Анна Долгарева – Из осажденного десятилетия (страница 44)

на этих переулках знакомых,

чтобы хранить оставшихся

и отводить беду,

в чёрном поле этом,

в каменном льду.

всё, что есть у нас

в этом осаждённом десятилетии,

в этой зиме, где не бывает лета, и

где чёрное поле, чёрное поле – везде, куда ни пойдёшь,

где то мокрый снег в лицо,

то кровавый дождь,

где огонь земной падает на города,

всё, что есть у нас, – это любовь,

побеждающая всегда.

и пока здесь терзают землю,

раздетую донага,

до последнего вдоха,

до последнего выстрела

остаётся любить друг друга

и враг врага,

нехристианнейше,

страстно,

неистово.

А потом однажды на улицы выйдут танки, тёмно-

зелёные морды с открытым дулом, опустеют города,

деревни и полустанки, смерть взяла своё – и более

не вернула. Провода повиснут, замолчат безжизенно

окна, ваше слово, товарищ танковый пулемёт.

Только маленький жёлтый мишка лежит одиноко

у окна в подвал, ногами плюшевыми вперёд.

И когда не останется дома, цветов и мамы, только

летний лагерь на западном рубеже – поднимутся

куклы с синими волосами и велосипеды, забытые

в гараже. И пойдут домашние львы со свалявшейся

гривой, вспомнят, что они же хищные и опасные.

И ползут опустевшие улицы – тихо, криво.

На июльских клёнах – листья, от жара красные.

Тише, тише, ты не бойся, всё будет славно. По

пустому городу последняя армия строится.

Гусеница Мурзик у них за главного, а после него –

пластмассовый викинг-пропойца. Если те, кто

старше, отступили и обманули, то игрушки пойдут

воевать, и взаправду даже.

И пока они здесь стоят – никакие пули,

никакие ракеты не смогут дальше.

БЕЗ РЕЛИГИОЗНОГО

По городу идёт всепобеждающая весна.

Врывается в окна, солнечна и цветна,

от неё золотятся дома, деревья и вышина,

но они сейчас сидят втроём в полутёмном баре,

кто-то – бледный после зимы,

кто – после солярия и в загаре.

Полумрак и табачный дым их заранее старят,

их бокалы полны и речи у них пресны,

и они совсем не видят этой весны.

Вот один, например, когда-то делал свой бизнес,

сразу в нескольких бывших советских своих отчизнах,

прогорел в ноль восьмом на возросшей дороговизне

материалов – и плюнул на это всё,

мол, большой доход проблемы одни несёт,

ныне вклад есть в банке, и он живёт на проценты,

плюс сдаёт небольшую квартиру в центре,

сам проводит на даче практически круглый год,

многовато, по слухам, пьёт,

всё сидит да рыбачит,