Анна Дубчак – Прогулки в прошлое (страница 14)

— Так он же мог кого-то нанять.

— Да, мог. Я тоже об этом думал, но зачем бы ему было планировать убийство на озере в тот день, когда и он там был? Можно было бы придумать что-нибудь такое, чтобы обезопасить себя полностью. Как он мог знать, что не вернется на озеро сразу после того, как купил хлеб в магазине, что соблазнит продавщицу? Я же сам лично ее допрашивал. Она, ее зовут Екатерина Петровская, правда, перепугалась страшно, когда я вызвал ее к себе. Но как бы я ее ни путал, отвечала четко, мол, никогда прежде не была знакома с Рыбкиным, что просто предложила ему купить молока, и когда тот начал приставать у ее дома, не отказала ему. Что женщина она одинокая, а мужчина был ласковым… Да и соседка ее видела, как Рыбкин входил к ней домой, подсматривала за ними. Так что и здесь все сходится.

— А что с телефоном Веры?

— Его вернули вдовцу. Там ничего интересного. В основном Вера общалась с сестрой и мужем, коллегами из поликлиники, пациентами (там всех проверили), да еще с одной женщиной по имени Ольга В.

— Если верить тому, что ты рассказал, то Веру убили по ошибке, — предположил Ребров. — Больше ничего в голову не приходит.

Он едва сдержался, чтобы не рассказать еще об одной фигуре, возникшей на фоне этого странного убийства. Но нет, он не проговорится. Хотя кое-что уже успел узнать о Любе.

Кондратьев поблагодарил Валерия за обед, мужчины пожали друг другу руки, пообещав держать связь и обмениваться информацией, и Ребров, созвонившись с Бронниковым, поехал к нему в Подольск. Теперь у него была флешка, и, пусть Кондратьев счел ее содержимое бесполезным, ему самому не терпелось поработать с ней, поизучать интересы сестер.

Он уже знал, что Борис привез домой Маргариту, и было бы, конечно, полезно побеседовать и с ней. Но не сразу, конечно. Девушку только что выпустили из тюрьмы, она наверняка находится в полной растерянности, не понимая, как же это так получилось, что нашлись люди, которые так переживали за нее.

Люба. Кто она такая? Выяснить это Бронников попросил Реброва сразу же после того, как Рита вышла на свободу и Люба повезла ее на съемную квартиру.

— Стыдно признаться, — говорил Борис Валерию, — но пока я занимался этим делом и моей целью было как можно скорее добиться ее освобождения, вернее, мне надо было честно отработать свой гонорар, меня не очень-то и волновала личность этой Любы. И только после того, как я встретил Риту у ворот тюрьмы и понял, что ей, по сути, некуда идти, что за нее крепко ухватилась моя клиентка, которой не терпится поскорее увезти ее с собой, я вдруг почувствовал себя предателем, да просто сволочью… Валера, думаю, что я нехороший человек. Ведь если эта Люба так уверена, что Рита не убийца, значит, она может знать, кто настоящий убийца, понимаешь? Поэтому, прошу тебя, узнай о ней все, что сможешь.

И Ребров узнал.

Любовь Валентиновна Сквозникова родилась в 2001 году, то есть сейчас ей двадцать пять лет. Она недавно овдовела. Ее муж, Игорь Викторович Воскресенский, 1972 года рождения, финансист, основатель и генеральный директор Financial Оil Bank GROUP. Был старше своей жены на двадцать восемь лет. В браке рожден сын, Ефим. Сейчас мальчику три года. После смерти мужа вдова наследовала и крупное состояние своего мужа, это и недвижимость, и ценные бумаги, и его финансовую компанию Financial Оil Bank GROUP. Теперь стало хотя бы ясно, откуда у нее такие деньги. Но главный вопрос так и оставался открытым — зачем ей было принимать такое активное участие в судьбе Маргариты Борисовой?

Ребров понимал, что, помимо расходов на адвоката, были у молодой вдовы и другие расходы, их можно было просчитать по ступеням пирамиды, где на самом верху как-то очень уж быстро и легко решили судьбу невинно осужденной Борисовой, позволив ей упорхнуть везучей птичкой из когтистых и беспощадных лап правосудия. Это какой же мощный должен был быть мотив, заставивший Сквозникову взяться за это, на первый взгляд, безнадежное дело!

Ей нужна была Борисова позарез. Зачем? Скорее всего, все дело было в информации, которую Люба собиралась вызнать у Риты. И информация эта, по всей видимости, дорого стоила. И вряд ли это можно было бы узнать по одному щелчку. Если бы Сквозникова залезла в долги, оплачивая услуги адвоката для Риты, то можно было бы предположить (грубо говоря), что она надеялась, что Рита поделится с ней информацией о припрятанном кладе, к примеру. Это как схема. Мол, я освобождаю тебя, а ты говоришь мне, где лежит то-то и то-то. Но Люба баснословно богата. Деньги ей точно не нужны. Но тогда что?

Так, стоп. Как умер ее муж? Игорь Воскресенский умер от сердечного приступа в собственной постели у себя дома. Но как жили супруги, какие между ними существовали отношения — об этом пока неизвестно. Если предположить, что сердечный приступ — это последствие отравления и мужа отравила его молодая жена, после смерти супруга ставшая в одночасье обладательницей огромного богатства, то зачем ей спасать Риту? Какая связь между Воскресенскими…

Так, стоп. Люба не взяла фамилию мужа и осталась Сквозниковой. Пусть. Так что могло связывать финансиста Воскресенского и сестер Борисову и Рыбкину?

Как-то не хотелось думать о том, что Люба освободила Риту, возможную свидетельницу убийства (а убийцей была сама Люба), для того чтобы потом убить. Уж слишком много, судя по результату, было задействовано ею лиц, слишком ярко нарисовалась она, раздавая налево и направо нехилые взятки, чтобы потом вот так вляпаться в убийство спасенной ею же девушки. Бред! Но тогда что? Что ей от нее нужно?

Конечно, если сама Рита знает, чего от нее хотят, тогда они, может, и смогут рано или поздно договориться, и Рита расплатится со Сквозниковой за свое спасение. Но, по словам Бронникова, выходит, что Рита ни сном, как говорится, ни духом не ведает, чего от нее ждет Сквозникова. Или она лжет.

Мчась в сторону Подольска, в метель, Валерий Ребров знал, что, несмотря на поздний час, в доме Бронниковых его встретят с радостью, что встреча будет, как всегда, теплой.

Конечно, он опаздывал, но не мог приехать с пустыми руками. Заехав по дороге в торговый центр, он купил для Миши конструктор «Лего», для крохи Милы, дочки Петра Михайловича, — чудесный домик-замок, в котором ребенок может не только играть, но даже спать в окружении плюшевых игрушек, огромное количество которых уже имеется.

Своей семьи у Реброва не было, хотя он об этом мечтал. Стойкое мнение, что ни одна женщина не подпишется на брак со следователем, который редко бывает дома, с каждым годом лишь укреплялось. Но у него были Бронниковы, большая и дружная семья, которая служила для него образчиком настоящего семейного счастья, и в горькие минуты одиночества, когда его душа просила тепла, он все же задумывался о своем будущем и мысленно уже сто раз женился и завел детей.

Ворота открылись, охранник, увидев его, махнул рукой, мол, проезжай. Ребров припарковался под навесом, вышел из машины, взял из багажника пакеты и коробки, в которых помимо игрушек детям были цветы для Жени и Маргариты Борисовой, и по хрустящему снегу направился к крыльцу.

Конечно, его ждали. Его встретил Борис Бронников. Розовое лицо, блестящие глаза, хмельная улыбка. Судя по всему, они уже поужинали и выпили. Друзья обнялись.

— Ребров, черт, снова опоздал. Извини, мы уже давно сели за стол… Детей уже отправили спать. Но мы тебя ждали, Женька сейчас накормит тебя, проходи, дружище!

За его спиной возникла Женя, бросилась к нему.

— Ну привет! Мы тебя заждались!

Она приняла из его рук куртку, шапку, поднесла домашние тапочки, его тапочки. Ребров часто бывал в этом доме, где на втором этаже ему отвели большую и уютную комнату. Помимо тапочек, он постепенно «оброс» и некоторыми другими необходимыми для жизни вещами. Однажды на его день рождения ему подарили ноутбук, который навсегда поселился как раз в его комнате, на письменном столе.

Домработница Галина Петровна уже давно изучила его привычки, знала, что он любит из еды, какой предпочитает чай или кофе, и всегда, когда он здесь гостил, оставляла в его комнате на тумбочке коробку его любимого яблочного сока. Вот почему Ребров чувствовал себя в этом большом доме почти членом семьи, где ему всегда были рады.

Женя на минутку утянула его в сторону и зашептала на ухо:

— Она здесь. Переволновалась. Потеряла сознание. Но потом пришла в себя, мы даже поужинали. Сейчас она в порядке. Вполне адекватная девушка, неглупая, но напуганная предельно. Мы рассказали ей о тебе. Думаю, сейчас, когда нас за столом останется не так много, потому что почти все пошли спать, Рита под коньячок и разговорится.

В гостиной, где собрались Борис, Петр, Женя и гостья, погасили большой свет, на столе горела лишь разноцветная лампа «Тиффани», ее красные, голубые и желтые мозаичные блики ложились на хрустальные бокалы, пироги, закуски, фарфоровые тарелки с золотым кантом, прозрачные графины с вином и соками. В самом конце стола, на месте, которое обычно занимают хозяева дома, Борис или Петр, сидела хрупкая девушка со слегка растрепанными русыми волосами, подстриженными в простое каре, и огромными темными глазами, под которыми залегли сиреневые круги. Это же надо вот так — попасть из грязной камеры и прямо сюда, в чужой дом, к чужим людям, с ворохом вопросов в голове. От такого контраста и потеряла сознание. Не смогла справиться с нахлынувшими впечатлениями. Благо Бориса не боится и испытывает к нему чувство благодарности. Верит ему. Вот почему согласилась приехать к нему домой.