила. История, как сама сейчас убедишься, простая и вместе с тем, конечно, фантастическая! Одной женщине стало плохо на улице. Было часов десять вечера, темно, шел дождь… Я вышла из такси, уже подошла почти к дому пациентки (я ставлю ей систему каждый день) и вдруг вижу — на обочине тротуара, на газоне, прямо на мокрой траве лежит женщина. Шикарно одетая, во всем светлом. В ушах крупные, явно дорогие серьги, на шее — жемчуг, сумочка рядом… Короче, ее еще не успели ограбить! Я же медик, опустилась рядом с ней, пощупала пульс — жива. Ну, думаю, или давление, или с сердцем плохо стало, так-то трудно определить… Быстро вызвала скорую помощь. Оказалось, что у нее инфаркт. Я позвонила пациентке, отменила визит, поехала вместе с женщиной на машине скорой помощи в больницу. Переживала за нее. Женщине помогли, спасли ее, мы с ней потом познакомились, она попросила медсестру записать мой номер телефона… И вот…

— Вера, вот только не говори мне, что за свое спасение она подарила тебе такую дорогущую машину! — Рита не могла поверить в эту сказку.

— Да. Представь себе! Так вот, когда ей стало значительно лучше, она разыскала меня, вернее позвонила, мы с ней встретились в кафе, и она сказала мне, что, если бы не я, она бы умерла и что она хочет меня отблагодарить. И вот пожалуйста: подарила мне машину! — И Вера, как это случалось с ней в детстве, в порыве ликования принялась легонько похлопывать себя сложенными ровно пальцами по губам, испуская радостный клич индейцев: — Йохохо!

Рита и не помнила, когда видела свою сестру такой счастливой.

— Скажи еще, что и оформила ее, как полагается?

— Ну да, оформила, у меня и договор есть, да только владелицей стала ты. Я подделала твою простенькую подпись…

Рита от удивления долго не могла говорить. Просто хлопала ресницами. Это что, розыгрыш, шутка?

— У меня же муж-идиот, — наконец прорвалось у вернувшейся во взрослую реальность Веры. Поумнела она, что ли? — Да, все понимаю, муж-идиот, а мы в браке. Я рассказала Ольге Викторовне, так зовут женщину, что у меня муж-психопат и абьюзер, показала ей фотки, ну, ты знаешь какие… И она сразу же сказала, что машину нельзя оформлять на него, мало ли… Нужно оформить на близкого человека, которому я доверяю. Вот так мы и оформили ее на тебя. Твои паспортные данные у меня есть…

— И что мне с ней делать? Продавать?

— Нет, зачем же? Выучимся и будем кататься с тобой. Ведь машина — это тоже свобода! Сел и поехал куда хочешь. И мы уже не будем зависеть от Бориса.

— Да я от него как бы никогда и не зависела, — заметила Рита. — Но история очень странная. А Борис… Ты расскажешь ему эту историю?

— Да ты что? — замахала руками Вера. — Это теперь твоя машина, а на какие деньги ты ее купила — не его собачье дело!

Рита не узнавала сестру. Неужели появление в ее жизни какой-то там Ольги Викторовны, способной на такие дорогие подарки, настолько изменило ее?

— Познакомь меня с ней, — потребовала Рита, все еще не веря в чистоту сделки. Она уже и договор купли-продажи посмотрела, и по всему выходило, что она на самом деле стала хозяйкой машины, принадлежавшей прежде Воскресенской Ольге Викторовне, но все еще боялась какого-то подвоха.

— Да без проблем! Ольга Викторовна и сама хочет с тобой познакомиться.

К Воскресенской они поехали на такси. «Мадам», как называла ее Рита, проживала в деревне Кленово, под Подольском, в загородном доме, прямо в лесу. Может, дом и не был запущен, во всяком случае, смотрелся он как дорогой большой коттедж красного кирпича с огромными окнами, а вот участок точно требовал ухода. Старые гигантские березы, высоченные ели, кусты, заросшая и запутавшаяся в зелени беседка, нечищеные тропинки — к ним давно никто не прикасался, не чистил, не стриг траву, кусты. Разве что розы, хоть и не в меру разросшиеся и запутавшиеся в сорняках, цвели, как говорится, всем врагам назло.

К ним вышла высокая женщина, закутанная в вязаную белую шаль. Было лето, но казалось, что женщина мерзнет. На голове ее была маленькая соломенная шляпка, какие обычно носят дачницы. Бледное лицо, большие водянистые голубые глаза, слегка подкрашенные розовой помадой губы.