Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 45)

заброшенный дом оседает в невидимой паутине.

Вик танцует, и ноги ее скользят по размокшей глине.

Вик танцует, успокаиваются автомобили, ворча едва,

духи старых строений, другие мелкие божества,

и стихает разозлившаяся листва,

и невидимых электронных сетей кружева

пропускают запутавшиеся слова.

Значит, духи опять не устроят кошмаров,

других недобрых примет,

просыпаются люди, оживает проспект,

первый луч на глине выхватывает волчий след.

Наступает рассвет.

ВОПРОСЫ

...но пока еще есть куда убегать,

и пока еще все ништяк.

Поначалу — алкоголь, трава и табак,

садись на корточки, гладь бездомных собак.

Это позже, на одном повороте взвизгивают колеса,

и тебя догоняют твои вопросы.

Уходи от них — в монахи, в хиппи, в ролевики,

убегай от этой невысказанной тоски,

главное — не тормози, не садись, не стой,

уходи кривыми дорогами поездов

дальнего следования,

спрыгивай на незнакомой станции,

главное — не остаться.

Они только и ждут, чтобы выскочить, как из ящика,

жарким собачьим дыханием шею обжечь:

что же, ты думаешь, все это по-настоящему?

думаешь, все это стоит свеч?

на одной из станций — киоск,

сигареты втридорога,

в щели между плитами — высохшая трава,

и тебя ничего,

ничего уже больше не дергает,

серое небо, запрокинутая голова,

высохшая листва,

на стене фломастером мать-перемать,

поезд ушел, а ты на него не успел.

И ты понимаешь, что больше некуда убегать,

что это предел,

это край, после него — никаких уже больше дел.

И ты ждешь — вот сейчас они прыгнут и заскребут в груди.

И стоишь.

И тишина у тебя позади.

САМАЙН

засыпай, и пусть тебе снятся сны,

где цветы качаются на стеблях.

вот идет ноябрь, ладони его черны,

словно в поле сыра земля,

хорошо, если верный ты семьянин,

просто дверь закрой, окно заслони.

в ноябре все те, кто живет один,

по-особенному одни

к ним заходит без спросу сырой сквозняк,

дождевая гниль сочится из стен,

за окном воет нечисть голосами собак,

ожидай незваных гостей.

в ноябре всем тем, кто живет один,

выпадают верхние в поездах,

бьется ложка в стакане: динь-динь,

динь-динь,

братец Лис, достань меня из куста.

в ноябре нет дома им на земле,

никакая дверь их не защитит,