Анна Долгарева – Из осажденного десятилетия (страница 53)

И наши мёртвые с нами сидят за столом,

И дождь идёт. И слышен запах земли.

И на полях поднимаются журавли.

*       Это стихотворение посвящается моей подруге Камилле Керимовой и ее жениху Жене Лосинскому, получившему смертельное ранение в Одессе 2 мая от рук украинских националистов.

Листья воздух лизнули,

падая. Всё красней.

– Куда ты ходил, Итатуули?

– Учился любить людей.

Берёза, крону сутуля,

склонилась над озерцом.

– Что видел ты, Итатуули?

– Людей – лицо за лицом.

Мох на камнях мягок,

зелен. Черна вода.

Путь под ногами хлябок.

– Куда мы?

– Не знаю, куда.

Худые кусты шелестнули,

тишину серебря.

– Зачем ты был, Итатуули,

до этого ноября?

– Я видел людей. Их окна

во тьме желты, как огни.

И если совсем одиноко,

то можно смотреть на них.

И догорает рябина,

и папоротник склонён

и жмётся к земле. Звериным

шагом среди времён

идет, идет Итатуули,

за веком который век.

И где-то ему подмигнули

окна. И в них – человек.

И небо темно и серо,

и шорох в болотах стих.

Идёт он, лишённый сердца,

учась полюбить живых.

Идёт он, учась смеяться.

Я её повстречал,

когда умирало лето,

листья вспыхнули красным, и тело

августа

медленно,

медленно тлело,

в эти дни, когда осень ещё прогрета,

ещё одета,

запах смерти особо отчётлив в дыму костров.

Я её повстречал вечером,

в бликах света,

там, где не было ни дорог, ни ветров.

У неё в руке была лилия,

это я помню,

облака в сине-розовом небе

медленно плыли.

Воздух был прохладный и ясный,

полный

запаха земли и полыни.

Я сказал ей: «Пойдем со мной», –

и она протянула мне руку,

и мы шли по траве, зелёной и росяной,

по огромному лугу.

И горел умирающий август

осенним огнём,

хохотали за листьями феи и черти.