Анна Долгарева – Хроники внутреннего сгорания (страница 43)

предрассветная полудрема, почти бессонница.

Он глядит на табло. Он ожидает, как

бросит вещи на самую верхнюю полку —

и поезд тронется...

ЭПИК ВИН

Он сидит в осенней кафешке, дымит, читает газету,

у него за поясом два пистолета,

дорогой пиджак,

на висках снежок,

сразу видно — крутой мужик.

Ветер гонит листьев свалявшийся ком.

Он глотает кофе свой с коньяком,

и рука его чуть дрожит.

Как оно там было? Все куда-то не успевали,

было время на пули, а на любовь — едва ли.

Он навряд ли скучает по ощущеньям острым,

по ночным засадам, по лихим девяностым,

скука — это неконструктивно.

Лишай.

Короста.

Он старается мыслить конкретнее. Это просто.

Первый мороз. Октябрь. Сигаретный дым.

Вот теперь, наконец, он один.

Он — совсем один.

=================

И тогда к нему подходят двое, и один берет за плечо.

Говорят ему: чувак, поздравляем, чо.

Вот теперь ты сорвал джекпот,

получил свой уютный быт.

И на улице вечер морозом листья берет,

улицы серебрит.

И ему говорят: теперь тебе будет все,

и уют, и дом, и в картах всегда везет,

Если хочешь кота, то будет тебе и кот,

если хочешь детей, то лишь на женщину укажи.

Ты же выиграл этот квест, перешел все немыслимые рубежи,

ты же все сложил.

И над городом между тучами месяц плывет,

на спине лежит.

И ему говорят: забудь, наконец, свой сплин,

тебе будет и солнце, и моря аквамарин,

как ты не понимаешь — ведь это же эпик вин.

Он глядит в окно, душа непослушную сигарету,

туда, к живым.

АНГЕЛЫ-ШТРАФНИКИ

Ночь — закрывайте двери и выключайте свет.

Дети боятся чудищ из шкафа и прочих тварей, которых нет.

Взрослые тоже — войны ли, дефолта ли, занесенной руки,

но в город уже высаживаются ангелы-штрафники.

Они охламоны, они раздолбаи, и даже небо их не берет.

И как они там вообще оказались — неведомо им самим.

Но по ночам они десантируются —

который же чертов год, —

в город, где мы смеемся, едим и спим.

Один из Вьетнама, другой с Афгана,

третий — с одной неизвестной войны,

из развалившейся к черту, стертой с карты страны.

Они не против глотнуть из фляги, они совсем не любят тоски,

спите, ребята, спокойно: в городе —

ангелы-штрафники.

Чтобы все те, кто живут в шкафу, не вырвались, не сволокли,

чтобы заточка выпала, чтобы — мимо прошли патрули,

чтобы однажды сырым рассветом небо бы не прошиб

неотвратимый багрово-черный ядерный гриб.

Если ты веришь, что рай — это гетто: тумба, белье, кровать,