Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 64)

Натыкаюсь на твою футболку. Реву, и круги по векам,

до боли сжатым, и так хочется все обратно.

Только я не люблю, когда в квартире два человека,

оно напряжно и неприятно.

Два человека ходят, разбрасывают вещи,

гремят посудой, спать мешают друг другу,

от этого одиночество проступает на теле резче,

от этого нож так и просится в руку.

Просто когда нам с тобою жилось-игралось,

когда засыпалось в обнимку,

когда от нежности не выговорить и слова,

вот тогда мы с тобою были одним, моя радость.

А чтобы двое в квартире — я не люблю такого.

ДВИГАТЕЛЬ ВНУТРЕННЕГО СГОРАНИЯ

Ветер свистит, расслаблен он и бездумен,

автомобиль набирает скорость, жаль, не умеет летать.

Это — нельзя останавливаться,

остановился — умер,

сразу начинает воздуха не хватать.

Это дорога находит тебя заранее,

не замирай, разгоняйся, лети, гори —

И живешь на моторе

внутреннего сгорания,

тысячи раз сжигая себя внутри.

То, что давило на грудь, обнимало плечи,

не успевает: вся эта муть, и тоска, и

через семьдесят километров уже становится легче,

через двести окончательно отпускает.

Так что давай, не замирай, лети

в вечной гонке за горизонтом, до которого не добраться.

Жизнь существует только на скорости

от ста двадцати,

по незнакомой трассе.

Все, как обычно в сказках: цепями звеня,

мост опускается, ноту не дотянув,

и рыцарь говорит принцессе: «Не жди меня».

И уезжает.

Уезжает на свою войну.

И она его не ждет — ну а что теперь?

Ведь любить не клялся — и ждать ее не просил.

Поднимается к себе, запирает дверь.

И не ждет его.

Не ждет изо всех сил.

И она его не ждет — так за годом год.

И она его не ждет — это просто жизнь.

И она живет, говорю же, совсем не ждет.

Не сорвись, на краешке удержись.

Через много лет он вернется с этой войны,

он взбежит по лестнице, вовсе не глядя

в изменившие зеркала.

И она к нему выйдет, и будут очи ее ясны.

И она ему скажет:

«А я тебя не ждала».

Извините за эту сказку — я не хотела.

Просто я его любила, а он меня убивал.

Он любил водить ножом по моему телу,

просто так — ножом по обнаженному телу,

просто так — фигуры узорные рисовал.

Я считала, что по мне рисовать — отличное дело,

нож скользил аккуратно, слегка надрезая плоть.

Было жаркое лето, плыло, растекалось, летело,

я его ждала, я в окно встречала, глядела,

как он филигранно умел уколоть.

Просто что тут сказать? Я не умею ставить заслоны,

я не умею царапаться и убивать.