Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 65)

Все, что я умею — это смотреть влюбленно,

зализывать раны, залечивать переломы,

и когда есть красивое что-то — то отдавать.

Я вообще не умею решать проблемы,

не умею покорять незнакомых высот,

только постепенно изнутри разваливать схемы,

отдаляться — медленно, медленно, немо.

Километр.

Десяток.

Пятьсот.

Извини, говорю, понимаю, что беспредметно,

мое горло теперь беззвучно и восково.

У меня за спиною тысячи километров,

в синеватой дымке растворяются незаметно,

я смотрю назад — и больше там ничего.

под ногами трава и листья, кривые сучья,

и нора глухая то ли лисья, то ли барсучья,

воздух глух и темен, не пропускает звука.

никуда не деться, не вырваться из беззвучья,

только тянешь,

тянешь,

тянешь слепую руку.

по другую сторону ночи июль горячим

растекается соком по землям сухим, незрячим,

по другую сторону ночи зовешь меня ты,

словно кто-то враждебный нас друг от друга прячет,

не коснуться друг друга, не целовать, не обнять, и

просто лишь моя тень — с тобою проходит рядом,

просто тень моя, тень — на одеяле смятом,

просто тень мою, тень — обнимаешь ты в тишине.

просто я тут в лесу — под черным дождем и градом,

просто я иду одна по стране теней.

по другую сторону ночи — не дотянуться,

с тихим звоном об пол разбивается синее блюдце,

я тяну к тебе руку, но я все равно не успею.

я бреду, и бреду, и бреду, но никак не проснуться,

только черные птицы парят, только черные змеи...

просто тень моя, тень — из рук у тебя уходит,

просто тень моя, тень — на вечной своей охоте,

не пытайся услышать ее, ничего в ней нет.

я бреду по миру мертвых, и на восходе

я который год пытаюсь увидеть свет.

Облака ползут почти незаметной тенью, солнце в небе такое яркое — не смотри. Молодой король объезжает свои владенья, от рассвета — и до самой ночной зари. А его страна — такая, что не приснится, три березы, семь роз да озеро вот блестит, можно кинуть шапку с восточной ее границы — и она до западной долетит.

Но прилежно, и от рассвета и до заката молодой король объезжает свою страну. Нагадала седая ведьма ему когда-то, рассказала недобрую байку ему одну.

Мол, однажды с севера враг явится, придет незваным, с ветром северным, с грозою он прилетит, не запутают леса его, не заведут поляны, реки и ручьи его не отведут с пути. Он придет — тоской и ветром, дыханьем ночи, он придет — и не будет больше здесь короля, не прогнать и предсказания не отсрочить, и навеки станет ничьей и чужой земля. Не уйти, не увернуться, не уклониться, собираются тучи на севере вдалеке. Молодой король объезжает свои границы, меч блестит в его крепко-крепко сжатой руке.

Он стоит на закате и думает: я не знаю,

не отдам свою землю — пусть я и не доживу.

И шумит над его страною гроза ночная,

ветер с севера пригибает траву.

А легенды потом расскажут: тот самый ветер семена принес из странных, чужих земель, и росточек вырос — хрупок и огнецветен, весь он темная зелень и яркая акварель. И когда созрел — лепестки его отворились, и наружу вышла дева, ликом бледна, и в зеленом взгляде чудилась ветра примесь, в волосах нездешний огонь принесла она.

И король забросил байки, забыл о сказках, позабыл клинок, границы, да и коня — только в этом огне бы вечно теперь плескаться, только б не лишиться ее огня. Три березы крышей стали, семь роз — постелью, отражения в озере растеклись, золотое лето, сказочное безделье, догорай, устремляйся ввысь.

Так бывает, так вечно бывает: они уходят,

те, что сотканы из ветра да из грозы,

улетают к своей, известной лишь им свободе,

тихим шагом, неслышней в лесу лисы.

Три березы, семь роз да озеро — все такое, ничего не изменилось, июль звенит. Молодой король не знает теперь покоя, выезжает к границе и щурится он в зенит.

Предсказанья сбываются — где-то собака лает, где-то менестрель натягивает струну.

Молодой король на рассвете коня седлает.

Покидает свою страну.

Помнишь, как мы возвращались с тобой,

теплой бесснежной зимой

на последнем метро — полупустой вагон, и можно громко смеяться,

целоваться, ничего не бояться.

как со смехом вываливались на Лесной

(неодобрительно косился из будки кто-то),