Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 67)

что потом? —

ничего потом.

брат мой, в самых отчаянных мясорубках

выживут те, кто идет по жизни смеясь,

было бы пиво,

кофе,

хорошая трубка —

брат мой, такими были и ты, и я.

брат мой, когда выгорают вечные дети?

где, на каком моменте перестают

вечно швыряться деньгами, бродить по свету,

попросту устают?

брат,

нас просеяло через такое сито,

тех, кем мы были раньше — и не зови.

Брат мой, не верь, не бойся и не проси,

да

это отлично подходит

и для любви.

брат мой, послушай — мы были ветром и медом,

солнце над трассой и у дороги пыль

Рыжая девочка приникает к гранатомету,

вскакивает в бронированый автомобиль.

Бьет по глазам отчаянный белый свет.

Доброй дороги.

Привет.

МОР. УТОПИЯ

0. УТОПИЯ

Стоит ли говорить о том,

что все дается трудом,

что живи по заветам — и будет счастье тебе, и дом,

не ругайся со старшими, не нарушай законов,

и ты станешь истинным членом,

а потом уважаемым стариком.

Это все полноценно, весомо и так исконно —

чтобы не понять, нужно быть идиотом и мудаком.

Дети собираются в кучки, шушукаются, говорят, что скоро.

Собирают своих зверушек,

орешки,

выкапывают секретики под кустом.

Они придумывают новый прекрасный город,

и старый охватывает огнем.

1. КЛАРА

На закате степь становится красной,

осенней, почти морозной,

она смотрит в небо, огромна и безучастна,

молчит предгрозно.

Выгорела земля и озимые семена.

Тишина.

Она открывает глаза и видит себя в земле,

за шиворотом холодные комочки нечерноземья.

Над зачумленным городом тихо

которую сотню лет,

и в уютных домах сопят

еще здоровые семьи.

Все кладбище — в увядающем ковыле.

Она выбирается

и идет.

Смелее.

Смелей.

Говорят, что мало кого там рождает степь,

может быть, чтоб наказать,

а может быть — исцелить.

А она идет и очень хочет успеть,

Закрывай глаза и увидь же ее.