Анна Долго – Закулисье погибшей актрисы (страница 6)
Сзади них пристроился большой черный джип. Фикс глянул на него мельком и повернул направо. Черный джип повернул следом. Феликс перестроился во второй ряд и нажал на педаль газа. Джип не отставал. Не могло быть сомнений, что за ними велась слежка.
– А мы точно правильно едем? – решилась спросить Ада, после того как их автомобиль снова совершил резкий поворот, хотя стоило бы продолжить путь в прямом направлении.
– Нет, – ответил Фикс и больше ничего не добавил.
«И как это понимать? – подумала Аделина. – Что за человек такой ужасный?».
Феликс решил свернуть в арку проходного дома, чтобы выехать с другой стороны, но стоило въехать во внутренний двор, как он понял свой промах. Второй выезд преграждал припаркованный минивэн.
– Cazzo! – выругался Фикс и с силой ударил кулаком по рулю.
– Это на каком языке? – Ада не понимала, что происходит, зачем они сюда заехали и что за слово произнес сейчас следователь. Но из всех роящихся в голове вопросов решила задать именно этот. Он ей показался наиболее нейтральным, не способным вызвать негатив.
– На итальянском. Выходи.
Когда они вышли, Феликс встал впереди Ады, закрыв ее собой. Черный джип уже въехал во внутренний дворик постройки и остановился. Фикс осмотрелся по сторонам, пытаясь сообразить, в какую сторону бежать в случае нападения. Вариантов было два – перепрыгивать через припаркованный минивэн или вступать в драку и прорываться к входной арке. Оба не подходили, учитывая то, что он не один.
Задняя дверь джипа открылась, и оттуда вышел Дмитрий Горецкий.
Глава 3
Дмитрий
Лицо Горецкого растянулось в широкой доброжелательной улыбке, он медленно приблизился к насторожившемуся Волконскому и произнес:
– Простите меня, Феликс Аркадьевич, за мое настойчивое преследование. Просто увидел вашу машину и решил, что это знак. Мне очень нужно с вами поговорить, и желательно сейчас. Завтра утром я уезжаю в Москву по делам, и неизвестно, когда вернусь.
В глазах Феликса мелькнуло недоверие, но опасности он не ощущал. Ему и самому хотелось бы о многом поговорить с претендентом на кресло губернатора.
– Видимо, разговор со мной для вас очень важен, – ответил Фикс, и Ада уловила в его интонации нотку враждебности.
Ей самой Дмитрий Горецкий нравился. Она даже собиралась голосовать на выборах именно за него. Привлекательный внешне, учтивый в общении, он казался человеком дела и принципов.
– Именно так, Феликс Аркадьевич. Здесь, буквально в двух шагах, находится весьма уютное книжное кафе. Могу я вас пригласить на чашечку кофе?
Ада чрезмерно настойчиво вглядывалась в суровое лицо следователя, желая услышать из его уст согласие. Давно она не бывала в таких атмосферных питерских заведениях, а еще ее распирало любопытство, что же такое хочет сказать Горецкий.
– Пожалуй, можно, – в своей краткой манере ответил Фикс.
Они медленным шагом в полном молчании повернули за угол и вошли в небольшое помещение, заставленное стеллажами с книгами и небольшими столиками, над каждым из которых висела лампа. Удобство мягких стульев Ада оценила сразу, а ее измученная после отсидки за мусорными баками спина с благодарностью распрямилась.
Всю дорогу Аделина сдерживала себя, чтобы не сказать лишнего, и теперь, находясь в безопасности и комфорте, остановиться уже не могла.
– Как здесь уютно и тепло! О, вот и «Преступление и наказание». Как раз сейчас читаю. Мне так нравится. Федору Михайловичу удалось провести настоящее исследование человеческой души.
К ним подошла молоденькая официантка, готовая принять заказ.
– Мне, пожалуйста, вот этот вот медовик и большую кружку капучино с корицей, – Аделина улыбалась во весь рот, а ее глаза сверкали счастливым блеском. Недолго… пока не встретились с острым взглядом Фикса.
– Эспрессо, пожалуйста, – сделал он свой выбор, даже не глядя в меню.
– И мне только эспрессо, пожалуйста, – приветливо улыбнулся официантке Горецкий.
Девушка сделала запись в блокноте и быстрой походкой удалилась. Правда, вскорости вернулась с большим подносом в руках.
Аделина посмотрела на двух угрюмых мужчин, сидящих молча, и поняла, что ей требуется замолчать. Она разделила на две половины принесенный ей кусок торта и засунула в рот сразу один из получившихся кусков, чуть не подавившись при этом. Зато теперь она точно не сможет ничего сказать!
– Итак, о чем вы хотели со мной так настойчиво поговорить? – спросил Фикс.
– Феликс Аркадьевич, я прошу понять меня правильно. Таис занимала особое место в моей жизни. Она была единственной женщиной, которую я любил, которую принимал со всеми ее недостатками.
Ада поперхнулась, услышав слово «недостатки» рядом с именем Таис Крестовской.
– Ее трагическая гибель оставила в моей душе огромную рану, поверьте мне, – продолжил Дмитрий. – Но я не простой человек. У меня много обязательств перед другими людьми. Как вы знаете, моя кандидатура выдвинута на пост губернатора. Это большая ответственность для меня, и прежде всего – перед теми, кто в меня верит, перед моими избирателями. Я не могу их подвести. Если интерпретировать смерть моей жены как самоубийство или же рассматривать с уголовной точки зрения, то ваше расследование может нанести существенный урон моей репутации. И конкуренты обязательно используют интерес следствия ко мне против всей моей команды. Я знаю, что вы не верите в версию о несчастном случае – но уверяю вас, что, скорее всего, все произошло именно по неосторожности самой Таис.
– А если вашу жену убили? Вы не хотите наказать тех, кто это сделал? – голос Феликса сквозил холодом, как ветра Петербурга.
– Что это изменит? Вернет ли ваше расследование Таис? Уменьшит ли мою боль от потери?
Феликс вспомнил, с какой настойчивостью дядя Боря искал мерзавцев, изнасиловавших Софу. И он их нашел. Фикс присутствовал на судебном разбирательстве, видел их затравленные лица, когда выносили приговор… Стало ли ему легче? Нет!
– Я уверен, Дмитрий Константинович, что ваша жена не сама бросилась вниз, и не по воле несчастного случая.
Дмитрий сжал губы и развел в стороны руки.
– Я знаю, насколько вы упертый человек, Феликс Аркадьевич. Навел справки. И боюсь, что мне вас не переубедить. В таком случае, я обращаюсь к вам с просьбой. Проводите свое расследование максимально деликатно. Вы знаете, я человек состоятельный и влиятельный, а это дает мне некоторое преимущество.
– Вы мне угрожаете? – Фикс задал свой вопрос без эмоций, спокойно делая глоток черного крепкого кофе.
– Что вы? Как вы могли подумать! Вовсе нет! Я говорю о том, что буду перед вами в неоплаченном долгу, если вы выполните мою просьбу и не создадите мне проблем. А моя помощь может быть для вас полезной.
– Давайте откровенно, – старший следователь элегантно поставил чашку с бодрящим напитком на блюдце. – Вам есть, что скрывать? Вы чего-то боитесь?
Горецкий улыбнулся своей обаятельной улыбкой и смущенно опустил глаза.
– В нашем браке все было непросто. Когда мы с Таис познакомились, я был очарован с первой минуты. Влюбился как мальчишка, совсем потерял голову. Она казалась неземной и недоступной. Ее согласие стать моей женой сделало меня самым счастливым человеком на свете, но и после свадьбы она оставалась для меня неприступной крепостью. Всегда замкнутая, погруженная в свои мысли. Она настояла, чтобы мы спали в разных комнатах. Я сгорал от страсти рядом с ней, но она оставалась холодной, как лед. Мы жили под одной крышей, но по сути оставались чужими друг другу людьми. Я подозревал, что у нее кто-то есть. Что она мне изменяет.
Дмитрий замолчал. Произнесенные им вслух слова ранили его самого. Фикс тоже молчал, давая возможность собеседнику передохнуть и продолжить.
– Я даже опустился до того, что обыскал ее комнату, но не нашел ни одного доказательства своего предположения. Но и это еще не все. Я обратился к частному детективу, просил за ней проследить. Если у Таис и был другой мужчина, то они были очень осторожны. Тогда я стал себя убеждать, что все причуды моей жены – не более, чем сложности в характере творческого человека. И, все же, я и сейчас допускаю неверность своей супруги. Если вы вдруг выясните факт ее измены, то эта информация пойдет на руку моим конкурентам. Мне бы не хотелось прослыть рогоносцем, я очень дорожу своей репутацией.
Феликс приподнял левую бровь и сделал глоток кофе.
– Таис бывала в Англии? – прозвучавший вопрос резко сменил тему и заметно смутил Горецкого.
Аде хотелось сейчас треснуть Феликса по лбу блюдцем. Ей казалось, что холодность и бездушие старшего следователя задевают чувства претендента на кресло губернатора, а Дмитрий ей был симпатичен как человек. Лично она прониклась к его просьбе и по-человечески сочувствовала.
– Да, она уезжала больше чем на месяц в Лондон на съемки рекламы. Как раз в день своей гибели вернулась. Это было неожиданно. Мне она сказала, что вернется только через три дня. Я был в Сочи, занимался делами своего отеля и неожиданно узнал о том, что она уже прилетела. Сразу все бросил и помчался в Петербург на своем частном самолете. Хотел поскорее ее увидеть, соскучился.
На последних словах голос Горецкого дрогнул. Было заметно, что он испытывает муку, вспоминая гибель жены. Феликс задумался, между его бровей пролегла складка.
– Реклама чего? – спросил он, не выходя из своих раздумий.