Анна Дубчак – Первый выстрел (страница 3)

— Прими душ, переоденься, сейчас будем обедать, — сказала Женя, — потом познакомлю тебя со всеми обитателями дома.

— Только, пожалуйста, не представляй им меня как Веру Евгеньевну. Терпеть не могу, ты знаешь, свое отчество, да и вообще, я же еще молодая, поэтому имени будет достаточно.

Да, именно так она и сказала Жене, словно оправдываясь, когда встретила своего Александра, Сашу, преподавателя университета, который был младше нее на девятнадцать лет, и в которого она влюбилась без памяти. Когда она выходила замуж, ей было сорок четыре, а ему двадцать пять. Но мама и правда не выглядела на свои сорок с хвостиком, ей можно было тогда от силы дать лет тридцать. Высокая, стройная, с копной светлых волос. Лицо совсем молодое, без единой морщинки.

Сейчас же она потускнела, поблекла, и дело было даже не в коже, которая до сих пор была гладкой и свежей, или морщинах, которых прибавилось совсем немного, разве что печальные тонкие лучики, сбегающие от ноздрей к уголкам рта. Все дело было в ее глазах, в притаившейся там грусти.

— Так как же тебя звать? Просто Вера?

— Ну да. Конечно.

— Тебе что-нибудь нужно? Халат там, не знаю… — Женя и сама не знала, зачем спросила про халат. Мама терпеть не могла халаты.

— У меня все есть. Скажи, они не съедят меня? Я имею в виду твоих домашних. У тебя же целый штат! Плюс эти братья…

— С каких это пор ты стала бояться людей?

— Не знаю… — Она развела руками, и было в этом жесте столько слабости и растерянности, что Жене захотелось заплакать. Она подошла и обняла мать.

— Мам, здесь живут хорошие люди, сама в этом скоро убедишься. Так что давай, приводи себя в порядок и выходи на террасу. Сегодня солнечно, тепло, будем ужинать там.

Конечно, все в доме знали о приезде Веры. Во-первых, ее встретил Петр (Бориса не было дома), он поздоровался с ней, принял чемодан и проводил до комнаты Жени. Но мама, по-видимому, была так взволнована, что не поняла, кто перед ней, а потому могла принять его как за водителя, так и за зятя.

Кроме того, в детской, куда Женя проводила ее к внуку, она познакомилась с няней Соней. А когда они вместе с Женей направлялись уже на террасу, им повстречалась Галина Петровна, в руках которой была большая корзинка с пирожками. Домработница вежливо поздоровалась с матерью хозяйки.

Мама, вероятно для того, чтобы казаться еще стройнее и моложе, надела черные узкие джинсы и обтягивающую красную кофточку. Женя, увидев ее, в очередной раз восхитилась ею:

— Мам, ты выглядишь просто потрясающе! — И тут же, без перехода и довольно жестко: — Как соберешься с духом, так расскажешь мне про своего Александра, хорошо?

Женя не могла сдержаться, она чувствовала, что приезд мамы вызван уж точно не сильным желанием повидаться с дочерью и внуком. Что-то случилось и ей пришлось уехать. Понятное дело, что детей она оставила либо с мужем (причем не исключено, что Александр действительно увез их на море), либо с кем-то из близких подруг. Но то, что между ними произошла ссора, Женя не сомневалась. Иначе что помешало бы маме приехать всей семьей? Она же понимала, как обрадуется Женя такой встрече!

— Женя, этот козел изменил мне, что же еще? Прощения просил, чуть ли не на коленях ползал, говорил, что жить без меня не может, что детей любит… Билеты в Сочи были уже куплены, вот они и полетели втроем, без меня. И прощать я его не собираюсь. Это если в двух словах.

Женя остановилась, слезы подступили совсем близко. Еще немного, и она расплачется. Как же ей хотелось обнять мать, прижать к себе, и как же она была ей благодарна за это откровение. До двери оставалось несколько шагов, и сейчас, когда они были вдвоем и их никто не видел и не слышал, она могла дать волю своим чувствам. Да, она почувствовала, как исчезает между ними напряжение, как мама возвращается к ней, и как же они друг по другу соскучились, как же им все эти четыре года не хватало друг друга — и Женя снова обняла мать.

— Женечка! — Мама прижалась к ней и зашептала тихо и быстро, желая за несколько секунд выговориться. — Ты прости меня… Знаешь, я словно в другом измерении жила все эти годы… Ты можешь мне не поверить, но мне было тупо стыдно перед тобой за этот брак, за то, что я, очертя голову, бросилась в эти отношения. Потом беременность, проблемы со здоровьем и постоянная, хроническая ревность, переходящая в паранойю… Вот, собственно, и вся моя жизнь без тебя. И стыдно, стыдно…

Послышался звук шагов, Женя обернулась и увидела Петра. Нарядный, уже не в своем «обломовском» халате, в котором он так любил расхаживать по дому, а в светлых брюках и легком джемпере мятного цвета. Он сиял, глядя на Веру.

Мама отпрянула от Жени, испугавшись, что появившийся неожиданно за их спинами мужчина мог услышать ее исповедь.

— Мама, познакомься, это Петр, брат Бориса.

— Очень приятно, — Петр поцеловал руку Веры. — Но разве вы можете быть Жениной мамой? Вы слишком молоды для этого…

В эту самую минуту дверь распахнулась и в холле появился румяный, бодрый и какой-то радостный Борис. Конечно, он был предупрежден Женей о приезде мамы. То ли он на самом деле радовался этому и хотел познакомиться со своей тещей, то ли у него был просто хороший день, может, он выиграл дело и уже успел отметить это, но, как бы то ни было, Борис был в прекрасном расположении духа, и Женя как-то успокоилась.

— Женя, ты хочешь сказать, что это моя теща? Ты ничего не перепутала? Я Борис! Правда, мы уже виделись, но все равно, вдруг вы меня подзабыли?! — Представился он Вере и по-родственному обнял ее. — Вот это да! Какая же вы красавица и как молодо выглядите! Все молодеете и молодеете с каждым годом!

Женя зажмурилась, боясь услышать нечто вроде «…вот что значит выйти замуж за молодого парня». Но, к счастью, этого не случилось.

— Стол уже накрыт, я сейчас быстро переоденусь, помою руки и присоединюсь к вам! Там пирожки! Умираю хочу есть. Женечка, пусть Соня возьмет Мишу и посидит с нами за столом, так скучаю по нему…

Значит, ничего не отмечали в ресторане, подумала Женя, и он не пил. Приехал, получается, на своей машине, а радостный такой просто потому, что ему хорошо.

За столом собрались все обитатели дома, даже Сергея, садовника, пригласили. Со временем он стал своим в доме, его все полюбили, как и двух нянь, Соню и Машу, Галину Петровну и ее мужа Юрия, водителя.

Но Галина Петровна, перекусив, быстро ушла, за ней приехал муж, потом куда-то исчез и Сергей. Няни тоже, поужинав и накормив Мишу и Милу, пошли укладывать их спать. Остались Женя с мамой и Борис с Петром.

Мужчины пили виски, выпила немного и Вера.

— Как у вас здесь хорошо… Честное слово! — Она расслабилась немного и выглядела уже не так напряженно, как в первые минуты своего пребывания в доме. — Такая красота! Сад просто дивный! И эти розы… Понимаю, что они уже отцвели, но представляю, как здесь было красиво летом! А ваша Галина Петровна — настоящий клад. Я же знаю, что Женечка не умеет готовить…

Она повернулась к дочери, как бы проверяя, не обидела ли она ее.

— Мам, ты не поверишь, но я учусь! — Женя не то что не обиделась, а наоборот, не могла нарадоваться тому, что рядом с ней сидит мама, здесь и сейчас, и что это не сон. — А куда деваться, все-таки семья. Петр вот, например, учит меня запекать курицу… Да много чего еще.

Женя несколько раз порывалась заплакать от переполнявших ее чувств. И от радости, и от жалости к маме.

Когда Борис хорошо уже выпил, то, окончательно расслабившись и уже воспринимая Веру как близкую родственницу, все-таки она была его тещей, поделился с ней тем, что, видимо, мучило его, лишало покоя — об увлечении Жени расследованиями.

— Не поняла… — Вера, тоже для храбрости и чтобы не думать о своем, выпив, не сразу поняла, о каких-таких расследованиях идет речь. — Ты что, учишься на юриста?

— Все не так, — вмешался Петр, решивший внести ясность. — Женечка не учится на юриста. Просто у нее талант, она умеет ладить с людьми, входит в доверие и потрошит их как рыбу!

— Петя. Какая еще рыба?! — расхохотался Борис. — Ты сейчас совсем запугаешь Веру. Петр имеет в виду, что Женя помогает нашему другу, следователю Валере Реброву, раскрывать дела! Убийства!

— Это как же? — нахмурилась Вера и повернулась к Жене. — Разве так можно? Это же все серьезно, насколько я понимаю. Ты что, ищешь убийц?

Женя молчала. Разговор на эту тему она планировала начать гораздо позже. Не рассказывать матери о своем увлечении, о том, чем она занимается помимо домашних дел, она тоже не могла, потому что уже завтра утром она должна была отправиться в Москву на встречу с Ребровым — у них было новое убийство!

— Вы не переживайте, — попытался успокоить ее Петр и даже протянул к ней руку, чтобы коснуться ее, но зацепил рукавом графин с соком и опрокинул его. К счастью, графин был почти пуст. Женя бросилась Петру на помощь, схватила салфетки и принялась промокать остатки апельсинового сока на скатерти. — Спасибо, Женечка! Верочка, дорогая, Женя просто опрашивает свидетелей, собирает информацию, вот и все! Конечно, иногда ей приходится рисковать, она же не знает, где убийца…

— Женя… — прошептала Вера, уставившись на дочь. — Это правда? Тебе это нужно?

— Ваша дочь, дорогая Вера, — словно протрезвев, начал объяснять Борис, хотя со стороны это выглядело так, словно он собирается пожаловаться теще на свою жену, — совсем не знает страха! Она встречается с незнакомыми людьми, представляется им… даже не знаю кем… Но как-то умудряется разговорить их, выведать важную информацию, и ей это удается по той лишь причине, что ее воспринимают просто как обычного человека, женщину.