Анна Долгарева – Из осажденного десятилетия (страница 52)

между нами,

клеверный луг сиренев и зелена река,

и она течёт в одну сторону да течёт.

А ты что такой умный,

как будто бы знаешь точно,

стоит ли умирать,

стоит оно того?

Слушай, не надо лозунгов,

и так-то тошно.

Я-то?

Да я об этом совсем ничего.

Нет, я не знаю.

И ты не знаешь.

Разве о том, что ордена удостоят.

Может, в газете ещё пропишут и пустят слухи.

А если хочешь знать,

стоит ли,

стоит? –

то вот, спроси у Андрюхи.

А Андрюха ходит по яблоневому саду,

на ветру струится ковыль.

А Андрюха смеётся, ему ничего не надо,

на лице у него – пыль,

голова у него в цвету, в цветах.

голова у него в кустах.

И роса на яблоках, и в каплях – солнце,

у заката лицо огнево.

А Андрюха оборачивается и смеётся:

ничего не знаю, мол, ничего.

Может, и хотел бы что-то ответить,

но становится темнота,

налетает, уносит его ветер

за чёрные леса, за далёкие города,

и ничего он не скажет тебе

никогда.

*

И исчезают яблони, и становится тишина,

и только горит костёр,

а ты иди, раздвигая мрак, ничего не знай,

до далёких морей, до высоких гор.

Там, у дороги, в лесополосе,

упадёшь, уставившись в темноту.

И когда-нибудь будет радость, и солнце в росе,

и яблони во цвету.

И если петь – не о смерти, а о любви*.

Поскольку май, и солнце, и соловьи,

Поскольку дерева покрылись листвой,

Поскольку больше не значимо ничего.

А смерть – это просто. Лампа в конце пути,

Уставший доктор тебя отпускает – иди,

И точно так же будет расти трава.

И жизнь идёт, поскольку всегда права.

Не надо верить про облака и рай.

Уж лучше постарайся, не умирай.

Но есть цветы, что вырастут из земли,

А ведь могли не вырасти бы, могли.

И будут дети после уроков играть

Неподалёку на поле – в войну и рать,

И кто-то, может, услышит и позовёт.

Ведь жизнь идёт.

Но есть любовь, хранящая этот мир,

Попорченный, простреленный в сотню дыр,

Ещё едва разевающий утром пасть.

А всё же она ему не даёт пропасть.

Хранит его своим золотым теплом.