Анна Долгарева – Из осажденного десятилетия (страница 55)

и увидела глиняных котов. Они были смешные,

я взяла на руки одного, самого маленького. Тогда

хозяин засмеялся и сказал мне: «Берите быстрее:

если оставите, он будет плакать». У него были голубые

глаза, и он был размером с толстопопого живого кота.

Я подумала, что теперь, кроме свечи на окне,

будет кому посидеть со мною в этом ноябрьском

финале.

Я расплатилась, и мы с котенком уехали ко мне,

в пустую квартиру, где меня не ждали.

*

Он смотрел своими глазами, удивлёнными и голубыми,

глиняными, а я плакала и говорила, сидя с ним

в одеяле,

как мои мужчины меня когда-то не полюбили,

как тринадцать моих друзей меня любили, но пере-

стали,

как мне двадцать шесть, мне холодно и одиноко,

как я никого не люблю и пью слишком много,

как моя киевская подруга не говорит со мной

из-за вопросов

политики. Котёнок трогал меня носом,

глиняным,

а ещё смотрел большими своими глазами,

я плакала, и почему-то хотелось позвонить маме.

*

Я говорю этому глиняному коту,

стоящему у меня на столе:

«А ты будешь ждать меня, если я надолго уйду,

может быть, на несколько лет?

А ты будешь ждать меня, если не будешь знать,

есть я вообще или нет?

А ты будешь ждать меня, если через две недели

я уйду на войну?

А ты будешь ждать, если меня заберут в больницу

и я из неё не вернусь?»

*

У котов, говорят, бывают друзья, но никогда

не бывает хозяев,

и ещё коты лучше всех умеют ждать и встречать,

даже если они из глины. Пока мы пьём и где-то гуляем,

лучше, чем оставленная на ночь свеча,

они прогоняют демонов из наших домов.

Он сидит на моём столе, синеглаз и желтоголов,

я думаю, что когда свёрла в моей груди

оживут и начнут шевелиться,

когда меня поймает или война, или больница,

у меня останется этот глиняный кот, повод

ещё пожить.

И я вернусь домой, и поглажу его,

и темнота не будет меня страшить.

КОТОВЬИ ПЕСНИ

за три дня до нового года

на улицы выпал снег,

приглушённо пах оранжевым и зелёным,

и мерцал по покатым крышам

и по мостам скруглённым;

в эти ночи мы стали видеть во сне

незнакомых котов, пришедших из ниоткуда,

певших песни, беззвучно исходившие из утробы.

это было не то чтобы похоже на чудо:

мы привыкли, что чудо – это любовь до гроба,

это – спастись от бандитов, кредитов и операций.

но эти коты нам просто снились и пели,

они умели слушать и улыбаться,