Анна Дубчак – Первый выстрел (страница 4)
— Это неправда, — взялся защищать ее Петр, — не следует умалять ее талантов. У нее дар выводить людей на откровенность.
— У нее дар создавать на пустом месте проблему! Вместо того чтобы жить спокойно, заниматься хозяйством и воспитывать ребенка, она занимается расследованиями, подчас рискуя жизнью, вы понимаете?
— С трудом, — искренне призналась Вера. — И что же теперь делать? Женя, вы меня так напугали. Какие еще убийства? Что за бред?
— Пожалуйста, не включай «маму», — вдруг расхохоталась Женя. — Я уже взрослая! И что плохого в том, что я помогаю расследовать преступления? Борис, нечего на меня жаловаться маме. Не хватало только, чтобы вы объединились и начали меня перевоспитывать!
— Вот сейчас, к примеру, у них с Ребровым новое дело, — неожиданно прервал Женю Борис, начав, сам того не замечая, живо рассказывать Вере о трагической смерти молодой женщины. — Представьте себе — женщина покончила с собой, выбросившись из окна девятого этажа…
— Десятого, — поправил его Петр. Он сидел, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. У него был вид человека, который знает эту историю не понаслышке. Вере не оставалось ничего другого, как только внимательно слушать.
— Хорошо, десятого, — отмахнулся от брата Борис.
— Покончила собой, — повторила Вера. — Ну и какое же здесь расследование? Вы же сами говорите, что покончила с собой. Или же ее кто-то столкнул?
— Мам, она на самом деле покончила с собой, — Женя пустилась в объяснения. — В этот день муж объявил ей, что уходит от нее к ее сестре. Вероника и не выдержала этого и, пока муж ходил на кухню за выпивкой, забралась на подоконник и выбросилась. Погибла.
— Вот дура-то… — вырвалось у Веры.
Женя с облегчением восприняла ее реакцию: слава богу, мама адекватна и никогда так не поступит, какую бы гадость ни совершил по отношению к ней ее муж.
— Я поняла, поняла. И что дальше? Обвинили мужа?
— Не в этом дело, да и не виноват он вовсе, нашелся свидетель из дома напротив, который все видел и подтвердил, что девушку никто не сталкивал, — продолжил рассказывать Борис. — Вероника погибла вечером, а утром на том же месте, где лежало ее тело, в траве, обнаружили труп другой женщины, которая была уже зарезана. Вот это убийство мы и расследуем.
— Ого! Ничего себе, совпадение или, я бы даже сказала, загадка, — сказала Вера. — Установили личность убитой?
Женя, отвернувшись, прыснула. Ничего себе, мама включилась в процесс!
— Да, — ответил ей Борис. — Ее зовут Ольга Чумантьева. Ей тридцать семь лет.
— Какая странная и незапоминающаяся фамилия, — заметила Вера. — И что? Каким боком она к этой погибшей девушке? Вы же, надеюсь, понимаете, что совпадением это никак не назовешь. Убийца явно хотел этим что-то сказать. И эти две женщины точно связаны. И как далеко продвинулось следствие? А муж? Может, у него была связь с этой Чум…
— Чумантьевой, — помогла ей Женя, которая сама с трудом запомнила фамилию жертвы. — Мы про себя для удобства зовем ее просто — Чума.
— Главное, чтобы завтра на том же месте не появился еще один женский труп, — задумчиво проговорила Вера, прикусив губу.
3. Сентябрь 2025 г. Чума
Приходила какая-то женщина. Думаю, она из полиции, хотя представилась подругой Оли. Но у Оли не могло быть подруг. Ни одна бы рядом с ней не выдержала. Оля всегда все внимание тянула на себя. Кроме того, Оля живет в каком-то своем мире, в выдуманном, и ей там вполне комфортно. Подруга бы посмеялась над ней, стала бы ее урезонивать, мол, что ты такое напридумывала, да кто тебе поверит? Но она в своих фантазиях была так убедительна, что вот лично я ей верил. Вернее, мне хотелось ей верить.
Я ничего о ней не знал, откуда она, из какой семьи и кто ее родители. Мы познакомились с ней в кафе. Это была окраина Москвы, я возвращался с дачи, и у меня сломалась машина. Я вызвал эвакуатор и забежал в придорожное кафе. Была осень, прямо осень такая осенняя, холодная, промозглая, я терпеть не могу такую погоду. Моя жена с маленькой дочкой отдыхали в это время в одной из жарких стран. Они уехали, и я вдруг почувствовал себя совершенно свободным. То есть я мог расслабиться и ничего не делать. Великое множество домашних дел, каких-то поручений, которые мне беспрестанно давала жена, что-то там отвезти-привезти, куда-то заехать, с кем-то встретиться… Моя жена командовала мной, но не скажу, что мне это не нравилось. Кто командует, тот и несет ответственность, между прочим.
Так вот, я остался один, и пустая квартира давила на меня своей тишиной. Впереди было два выходных, и я решил отправиться на дачу. Собрал там оставшиеся зимние яблоки, свернул и уложил в сарае шланги, снял краны, перекрыл воду, выпил чаю, после чего отключил и электричество. Словом, подготовил дачу к зиме, запер ее и поехал домой.
И вот, пока дожидался в кафе приезда эвакуатора, заметил неподалеку от себя сидящую за столиком девушку. Шатенка, худенькая такая, хрупкая, в накинутой на плечи курточке, сидела, обхватив ладонями большую прозрачную кружку с какао, и тоже, по-видимому, грелась.
Я сразу же попытался представить себе ее раздетой. Мужчины меня поймут. Я разглядывал ее всю от макушки до маленьких розовых пяток. И она была прекрасна. В какой-то момент я увидел ее не в маленькой капсуле своего воображения как бы отдельно от того места, где она находилась, а прямо там, в кафе. И все присутствующие мужчины тоже, как и я, не сводили с нее глаз.
Я в бешенстве оглянулся, тряхнул головой, но все оставалось на месте: эта худенькая обнаженная девушка и глазеющие на нее мужики.
Оказывается, я заснул! Может, на минуту или две. Передо мной стояла чашка кофе, который принесла мне официантка, которую я не заметил. Моя девушка уже была одета в курточку и, кажется, плакала. Во всяком случае, кончик маленького аккуратного носа ее порозовел, а веки от размокшей туши почернели. Но даже эта неприбранность ей шла и добавляла трогательности.
Я подсел к ней. Спросил, что случилось и почему она плачет. Она сказала, что с ней-то все в порядке, но что она не так давно познакомилась с одним человеком, случайно, в Зарядье, в лектории, где слушала лекцию о естественных науках, потом они вместе пошли пить кофе, но как потом оказалось, этот человек был очень голодным, и тогда она решила его угостить там, в гастроцентре, заказала утку.
Она рассказывала это мне с такой готовностью и так четко, гладко и с подробностями, словно заранее знала, что я непременно подсяду к ней и спрошу, почему она плачет. Но у меня было много времени, и вот, чтобы не скучать, я с удовольствием слушал ее. И поначалу меня снова начало клонить в сон, но потом, когда я начал вникать в то, что она говорила, мой сон улетучился. Такого я еще не слышал! Да я и с самого начала никак не мог понять, что за бред она несет об ушах этого человека.
— Он еще совсем молод, — рассказывала она мне (ее, кстати, звали Оля), — ему на вид было лет двадцать пять, ростом невысок, худощав, но самое удивительное в нем — это, конечно, его невероятные уши! Вы можете себе представить, что у нас здесь, в Москве, реально (!) можно встретить такого вот удивительного человека! Нет, я слышала, конечно, что в мире проводят немало экспериментов по выведению человека-животного с заданными свойствами. Согласно некоторым сведениям, ученые добились даже того, что в организме трансгенных мышей-химер могут вырабатываться человеческая сперма и яйцеклетки…
Я не сразу начал вникать в то, что она говорила мне, как-то несерьезно к этому отнесся. Между тем она продолжала, быстро проговаривая словно заученный наизусть текст:
— По словам Дэвида Магнуса, директора Стэнфордского центра биомедицинской этики, осталось только оплодотворить спермой самца мыши-химеры самку химеры, изъять оплодотворенную яйцеклетку и поместить в чрево суррогатной матери. Она выносит плод и родит младенца, однако его настоящими родителями будут мыши-химеры… Представляете?!
И вот тут я проснулся окончательно и прекратил глазеть на нежную кожу Олечки, на голубую жилку в области горла.
— Подождите! — Я смотрел уже ей прямо в глаза. — Вы что, хотите сказать, что вы накормили уткой существо, родителями которого являются мыши-химеры?
— Да он сам химера! — Пылко зашептала она, смахнув слезы со щек. — Он — жертва жуткого и бесчеловечного эксперимента! Какие-то наши ученые поработали над клетками, не знаю, генами, что-то там соединили, смешали, и вот, готово дело — перед нами вроде бы человек, но, повторяю, его родители — мыши. Да и уши у него такие серые с розовым, пушистые… Он прикрывает их волосами, чтобы не пугать людей.
Мне бы расхохотаться, но я боялся, что расхохочусь даже не до слез, а до истерики, обморока или даже смерти.
— И?… — Честно, я едва сдерживал смех, внутри меня все клокотало и грозилось прорваться наружу. — В чем проблема? Почему вы плачете-то?
— А вы не понимаете, жестокий вы человек! Мне его так жалко… — И тут же выдала на-гора главное: — Он собирается в Америку, чтобы ему поменяли уши с мышиных на человеческие, он копит деньги на визу, билет… Теперь ясно?
— Мне кажется, сейчас не самое удачное время для визы и поездки в Америку, — я решил включиться в игру. — Но ему-то видней.