Анна Дубчак – Прогулки в прошлое (страница 20)

— Так что сказала вам сама Люба? — допытывалась явно из любопытства Ольга. — Люба — это такая женщина, которая ничего не делает просто так.

— Но вы же были в курсе того, что она помогает Рите, — вмешалась в разговор Женя, — вы сами-то что думаете по этому поводу? Она рассказывала вам, зачем ей освобождать Риту?

— Разумеется! Она сказала мне, что, во-первых, хочет добиться справедливости, поскольку она не верит в вашу виновность, Рита. Но главной ее целью является узнать от Риты что-то важное о Вере.

— Да, примерно так же она объяснила и мне, — кивнула Рита.

— И как продвигаются дела? — не унималась Воскресенская.

— Да никак, — честно призналась Рита. — Я завела блокнот, куда записываю все, о чем мы разговаривали с Верой в последнее время. Пытаюсь отработать… Понимаете?

— Ольга, может, вам известно, что именно интересует Любу? Вряд ли ей не терпелось узнать, какой марки стиральный порошок предпочитала Вера… — осторожно вставила Женя, надеясь, что, может, сейчас они все узнают что-то важное об интересах Любы.

— Да, конечно, известно! — с какой-то горечью произнесла Ольга.

Женя с Ритой переглянулись. Неужели они узнают, за что Люба платила такие большие деньги?

— Сейчас, когда прошло столько времени, я расскажу, в чем дело.

— Ольга! — не вытерпела паузы Женя. — Говорите уже! Это же так важно!

— Еще бы не важно… Для Любы Игорь был всем. Она обожала его, очень любила. И эта любовь была взаимной. Игорь никогда и ничем не болел, был крепким мужчиной. И вдруг умер от сердечного приступа. Знаете, не надо быть экспертом или следователем, часто имеющим дело со смертью, чтобы не сталкиваться с обманом, попыткой выдать убийство за несчастный случай. Так вот, Люба уверена, что Игоря убили. И я ее в этом полностью поддерживаю.

— Но при чем здесь моя сестра?

— Она находилась в доме, где произошло убийство, понимаете? Она могла видеть или слышать что-то такое, что могло бы помочь понять, кто убил Игоря. Возможно, к нему приходили гости, вернее не гости, конечно, гостей они принимали у себя в доме… Но может, приходил какой-то знакомый или же Вера могла услышать телефонный разговор, понимаете? Может, она что-то увидела, заметила какую-то странность в поведении Игоря. Или вообще стала свидетелем его убийства и за это поплатилась своей жизнью, улавливаете?

— Так-то да… — проговорила Женя. — Мы предполагали, что Вера могла быть свидетелем преступления, совершенного в вашем доме, Ольга, а все оказалось намного сложнее… Если это так, если Вера знала, кто убил Игоря, и убийца это понял, то тогда ясен и мотив ее убийства. И тогда все встает на свои места. Люба через вас, Рита, хочет узнать что-то об убийстве мужа, потому и постаралась сделать все возможное и невозможное, чтобы вы вышли из тюрьмы и попытались вспомнить все, о чем говорила Вера в последнее время, надеясь на то, что вы, сестры, были близки и что вам известно что-то об убийстве. И убийство Веры становится понятным — ее убил тот, кто, в свою очередь, убил Игоря.

— Ольга… — Рита вдруг настолько разволновалась, что не сумела сдержать своих слез. Обида и гнев прорвались наружу. — Вы лукавите! Возможно, Люба предполагает, что это моя сестра убила ее мужа, подсыпав ему яд, который невозможно выявить во время экспертизы и который вызывает инфаркт. Я не раз встречала такой способ убийства в сериалах… И Люба подумала, что Вера, совершив убийство, призналась и мне в нем? Или же…

И тут Рита посмотрела на Женю так, что той стало не по себе. Рита мгновенно побледнела, стала глотать воздух ртом, замахала руками. Видно было, что она близка к обмороку. Сергей вскочил, чтобы поддержать ее, боясь, что она рухнет со стула.

— Рита, дорогая, что с вами? — спросил он, обнимая ее за плечи. Понадобилось время, чтобы она пришла в себя и выпрямилась на стуле. Разлепив губы, она прошептала:

— Женя, я, кажется, поняла… Все гораздо проще… Это не моя сестра убила Воскресенского, а Люба, его молодая жена, а Вера оказалась свидетельницей того, как Люба подсыпает или подливает ему яд… И это сама Люба убила мою сестру. Не сама лично, но кого-то наняла… А когда случилось так, что в убийстве сестры обвинили меня (вот это был настоящий подарок для Любы!), да еще и посадили, ваша невестка, Ольга, решила сыграть роль благодетельницы и освободила меня лишь для того, чтобы узнать, знаю ли я эту тайну или нет. Возможно, Люба собирается убить и меня…

Как же тихо стало. Слышно было только дыхание присутствующих. Все сидели, не шелохнувшись, пытаясь осознать услышанное.

Первой пришла в себя Ольга:

— Риточка, милая, да у вас буйная фантазия! Я принесу вам валерианы или, хотите, сделаю успокоительный укол? Разве так можно, честное слово? Да как вам такое в голову-то пришло?

— Рита, дорогая, успокойтесь. — Женя придвинула к ней свой стул и обняла ее за плечи. — Я понимаю, вам сейчас трудно, и вы запутались в своих предположениях. Вам страшно… Но предположить такое? Что Люба убила своего мужа? Нет, никогда не поверю. И это притом что я не знакома с ней, что практически ничего о ней не знаю.

— И это правильно. — Воскресенская достала из шкафчика таблетки валерианы и положила на стол перед Ритой, налила воды в стакан. — Вы просто не знаете Любу. Она настоящий ангел. И она на самом деле очень любила моего брата. Ну какой смысл ей был его убивать? Игорь никогда и ни в чем ей не отказывал. Почти вся его недвижимость была записана на нее. К тому же у них есть ребенок, сын Фимочка, в котором мой брат души не чаял, как говорится. Мальчику всего-то три года. Нет-нет, это бред, что Люба желала смерти мужу. Знаете, как иногда бывает, молодая жена сидит дома, как в золотой клетке. Так вот, у Любы не такой случай. Она могла спокойно путешествовать, когда Фимочка немного подрос, она ездила с ним за границу, на море, Игорь отпускал ее, потому что верил. И уж точно не следил за ней. Он не всегда мог поехать с ними, он же был занятым человеком! Уверяю вас, Люба — чистый и светлый человечек. Она не изменяла мужу, не собиралась менять свою жизнь, став богатой вдовой. С Игорем она чувствовала себя любимой и защищенной. Что ей сейчас проку от этого богатства, которое навалилось на нее…

— Скажите, — подал голос Сергей, — а кто сейчас живет в том доме, ну, там, где умер ваш брат?

— Я, — Воскресенская повернулась к нему. — Я там живу. Мне Люба позволила там жить. Она знала, как он мне нравится.

— И вы там реально живете? — зачем-то спросила Женя, помня о том, что у Ольги есть, помимо дома, в котором они находились, еще и квартира в Москве. Какой смысл был в этом вопросе?

— Да, я там реально живу. А московскую квартиру планирую сдавать. Как и этот дом. Да, вы задали правильный вопрос, я и сама его себе задаю: почему я живу там? Потому что это не дом, а мечта! Да, он большой, и много денег уходит на его содержание, но он такой шикарный… К тому же там все напоминает мне о брате. А здесь… Здесь все словно чужое, и мне всегда чудится, что его стены пропитаны запахом посторонних людей, тел, прокисшей еды, которую приходится выбрасывать ведрами… Нам с Верочкой приходилось постоянно выводить какие-то пятна с диванов, зачищать грязь, засохшую еду с ковров… И, если уж быть до конца честной, этот дом никогда не принадлежал мне по документам.

Сергей отреагировал на это резким поворотом головы — он посмотрел на Женю, которая, задумавшись, катала пальцем по столешнице крупную розовую виноградину. Почувствовав взгляд Сергея, она тоже повернула голову в его сторону, едва заметно кивнула, мол, я поняла, и неожиданно нервным движением раздавила виноград, забрызгав соком стол и свою руку.

— Этот дом до недавнего времени был оформлен на брата, — между тем продолжала Воскресенская, — он купил его по очень выгодной цене, просто вложил деньги и потом с легкостью отдал его мне, оставаясь при этом по документам хозяином, разумеется. То есть отдал, чтобы я жила на доходы от сдачи дома в аренду. Как он говорил еще, «на поддержание штанов». Он, знаете ли, всегда считал меня бездельницей, не приспособленной к жизни, но относился ко мне с любовью. «На, Оля, тебе дом, сдавай его с умом, это тоже работа…» А московская квартира, в которой я прожила всю жизнь, осталась нам от родителей. Игорь давно уже отказался от своей доли, и она полностью оформлена на меня.

— Кому сейчас принадлежит этот дом? — не унимался Сергей, словно его на самом деле так уж интересовали такие подробности.

Женя пока что не могла понять, то ли он просто пытается разговорить ее и заваливает вопросами, либо реально хочет понять, какие отношения существовали между братом и сестрой. Все же, решила она, скорее второе.

— Дом в Кленове теперь тоже принадлежит мне, — произнесла она, тихонько вздохнув, словно извиняясь, и при этом ее лицо стало еще розовее. — Это Люба сделала. Мы вообще после смерти брата с ней очень сблизились. Мы остались без Игоря и поддерживали друг друга. Понимаете, на нее обрушилось просто немыслимое богатство. А вместе с ним и гора проблем! Хорошо, что у Игоря были хорошие помощники и друзья, которые сейчас помогают ей вести дела. Когда Игорю было сорок дней и мы собрались в ресторане, Люба много выпила, плакала… Вот тогда она и сказала мне, что, поскольку я являюсь его сестрой, а завещания он не оставил, то она, как наследница первой очереди, просто с радостью поделится со мной наследством. Отдаст мне два его дома, еще кое-что, ну и деньги, конечно. Вот такой был разговор. Я была уверена, что эти обещания — просто пьяные сопли… извините… Но нет, через неделю она позвонила мне, назначила встречу и сказала, что все документы готовы, что сделка по домам состоится на днях. Вы вообще понимаете, зачем я вам все это рассказываю?