Анна Дубчак – Прогулки в прошлое (страница 16)
— Это я поняла, но какое отношение я могу иметь к этим Воскресенским, что нового я могу ей рассказать о своей сестре?
— А вы сами как считаете? Вам нужно вспомнить что-то важное, чего ждет от вас Люба, — с этими словами Борис, уже не контролируя себя, склонился над Ритой и поцеловал ее по-отечески в макушку. — Как-то так.
— Вы, Рита, — подал голос до этого молчавший Петр, поднимаясь и возвращая не в меру расслабленного брата за стол, — постарайтесь вспомнить, что еще могло связывать вашу сестру с Ольгой Воскресенской. Они встречались, дружили? Быть может, Вера тоже ездила к ней в качестве медсестры, делала ей уколы?
— Или же она была знакома с самим Воскресенским, — предположил Ребров.
— Да… Было кое-что, что сильно бесило меня… — Рита помрачнела и теперь, словно желая укрыться от собственных мыслей и воспоминаний, обняла себя за плечи, тем самым как бы закрываясь ото всех. — Да, они продолжали общаться, и первое время я думала, что Вера действительно ездит к ней, чтобы делать уколы… Но потом, когда Вера, вернувшись под утро домой… Да, не удивляйтесь, она не боялась, что муж предъявит ей за то, что она не ночевала дома, потому что Борис ночью таксовал и возвращался часов в десять-одиннадцать утра. Так вот, когда она вернулась от Воскресенской утром и показала мне деньги, пятнадцать тысяч, я просто развела руками: где ты была и откуда деньги? И вот тогда Вера призналась мне, что она делала уборку в коттедже Воскресенской. Что на следующий день туда должна была приехать компания артистов, и надо бы подготовить дом, привести все в порядок, отмыть…
— Вот запишите все это в блокнот, а потом расскажите Любе, — посоветовала ей Женя. — Кто знает, может, это ее заинтересует, может, эта информация как-то поможет ей найти ответы на свои вопросы и она оставит вас уже в покое?
8. Январь 2026 г
Обморок сделал меня совсем слабой. Еще этот приезд следователя Реброва… Зачем он подарил мне букет? Быть может, чтобы как-то поддержать меня?
Конечно, меня завалили вопросами, но как иначе? Всем не терпелось знать, в чем заключается интрига, что хочет узнать от меня Люба. И я рассказала все, что знала. Мы все хотели знать, что могло связывать мою сестру с Любой. И вдруг совершенно неожиданным образом все разъяснилось: оказывается, Ольга Воскресенская и Люба были (если это, конечно, не совпадение) родственницами, Люба, судя по всему, была невесткой Ольги, вдовой ее покойного брата. Предположили сразу, что такой живой интерес к моей сестре у Любы возник не случайно. Вероятно, она предположила, что Вера могла знать что-то важное, что касалось этой семьи. Причем настолько важное, что ее за это и убили.
Вот такие вырисовывались схема, мотив. А мотив, как известно, может привести и к убийце. Но поскольку Веры уже не было в живых и она рассказать ничего не могла, то косвенной свидетельницей могла быть я. Люба, вероятно, надеялась, что сестра перед смертью рассказала мне какую-то тайну. Вот только я никак не могла понять, какого рода эта тайна. Что хотела через меня узнать Люба? Ясно, что дело не касалось денег, Люба и без того была богата. Значит, ее интересовало что-то другое. Но что?
Я за ужином выпила. Хотела немного расслабиться. Но алкоголь не развязал мне язык, как этого, должно быть, хотели все присутствующие за столом. Меня потянуло в сон. Это и понятно. Сказались бессонные ночи, волнение и стресс.
Последнее, что я вспомнила о сестре и рассказала собравшимся, — это история о том, как моя сестра неожиданно для меня стала домработницей Ольги Воскресенской. Ну да, она помогала ей прибираться в ее доме. Но что в этом такого уж из ряда вон выходящего, если ей за это платили приличные деньги? Да Верочка прямо ожила, когда почувствовала вкус денег. Конечно, это были не баснословные гонорары, но для нее это была существенная прибавка к ее зарплате медсестры. Кажется, я собиралась рассказать еще и о том, что стала подозревать, что моя сестра стала слишком уж много времени пропадать в доме Воскресенской.
Да-да, это было уже незадолго до смерти. Помнится, ей как-то позвонили из поликлиники и спросили, почему она не вышла на работу. Я случайно услышала этот разговор, вернее вопрос, который прозвучал в телефоне, поскольку Вера находилась неподалеку от меня, но вот что именно она ответила, я уже не слышала — Вера вышла из комнаты и уединилась в ванной. То есть она не хотела, чтобы я узнала, почему она не ходит на работу.
Больше таких звонков на моей памяти не было, из чего я могла сделать вывод или предположить, что Вера либо один раз по какой-то причине не вышла на работу, либо вообще уволилась из поликлиники. Расспрашивать ее я не стала, да и вообще, если честно, не придала этому значения. Да, точно, я подумала, что она просто один раз не вышла на работу. Да и зачем вмешиваться так уж активно в ее жизнь, если Вера выглядела счастливой? Вот если бы у нее возникли проблемы, то я точно заметила бы это, но тогда и сама Вера рассказала бы мне, что ее мучает.
Мне всегда казалось, что у нее не было от меня секретов. Да и какой смысл ей было скрывать что-то от меня, если я всегда была самым близким для нее человеком? Рассказала же она про то, что убирается в доме Воскресенской. А какие еще тайны она могла скрывать? Если только случайно увидела или услышала что-то там. Может, она убиралась там не только перед тем, как туда заехали гости, но и после. Что, если после какого-нибудь корпоратива или вечеринки она обнаружила в доме труп? Да мало ли что там могло оставаться? Может, кто-то оставил сумочку или деньги? Или она увидела того, кого не должна была увидеть… Может, какой-то важный господин уединился в спальне с кем-то, кого никто не должен был увидеть… Может, Вера, забывшись и думая лишь о деньгах, сделала снимок и (господи, только не это!) начала шантажировать кого-то, за что ее и убили? Но обо всем этом надо было спрашивать уж точно не меня, а Воскресенскую, это же она была хозяйкой того дома.
Вот так, перебирая версии мотивов смерти моей сестры, я и задремала. Помню, как меня кто-то подхватил на руки и отнес в кровать.
Утром ко мне заглянула Женя, позвала на завтрак. Мне было ужасно стыдно за то, что произошло вчера за ужином. Сначала обморок, потом заснула за столом. Можно было только представить, как смешно и нелепо я выглядела. Хорошо, если не упала лицом в тарелку с салатом или тортом. Ужас! Поэтому я сразу же начала извиняться.
— Рита, что вы такое говорите? Да это мы должны извиниться перед вами, что устроили вам вчера за ужином настоящий допрос…
— Вот уж нет. Я знаю, что такое допрос. Вы хотели мне помочь, и я это очень ценю. Вот только ничего полезного я не рассказала.
— Напротив! Мы считаем, что теперь у нас есть повод заглянуть к Воскресенской! Думаю, она многое могла бы нам рассказать.
И тут я, сомневаясь, конечно, в том, что мои догадки могут оказаться полезными, рассказала Жене о возможном шантаже.
— Точно! Воскресенская же сдает дом для разного рода мероприятий. Что, если там произошло нечто такое, чего не должны были увидеть ни Воскресенская, ни тем более уборщица? А я как-то и не подумала об этом. Да-да, я же читала про шумные вечеринки в загородных коттеджах, которые сдают посуточно. Кого-то убили на вечеринке шампуром, кого-то зарезали ножом. Люди напиваются, ведут себя как скоты… Что, если ваша сестра стала свидетельницей, к примеру, убийства или изнасилования, и необязательно, кстати говоря, стала шантажировать преступника или преступников, а просто пообещала молчать. Может, ей заплатили, не знаю… Но прошло время, и человек, преступник, который переживал за свою безопасность, решил убрать свидетеля. Узнал, где Вера будет отдыхать, приехал на озеро, заехал в лес, оттуда позвал Веру и, когда она пошла на голос, убил ее… Понимаю, звучит глупо, ужасно глупо, но я всегда так — бросаю в воздух разные версии, чтобы потом остановиться на главной… Но версия с вечеринками мне нравится. И, развивая ее, замечу, что если в том доме и произошло преступление, то Вера могла заметить лишь последствия, понимаете? То есть на самой вечеринке ее, само собой, не было, она пришла утром, чтобы прибраться, и увидела то, что не должна была увидеть. Вряд ли само преступление, может, труп, а рядом человека с ножом или пистолетом. Вариантов, как сами понимаете, может быть много. Но может, застала и сам процесс преступления, может, групповое изнасилование. Зашла с пылесосом в спальню, а там… И такое могло было быть.
— Хорошо, предположим, она стала свидетельницей преступления. Но какое отношение это может иметь к Любе?
— Понятия не имею, — вздохнула Женя. — Кто знает, а вдруг в этом доме был ее покойный муж? Вот тогда бы точно все встало на свои места. Хотя официально Игорь Воскресенский умер от сердечного приступа.
— Понятное дело… Судя по всему, он был уважаемым человеком, крупным бизнесменом, миллионером, и, если так нелепо засветился на вечеринке (я имею в виду, его там пристрелили или прирезали, к примеру, в постели любовницы), вряд ли его молодая жена захотела, чтобы об этом узнала общественность. Поэтому и написали, что он умер от сердечного приступа. И тогда интерес Любы к моей сестре был бы оправдан. Вера могла увидеть все это и, как вариант, рассказать мне. Вот чего может ждать от меня Люба — подробностей! Быть может, она предполагает, что сестра рассказала мне об этом случае и назвала имя любовницы… Но это я так, рассуждаю.