Анна Дэй – Они мечтали жить (страница 7)

– Брачный период, – прошептала Дора, наклоняясь к моему уху, и её горячее дыхание защекотало кожу. – Он выбрал самое плодоносное дерево, чтобы сорвать сладкий плод и показать своей самочке, какой он сильный и ловкий. Пойдём быстрее, пока они не учуяли наш запах. Я не разбираюсь, самцом тебя облили или самкой, но быть убитой или, того хуже, облюбованной кентавром я совсем не хочу.

Без лишних слов мы осторожно скрылись от брачных игр той парочки и продолжили идти вглубь леса.

Дора привела нас к небольшому источнику, спрятанному в низине среди старых ив. Вода в нём казалась тёмной из-за отражения ветвей, но, когда мы приблизились, я разглядела прозрачную глубину. Наше появление распугало оленей, которые пришли на водопой; они шарахнулись в сторону и скрылись в подлеске. Минуту спустя Дора уже оказалась в воде, оставив корзинку на берегу, и подзывала меня к себе, разбрызгивая вокруг сверкающие капли. Олени, не чувствуя опасности, снова начали выходить из-за деревьев, поглядывая на нас с нескрываемым любопытством.

– Это целебный источник, – пояснила Дора, проводя ладонями по прозрачной поверхности воды. – Мы смоем часть этого ужасного запаха, а заодно и вытащим наконечник стрелы. Вода подлечит твои раны, и они затянутся быстрее. Заебись же?

Я расхохоталась. Она так и не уловила до конца смысла этого слова и теперь пыталась вставить его почти в любую ситуацию, каждый раз косясь на меня в ожидании реакции. В этом смысле Дора напоминала мне ребёнка, который впитывает новые слова как губка и немедленно пытается внедрить их в свою жизнь, радуясь каждому удачному использованию.

Возле того обрыва, где мы прятались от погони, Дора сломала торчащую из моего плеча стрелу, оставив внутри лишь короткий обломок с наконечником. Древко мы закопали в сырой земле, присыпали листьями и мхом, чтобы никто – ни люди, ни существа – не смог на него наткнуться. Здравая мысль, учитывая, что за мной, точнее за этим телом, охотятся.

Я забралась в источник и ахнула – поток тёплой воды обволок всё тело, приятно щекоча тысячами маленьких пузырьков. Здесь было довольно глубоко, я не чувствовала ногами дна, только прохладную темноту внизу. Несколько раз нырнув, промывая лицо и длинные спутанные волосы, которые теперь тянулись за мной как шлейф, я всплыла на спину и расслабилась, глядя в просветы между ивовыми ветвями на бледнеющее небо.

Вода слегка покачивала меня, убаюкивая, смывая старые тревоги, пузырьки щекотали раненую икру и плечо, вытягивая боль, и на мгновение я почти забыла, где нахожусь и кто я теперь.

Дора бесшумно подплыла ко мне и, без единого предупреждения резко дёрнув, выдрала сломанный остаток стрелы из моего плеча.

Я разразилась такой отборной руганью, что птицы с ближайших деревьев сорвались в небо, а сама я ушла под воду с головой, захлебнувшись воздухом и собственной злостью. Тёплая вода, к счастью, мгновенно притупила боль, оставив лишь зуд вокруг свежей раны, сердце бешено колотилось, и я вынырнула, фыркая и отплёвываясь.

– Предупреждать же надо! – выкрикнула я, хватая ртом воздух.

– А зачем? – невинно спросила Дора, моргая длинными ресницами и выбираясь на берег. Она начала закапывать окровавленный наконечник в ил у корней ивы. – Можно подумать, предупреди я тебя, ты бы не обругала меня этими своими непонятными мне ругательствами.

– Можно подумать, – передразнила я, чувствуя, как гнев сменяется чем-то вроде усталого веселья, и поплыла к берегу. – Признайся, тебе это доставило удовольствие.

– Отчасти, – Дора небрежно пожала плечами, и её оленьи уши дёрнулись, выдавая мою правоту.

Я выбралась на траву, улеглась на спину, чувствуя, как вода стекает с тела, а прохладный вечерний воздух касается мокрой кожи, и долго смотрела в небо, собираясь с мыслями. Плечо саднило, но уже не так сильно – источник действительно сработал.

– Почему люди за мной охотились? – решилась спросить я, повернув голову к Доре.

– Откуда мне знать, что ты натворила, – она призадумалась, теребя травинку в руках. – Одно твоё существование уже ставит на тебе мишень.

– В каком смысле?

– Ты же эльф, – просто ответила она, но, уловив мой непонимающий взгляд, нахмурилась и продолжила: – Люди ненавидят эльфов. На всех существ объявлена охота, но таких, как ты, истребляют сразу же на месте. Людской король вас ненавидит больше остальных и уничтожает каждого, до кого может дотянуться.

– Но почему? – мой голос превратился в шёпот. – Что такого эльфы сделали этому королю?

Дора уставилась на меня так, будто я спросила, почему трава зелёная, а небо синее.

– Ты очень странная – объявила она, присаживаясь на копыта и положив руки на колени. – Люди же обвиняют наш народ во всём, что не хотят признавать волей Матери. Засуха, неурожай, болезни, мор среди скота – во всём король винит эльфов и других существ. Будто бы вы прокляли весь людской мир на загнивание и скорую смерть. А мы, – она обвела рукой лес, – сильваны, якобы процветаем, пропитанные силой и вечной жизнью, благословлённые эльфами, пока люди мрут как мухи.

– Но это же бред какой-то, – вырвалось у меня. – Люди никогда не смогут обрести бессмертие, это вообще не подчиняется никаким законам биологии. Всему живому отведён свой предел.

Дора склонила голову, её уши забавно дёрнулись.

– Не знаю, что такое «билогия», но про предел я поняла. Все существа имеют своё время, как кролики они могут дожить до пятнадцати лет, но из-за хищников, болезней и холода их жизнь редко длится дольше трёх. Но всё это дело рук Матери. Верно?

– Ну, – протянула я, пытаясь соединить её объяснения с тем, что знала сама. – Наверное, да. А о какой Матери ты говоришь?

Лицо Доры исказилось таким искренним изумлением, что я на мгновение испугалась – она смотрела на меня так, будто перед ней было говорящее дерево или, как сказали бы в моём мире, инопланетянин.

– Тебя в детстве роняли, что ли? – переспросила она, но, увидев моё смущение, тяжело вздохнула. Весь её вид выражал безнадёжность объяснения чего-то очевидного. – Мать Природа. Всё, что ты видишь: земля, по которой ходишь, воздух, которым дышишь, ты, я, деревья, звери, даже люди – всё это создала Мать Природа, наша Матерь.

– Да, могла бы и сама догадаться, – сказала я с сарказмом, который, впрочем, был направлен скорее на себя, чем на неё. – Что-то в этом духе я и ожидала услышать.

– Все эльфы такие странные и богохульные? – спросила Дора, и в её голосе прозвучало неподдельное любопытство. – Или ты такая одна, за что тебя и выгнали из твоего народа?

– Откуда мне знать – устало протянула я, откидываясь на траву. Мне не хотелось ей врать, но и вдаваться в подробности волшебного переселения душ тоже не было сил. – Я их никогда не видела. Я не помню своей жизни здесь, в этом лесу. Будто бы в той реке, где я чуть не утонула, я стала другим чело существом. Другим существом. Я даже не знаю, где нахожусь

Дора надолго замолчала. Я чувствовала на себе её взгляд, слышала, как она переступает копытами по мягкой траве, как шелестят её уши, поворачиваясь к каждому звуку. Потом она медленно опустилась на траву рядом со мной, поджав под себя ноги.

– Ты хочешь сказать, что лишилась всей памяти? – спросила она недоверчиво. – И, увидев первого встречного, то есть меня, ты доверилась мне и пошла за мной, даже не зная, куда я тебя веду?

– Можно сказать и так, – вздохнула я, поворачивая голову в её сторону. – Ты же не разделаешь меня за ближайшим кустом и не станешь продавать мои части тела на рынке?

– Говорят, – Дора заговорила медленно, и в её голосе появились заговорщицкие нотки. – Что уши эльфов могут принести большую удачу или, наоборот, накликать страшное проклятие. Всё зависит от того, каким способом они были получены.

Я уставилась на неё во все глаза. Она сказала это так небрежно и в то же время серьёзно, что на секунду я даже поверила.

– Я не стану добровольно отдавать тебе свои уши, – заявила я, пытаясь говорить твёрдо, указав на неё пальцем. – И прошу заметить: если ты заберёшь их силой, я навлеку проклятие на весь твой род.

Дора громко расхохоталась, запрокинув голову, так что её уши затряслись, а я не выдержала и засмеялась вместе с ней. Наш переливчатый смех разнёсся над водой, снова распугав оленей, недавно вернувшихся к водопою, а птицы вновь встревоженно слетели с ветвей старой ивы.

– Ладно, посмеялись – и хватит, – Дора первой вернула нас в реальность, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Раз уж сложилась такая дурацкая ситуация, я буду рада стать твоим наставником. А может, и подругой, – она смущённо улыбнулась, подёргивая влажным носиком.

Дора покосилась на меня, я уловила в её взгляде столько надежды и одновременно страха быть отвергнутой, что у меня защемило сердце.

– Я согласна, – просто сказала я, пожав плечами, и её уши радостно дёрнулись.

– Мы находимся в лесу Сильванор, – начала она, устраиваясь поудобнее в траве. – Жители этих лесов называют себя сильванами, как ты уже могла заметить из моих рассказов. Может быть, ты одна из нас, узнаем, когда память вернётся. А те сволочи, что за тобой гнались, – это «серые псы» из Эрденора – человеческого города рядом с лесом. Они служат королю Конраду.

Я напряглась, услышав это имя. Оно показалось смутно знакомым, хотя я точно знала, что раньше его никогда не слышала.