Анна Долго – Закулисье погибшей актрисы (страница 4)
Дорога от офиса издательства до жилого комплекса, где проживала Ада, занимала немногим больше получаса. Можно было проехать несколько остановок на метро, но прогуляться по любимому городу приятнее. Погода никак не хотела смириться с наступлением лета, холодный ветер продолжал свой натиск на жителей Петербурга вопреки занявшему свое место на календаре июню. Аделина прошла мимо невысокого и сильно худого парня с длинными, торчащими вверх волосами, выкрашенными в белый цвет. Парнишка читал рэп собственного сочинения, будоража проходящих мимо туристов. Ада улыбнулась, подставив лицо освежающему ветру, пробиравшемуся под полы ее серого пальто. Она обернулась, чтобы еще раз бросить взгляд на начинающего рэпера, и заметила мужчину – высокого блондина в красном свитере, который шел на небольшом расстоянии сзади нее. Их взгляды встретились, и по спине девушки пробежали мурашки. В глазах случайного прохожего не было безразличия – в них была цепкость и нетерпение хищника.
«Наверное, показалось» – подумала Ада, но сердце застучало сильнее, а шаг ускорился. Она завернула за угол, прошла несколько метров и повернула голову, чтобы посмотреть назад. Мужчина продолжал идти за ней, даже не пытаясь таиться. Смотрел открыто, с вызовом, будто требуя то, что Аделина была ему должна.
Мысли девушки заметались в панике, а рука сама потянулась к сумке. Где-то там, на самом дне, лежит визитка того привлекательного полицейского с ледяным взглядом. Нащупав небольшой прямоугольный кусок картона, Ада на бегу набрала номер и занырнула в один из проходных дворов Петербурга.
***
Феликс вошел в знакомое до каждой трещинки на стене здание, вдохнул запах потерявшей лоск роскоши, перемешавшийся с нотками хлорки. Квартира в доме Барышникова досталась ему от бабушки. Здесь прошла вторая половина его детства после гибели родителей. Он любил этот дом, лелеял теплые воспоминания, оберегавшие его от тоски и одиночества. Несмотря на тяжесть утраты, он всегда чувствовал поддержку, исходившую от дяди и бабушки. Они не смогли заменить ему маму и папу, но их забота, продиктованная не долгом, а любовью, создавала вокруг маленького Феликса атмосферу семьи.
Дом был построен в конце девятнадцатого века в стиле модерн, фасад здания, украшенный лепниной, давно нуждался в реставрации, и Феликсу всегда было грустно смотреть на увядание этого пятиэтажного символа канувшей в далеко ушедшее прошлое эпохи. Ему нравилась дореволюционная архитектура – каждый доходный дом строили по особому проекту, наделяя здание индивидуальными особенностями, присущими только ему, словно делая его живым, уникальным. В начале двадцатого века архитектурное детище Александра Барышникова стало притяжением для людей, приобщенных к искусству. Именно здесь, в доме номер тридцать один по улице Марата в начале двадцатого века нашло для себя пристанище издательство «Шиповник», давшее начало творческого пути многим писателям. Здесь же печатали свои произведения Иван Бунин, Александр Блок, Андрей Белый. Кроме этого, под сводом гостеприимного дома Барышникова располагались в те времена Императорское Русское театральное общество и балетная студия. Все это было давно и теперь стало лишь историей на страницах учебников и дорогостоящих книг с пестрыми фотографиями, приукрашающими реальность.
Феликс вошел в свою просторную квартиру, словно переступив временной порог. Здесь все оставалось так же, как было при бабушке. Все тот же дореволюционный стиль, который она старалась поддерживать, покупая предметы интерьера, стилизованные под начало двадцатого века, на блошином рынке. Стены украшала ажурная белая лепнина и картины маслом родом из девятнадцатого века. Вся мебель дополняла антураж, она была либо сохранившимся раритетом, либо новоделом, сделанным под винтаж. Из этой идеально слаженной дизайнерской стилистики выбивался только большой телевизор, прикрепленный к стене, словно бородавка на безупречном лице. Но такова цена слияния уюта, продиктованного собственным вкусом, и потребностями современного человека.
В просторной комнате с выходом на балкон стояла трёхъярусная клетка. Маленький воробушек, услышав шаги хозяина, зачирикал и радостно запрыгал по жёрдочкам вверх.
– Соскучился, Дигл? – ласково спросил Фикс, выпуская птаху полетать и размять крылья.
В конце прошлого лета Феликс случайно заметил выпавшего из гнезда неоперенного птенца. Тот сидел на земле, обреченно опустив вниз клюв, и ожидал смерти. Фикс не смог пройти мимо, приютил, выкормил, выпускать под зиму не стал. Птичка быстро стала ручной, привычной к клетке. Так Дигл и остался жить с Фиксом. Вдвоем не так одиноко, да и возвращение домой стало желаннее – теперь его ждали, его приходу кто-то радовался…
Феликс сварил себе кофе с долькой апельсина и щепоткой черного перца, сделал бутерброд с сыром и сел за стол. Дигл прыгал рядом, склевывая крошки со стола. Белая ночь сопротивлялась наступлению темноты – только сгустившиеся на небе тучи, с угрозой взиравшие на град Петра, создавали атмосферу серости и недосказанности. Словно между днем и ночью встало что-то тоскливое, готовое пролиться на землю потоком дождя. Феликс уставился в стену и потонул в воспоминании…
Дигл прыгнул к нему на руку и потерся маленькой головкой, соскучился по ласке. Феликс включил телевизор, нужно было заглушить воющие в голове мысли. Шла реклама, и он уже хотел переключить канал, как показали ее, Таис Крестовскую. Густые длинные волосы падали на плечи шелковой мантией, большие зеленые глаза манили, завораживали, тонкая, но при этом женственная фигура вызывала желание. «Магнетическая женщина» – подумал Фикс, и тут зазвонил телефон. Он услышал в трубке срывающийся женский шепот, не сразу поняв, кто звонит и что от него хотят. Та самая девушка, свидетельница. Ее преследует мужчина, и еще она сказала, что должна передать ему что-то важное, о чем раньше забыла. В мгновение Феликс, вскочив из-за стола и посадив в клетку своего пернатого друга, выбежал из квартиры, забыв взять с собой куртку. Он мчался в своем автомобиле по ночному городу с одной лишь мыслью – «Успеть!».
***
Ада старалась игнорировать вонь, которой пропитывалась сама, сидя за мусорными контейнерами. Каким бы некомфортным ни было ее укрытие, оно выполняло свою функцию. Во внутренний дворик дома вслед за девушкой вошли двое мужчин – тот, кто ее преследовал, и еще один, чуть ниже ростом, коренастый, с короткими черными волосами. Озираясь по сторонам, они заговорили, и, к удивлению Ады, их речь звучала на английском языке.
– Where did she go? («Куда она подевалась?») – спросил блондин, в его интонации сквозило раздражение.
Поддавшись зову журналистской натуры, Ада включила запись на диктофоне смартфона.
– Are you sure she has the flash drive? («А ты уверен, что флэшка у нее?»). – Тот, что был ниже ростом и с темными волосами, смотрел на своего товарища с упреком.
– I saw this woman with my own eyes. She picked something up from the ground and put it in her bag. If the police had found the flash drive, our man would have known and reported it to us. («Я своими глазами видел, как эта женщина подняла что-то с земли и положила к себе в сумку. Если бы флэшку нашла полиция, то наш человек бы знал и сообщил нам.»)
– She could have had time to convey («Она могла успеть передать»). – Темноволосый насупился и уставился на мусорные баки, словно мог посмотреть сквозь них.
Ада сжалась, боясь дышать. Она мало что понимала из того, что говорили двое мужчин, и корила себя за плохое знание английского языка.
– If she did it, then we're finished. («Если успела, то нам конец») – Блондин побледнел и слился с волосами.
Из контейнера вылезла крупная крыса, с презрением посмотрела на притаившегося на ее территории человека и спрыгнула прямо на кроссовок Аделины. Девушка закричала и, только услышав собственный крик, поняла, что это не тот случай, когда стоило отдавать предпочтение обществу людей.
Темноволосый мужчина ринулся к мусорке, отшвыривая ногой валяющиеся на земле пакеты с отходами. Цепкая рука схватила Аду за воротник пальто и потащила за собой.
– Where's the flash drive? («Где флэшка?») – Слова проникали в ушную раковину, не находя понимания.
– Я не понимаю? Что вам от меня нужно?
Аделина отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то из уроков английского языка, что могло ей сейчас помочь. Но на ум приходила только фраза «Who is absent today?» («Кого сегодня нет?»), потому что ее она слышала от учителя на каждом уроке на протяжении всей школьной жизни. Но вряд ли этот вопрос смог бы помочь установить взаимопонимание с двумя мужчинами, не намеревавшимися шутить.
Аду уронили на асфальт и резким движением сорвали с плеча сумочку. Темноволосый достал пистолет и прицелился в лежащую девушку, в то время, как его светловолосый напарник вытряхивал на землю скопившиеся талоны на метро, складную расческу, гигиеническую помаду и новую пудреницу за две с половиной тысячи рублей. Вот ее-то Аделине было сейчас жальче всего.