Анна Дубчак – Прогулки в прошлое (страница 15)

— Добрый вечер. — Валерий так увлекся своими размышлениями, что не сразу осознал, что уже несколько минут стоит перед Борисовой с двумя букетами, в которые он машинально вцепился мертвой хваткой. Пионовидные розы — Жене, а хризантемы — Маргарите.

— Это вам, — сказал он, обратившись к Рите и преподнося букет.

Та от удивления тоже растерялась и не сразу сообразила протянуть руку и принять цветы.

— Спасибо. Неожиданно, — проговорила она тихим голосом.

— Меня зовут Валера.

— Рита.

Женя принесла из кухни тарелку с горячим, поставила перед Ребровым. В благодарность получила от него свой букет.

— Спасибо! Очень красивые розы! Давай, Валера, наверстывай, только что подогрела. Мясо, как ты любишь. Пироги — просто сумасшедшие. Очень вкусные.

Борис принес бутылку коньяку, разлил по стаканам.

— Наконец-то приехал.

— Там, у порога, коробки, это подарки детям, — спохватился, непонятно почему растерявшись, Ребров.

— Дети спят, вот завтра и подаришь, — сказала Рита. — Зачем было тратиться? Спасибо, конечно!

Рита, положив на скатерть цветы, отодвинула от себя тарелку, и Борис тотчас поставил перед ней стакан с коньяком.

— Выпейте, будете спать крепче, — улыбнулся он своей широкой и благодушной хмельной улыбкой. — Мы тут переволновались, да? А вы не волнуйтесь, Рита, здесь все свои. Валера — наш семейный друг, следователь следственного комитета. Женька время от времени помогает ему, вечно влипает в разные истории…

Женя прожгла его убийственным взглядом.

— Все-все, молчу! — Он замахал руками, извиняясь. — Рита, сейчас самое время рассказать, что от вас хочет эта непонятная Люба.

— Все как будто бы просто: она сказала, что хочет поговорить со мной о моей сестре.

— Понятненько. — Борис сделал большой глоток коньяка. — Вернее, совсем ничего непонятно. Что же такого вы можете знать о вашей сестре? Давайте вместе подумаем и решим, как вам поступить. Может, и догадаемся, что же такого хочет узнать от вас Люба.

— Рита уже кое-что рассказала мне еще до ужина, — сказала Женя. — Получается, что ничего особенного в жизни Веры как бы и не происходило. Давайте уже по порядку, Рита.

И Рита повторила все то, что раньше и рассказала Жене. О том, где работала сестра, кем был ее муж.

— Возможно, незадолго до ее гибели она успела вам что-то рассказать? Может, случилось что-то неординарное? — спросил Ребров, подбирая хлебом подливку с тарелки. Он старался вести себя естественно, а не как на допросе, тем более что и домашняя обстановка этому способствовала.

— Не знаю, полезная это информация или нет, но незадолго до смерти действительно кое-что произошло… Я рассказывала Борису Михайловичу, что спасла одну женщину, которой стало плохо на улице, что вызвала скорую и что она в знак благодарности щедро отблагодарила меня, подарила «Мерседес». (Ребров уронил вилку.) Так вот, на самом деле вся эта история произошла не со мной, а с Верой. Машину подарили ей, но, когда она рассказала этой женщине (ее зовут Ольга), что представляет собой ее муж, та посоветовала оформить машину на кого-то другого, на человека, которому Вера доверяет. Чтобы муж не отобрал машину, чтобы не заставил ее, к примеру, переоформить ее на него или чтобы при разводе не было сложностей… Поэтому Вера, по совету Ольги, оформила машину на меня.

— Что же вы сразу мне не рассказали? — возмутился Борис. — Это же в корне меняет дело! Кто она, эта благодетельница? И как Вера с ней познакомилась, где ее нашла? Вы извините меня, конечно, Рита, но не понимаю, почему вы с самого начала не рассказали мне об этом? Какой смысл вам было скрывать это от меня?

— Простите меня. Просто я не думала, что это может быть важным.

— Вашу сестру убили, вас посадили за ее убийство, настоящий убийца не найден, да здесь любая мелочь важна! Итак? Говорите!

Рита покраснела от стыда.

— Хорошо, я все расскажу, что знаю. Значит, так. Вера в последнее время стала неплохо зарабатывать, что очень странно, если учесть, что она медсестра, пусть и хирургическая, но в поликлинике, где ее оклад более чем скромный…

— Моя знакомая медсестра получает девяносто пять тысяч в месяц, — проронил Ребров.

— Может, это в больнице, но в поликлинике меньше, во всяком случае, моя сестра постоянно нуждалась. Возможно, если бы она жила одна, то ей вполне бы и хватало этих денег, но поскольку на ее шее сидел и муж, то, сами понимаете… Он только на выпивку и сигареты тратил чуть ли не половину зарплаты Веры. Но дело не в этом. Она решила подработать в своей поликлинике уборщицей и даже несколько раз мыла лестницы, но потом, договорившись со своей коллегой-уборщицей, чтобы та делала это вместо нее и получала за это деньги, нашла себе более выгодный заработок — стала в свободное от работы время ездить к своим пациентам делать перевязки и уколы.

— Не понял… — снова вставил Ребров. — Зачем ей было договариваться со своей коллегой-уборщицей, чтобы та мыла за нее полы, если она могла просто отказаться от этой ставки?

— Я думаю, она просто не хотела, чтобы кто-то узнал, что она подрабатывает частным образом, используя своих же пациентов, которые обращались в поликлинику к хирургу, с которым она вместе и работала. Может, она не была уверена, что этот приработок станет постоянным, и просто решила держать за собой место уборщицы? Я точно не знаю. Я вообще не придала этому значения.

— Я понял. И что же дальше?

— И вот однажды вечером, когда она шла к пациенту, Вера наткнулась на лежащую на обочине дороги, на траве, женщину. Ее еще точно не успели ограбить, она была хорошо одета, на ней были драгоценности, рядом лежала сумочка, в которой наверняка были деньги. Короче, Вера вызвала скорую, и когда та приехала, поехала вместе с этой Ольгой в больницу.

— Женщине реально стало плохо?

— Ну да. Вера рассказывала, что у нее был инфаркт. Что она на самом деле чуть не умерла.

— Возраст этой женщины? — поинтересовалась Женя. — Она в годах?

— Я понимаю ваш вопрос, вы имеете в виду, может, ей сто лет и она впала в маразм? Так вот — нет. Предполагаю, что ей под пятьдесят, но выглядит она значительно моложе. Возраст чувствуется в ее речи, движениях, одежде… не знаю, как объяснить. Возможно, она просто следит за собой или от природы у нее такая кожа…

— Понятно. И что было дальше? — Это снова Ребров.

— А дальше? Эта Ольга нашла ее, они поближе познакомились, и вот таким вот образом эта женщина решила отблагодарить мою сестру — подарила ей хоть и подержанный, но почти новый «Мерседес».

— Вы видели договор купли-продажи? — спросил Ребров.

— Да, конечно! Больше того, я, боясь, как бы моя сестра не связалась с мошенницей (мало ли какие схемы развода сейчас существуют!), сама лично поехала вместе с сестрой к этой Ольге, чтобы убедиться в том, что все чисто. Сами понимаете, не каждый день вам дарят «Мерседесы». Во всяком случае, для нас, для нашей семьи, это было событие грандиозное! Вы бы видели, как разозлился Борис, когда узнал, что мне подарили машину… Он тут же начал запугивать меня тем, что, если я решусь учиться на права, то врежусь в первый же столб… Короче, начал клянчить у меня машину, чтобы таксовать. И я согласилась… Подумала, хватит ему уже бездельничать, путь хоть так поработает.

— Где вы встретились с этой Ольгой? — мягко перебил ее Ребров.

— Она живет за городом, в деревне Кленово, в большом доме.

— В Кленово? — удивился Борис. — Так это здесь у нас, неподалеку…

— С кем она живет?

— Как выяснилось позже, проживает она в Москве, в своей квартире, а в Кленово у нее дом, большущий, она сдает его компаниям, для корпоративов, наверное… Шикарное место. Дом большой, удобный, с бассейном, и все такое, вот только сад запущенный… Я так поняла, это ее бизнес. Словом, она подтвердила, что на самом деле подарила сестре машину. И, прощаясь, пригласила нас с Верочкой погостить в доме. Бесплатно. Очень приятная женщина, скажу я вам.

— Фамилию этой Ольги запомнили? — спросил Ребров. Он уже перестал есть и только пил, не спуская глаз с Риты.

— Да, конечно. Ольга Викторовна Воскресенская.

У Реброва с языка сорвалось сочное грубоватое словцо, которое означало только одно — он был потрясен!

— Так вот, господа, чтобы вы знали! — торжественно произнес он. — Ваша таинственная Люба, которая носит фамилию Сквозникова, на самом деле является вдовой известного (и покойного уже, к сожалению) крупного финансиста и очень богатого человека Игоря Викторовича Воскресенского!

— Ольга Викторовна, Игорь Викторович… — задумчиво произнесла Женя. — Возможно, они родственники. Может, брат с сестрой! Отлично! — захлопала в ладоши Женя, искренне радуясь, что только что в деле, которым она так заинтересовалась, появилось нечто новое, свежее, и, главное, исчез тупик! Теперь они все знали, что могло связывать убитую Веру со Сквозниковой, следовательно, можно было понять и интерес Любы к Рите! То есть общий знаменатель все же есть!

— Вы хотите сказать, что Люба — вдова Воскресенского? — нахмурилась Рита. Вот она почему-то точно не обрадовалась.

Борис встал со своего места и, покачиваясь, подошел к Рите, приобнял ее за плечи. Женя поморщилась, испытывая стыд за такое фамильярное поведение мужа.

— Рита, дорогая, почему такое кислое лицо? Вы же должны, наоборот, радоваться, что теперь наконец прояснилось, кем для вас является Люба. Вернее, что вас может связывать и почему она так заинтересована в вас. Она вдова финансиста Воскресенского, очевидно, брата еще одной вашей семейной благодетельницы — Ольги Воскресенской, той самой женщины, которая одарила вашу сестру машиной. Все четко!