Анна Дубчак – Прогулки в прошлое (страница 23)
— Мьянма раньше называлась Бирмой, — сказал Сергей, пододвигая к себе тарелку с супом.
— Ну точно! — обрадовалась Рита и, словно успокоившись, принялась за еду. — Думаю, все это связано: Мьянма, рубины… Но понимаете, вот сейчас, вспомнив про рубины, я испытываю какое-то тревожное чувство. Знаете, как это бывает. Подумаешь о чем-то не очень хорошем, даже плохом, потом забудешь на какое-то время, а когда вспомнишь или твоя память пока еще только блуждает вокруг этой темы, а ты уже словно всем своим существом чувствуешь тревогу и испытываешь те чувства, которые сопровождали это событие… Вот и эта тема про рубины. Вера рассказывала мне о них не просто так, там было что-то еще, более важное, чем сами рубины, но пока что я никак не могу вспомнить… Что-то нехорошее было с ними связано. Вряд ли она хотела сообщить мне о своем желании рвануть в эту Мьянму, нет, она ни за что бы так не сделала. Хотя вы же сами слышали, как Воскресенская рассказывала, что моя сестра чуть не собралась туда, что она ее отговаривала… Не верю я в это. Моя сестра не такая. Да, я понимаю, она уже много чего от меня скрыла, но то скорее от стыда, она не хотела мне признаваться в том, что променяла медицину на пылесос… Но она никогда бы не поступила вот так — взять и исчезнуть, не предупредив. Она же понимала, как я буду переживать, плакать… Да, она могла бы скрыть это от мужа, но мне-то она точно рассказала бы. Да и вообще, моя сестра не дура! Конечно, ее самооценку каждый день уничтожал Борис, выбивая ее своими кулачищами и грубостью. Он был для Верочки как камень на шее. Она не знала, как его сбросить, боялась его. А потому ей было проще целыми днями убираться в чужом доме, зарабатывая нормальные деньги, чем вечером в определенный час возвращаться домой из поликлиники и видеть на диване пропитанного пивом и сигаретами ненавистного мужа. Вот сейчас во всем виню себя… Мы, две здоровые и неглупые женщины, не смогли избавиться от этого урода! Почему? Можно же было найти какой-то способ! Да уж лучше бы я прибила его и села в тюрьму, честное слово…
Женя положила свою руку на ее, и этот сочувствующий жест вызвал у Риты новую волну слез.
От горячей еды и разговоров Рита порозовела и постепенно пришла в себя. Женя не стала утомлять ее новыми вопросами, хотя искушение растормошить ее память, чтобы она все-таки вспомнила, откуда вдруг у нее такие неприятные ассоциации с рубинами, конечно же, было. Но она еще вспомнит.
Женя с удовольствием смотрела, с каким аппетитом Рита съела суп, потом картошку с котлетами, выпила чаю с тортом, после чего проводила ее до спальни, пусть поспит, наберется сил.
Женя вернулась в гостиную, Сергей еще пил чай.
— Что скажешь?
— Это же Ребров позвонил вам и рассказал, что нашел во флешке с информацией с компьютера Риты информацию о Мьянме и рубинах? Теперь, когда Воскресенская рассказала нам о Мьянме и о том, что Вера как бы собиралась туда, становится понятным, почему она и со своего телефона ныряла в интернет, чтобы подробнее изучить тот вопрос.
— Все-таки странно, что телефон Веры отдали этому Борису! — фыркнула Женя.
— Странно, да, но я разговаривал вчера с Ребровым, он сказал, что телефон вернули вдовцу после того, как проверили его, искали, кто звонил незадолго до убийства… Но вот интересно, посмотрели ли историю запросов в поисковике ее телефона?
— Да, я помню про список ее абонентов. Вера общалась в основном со своей сестрой, мужем, коллегами по работе и с Ольгой В., то есть с Воскресенской. Но у меня возникает еще один вопрос…
— Дайте угадать! — Сергей промокнул губы салфеткой и хитро посмотрел на Женю.
— Угадывай, — засмеялась Женя.
— В телефоне должен был быть номер телефона Игоря Воскресенского. Его там точно нет?
— Может, где-то в списке и есть, но говорить-то она с ним незадолго до смерти точно не могла, он к тому времени уже умер.
— Надо бы все еще раз хорошенько проверить, — неуверенно произнес Сергей. — Я, конечно, не следователь, но, сами знаете, иногда со стороны многое видно… Надо бы проверить, общалась ли Вера по телефону с Игорем Воскресенским и Любой, все-таки она работала в их доме. Что, если они вообще плотно общались с Любой и это Люба поручила, скажем, Вере подсыпать мужу что-то в чай… И если это было спланированное убийство, то Люба должна была снабдить Веру еще одним телефоном, именно для общения только с ней. И вот Вера подсыпает яд, скажем, дает своему новому хозяину таблетки, которые могут вызвать инфаркт, и все — дело в шляпе! Игорь Воскресенский умирает, жене по завещанию достается стопроцентное наследство, но ее спокойствию мешает теперь только Вера. И тогда она убивает ее. Причем собственноручно. И знаете почему?
— Догадываюсь. Чтобы потом не убивать еще одного свидетеля — киллера…
— Вот именно!
— Но тогда получается, что надо бы проверить алиби Любы на момент убийства!
— Да!
— Сергей, как хорошо, что сад замело и ты теперь свободен и можешь помочь нам…
— Вообще-то, у меня зимний сад, — напомнил ей Сергей, явно увлекшийся расследованием. — Но там все в полном порядке.
— Да, я знаю. Успокойся. Сейчас, как ты понял, нам надо бы помочь этой бедной девушке Рите. Вот ведь какая судьба! Надо же, так случилось, что лишь по наговору зятя ее посадили за убийство родной сестры! Уж не знаю теперь, виновата ли Люба в смерти своего крутого мужа и Веры, но уже тот факт, что она сделала все возможное, чтобы освободили нашу Риту, дорогого стоит.
— Но это в том случае, если она не планирует убийство самой Риты, — заметил Сергей.
— Нет-нет, это исключено! — воскликнула Женя. — Только этого еще не хватало! Вот послушаем ее, и, думаю, нам многое станет понятно. Во всяком случае, я на это очень надеюсь.
— Меня мучает еще один вопрос, он просто не выходит у меня из головы. Завещание… Вам не показалось странным, что Воскресенский по завещанию ничего не оставил своей сестре?
13. Январь 2026 г
Борис вышел из зала суда, включил телефон и увидел несколько пропущенных звонков от жены. Перезвонил.
— У меня тоже была такая мысль, заманить Любу к нам и поговорить. Но вряд ли она согласится, — прокомментировал он предложение Жени.
— Это еще почему?
— Понимаешь, она и раньше-то была как бы недоступна, я так предполагаю, все-таки жена такого человека… Понимаешь, о чем я? А уж теперь, когда она овдовела и на нее обрушилось такое громадное наследство, она, вероятно, только и думает, как бы его не только сохранить, но и продолжить дело мужа. Хорошо, если ее окружают преданные ее семье люди, настоящие профессионалы, тогда ей будет проще. Но она в любом случае должна держать ухо востро. Она же не финансист, ее легко могут обмануть. Вот потому она с тех пор, как умер ее муж, находится в постоянном напряжении…
— Да, я понимаю! Однако это не помешало ей заняться вплотную Ритой!
— Тоже правильно.
— Может, ее что-то мучает…
— Разумеется! Иначе зачем бы ей заниматься Ритой?
— Так давай дадим ей понять, что мы ей не враги, что если ее что-то тревожит и эта тревога связана с убийством Веры, то мы ей поможем! Борис, к счастью, она знает тебя. А потому наверняка более-менее доверяет. Поэтому только ты можешь уговорить ее встретиться у нас с Ритой.
— Ох, Женя… Ну и задачку ты мне задала! Ты пойми, она с самого начала окружила себя тайной и ни разу не ответила ни на один мой вопрос, касающийся освобождения Риты. Хотя я, конечно же, не настаивал. Мое дело было все сделать правильно, по закону, понимаешь? К тому же она заплатила мне приличный гонорар. Ты думаешь, я не ломал себе голову, зачем ей это нужно? Пытался что-то выяснить, но каждый раз она отмалчивалась…
— Борис, мы ходим по кругу. Все это лишь слова. Надо действовать. Рита уже начала кое-что вспоминать… — И Женя рассказала про рубины. — Вот так, постепенно, она и вспомнит многое, что поможет Любе. Ты внуши ей эту мысль. Скажи, что, находясь в чужой квартире, которую она ей сняла, Рита может совсем замкнуться в себе или, того хуже, впасть в депрессию. А вот у нас ей гораздо спокойнее. Да она сама, Люба, у нас отогреется душой.
— А если не согласится категорично, тогда как поступим?
— Тогда… Тогда мы можем смело предположить, что это она убила своего мужа, а Вера была свидетельницей. — И Женя, эмоционально, проглатывая слова, обрушила на Бориса целый поток своих подозрений и доводов явно не в пользу Любы. — Если ее мужа убили (а это надо будет проверить, как-то выйти на судмедэксперта или патологоанатома, который производил его вскрытие), то неплохо бы выяснить ее алиби как на момент его смерти, так и на момент убийства Веры.
— Да, Женечка, ты явно время зря не теряла, записала бедную вдовушку в убийцы… Но в одном ты права — у Любы был железный мотив убить своего мужа.
Борис замерз, потому что большую часть разговора он находился на крыльце здания суда.
— Ладно, Женька, я прямо сейчас позвоню ей и попрошу о встрече. Как ты понимаешь, это не телефонный разговор.
Почему он занервничал? Женька права, если Люба откажется от приглашения, если он почувствует, что она забеспокоилась, то кто ее знает, что у нее на уме? Да она и без того наверняка злится на Бориса за то, что он сорвал ее планы и перевез Риту к себе. Вроде бы она и не была против, сказала Рите, мол, ты свободна, можешь ехать куда хочешь, но кто знает, что она думает на самом деле? Ну не зря же она поселила ее в такую шикарную квартиру… С самого начала хотела расположить ее к себе. А тут вдруг такой поворот — Рита, по сути, сбежала от нее.