Анна Дэй – Они мечтали жить (страница 8)

– Жить по соседству с Эрденором всегда было нелегко, – продолжила Дора, и её голос стал тише. – Но, когда корону принял Конрад Валленрод – её передёрнуло, шерсть на ногах встала дыбом. – Конрад Кровавый, как мы его называем, человек без чести и жалости. Его королевские псы – гвардейцы Света – куда хуже «серых». «Серые» хоть иногда берут взятки или могут отпустить «за красивые глаза», если повезёт, но чаще всего захватывают и ведут в Ямы. Это такое место у них в городе, где люди или существа друг с другом сражаются. А королевские псы убивают на месте, без суда и следствия. Лучше уж попасться в лапы серой стае, чем выступить один на один с гвардейцем Света.

– Гвардейцы Света? – переспросила я, чувствуя, как внутри шевелится холодок. – Они так себя называют?

– Фанатики своей веры, – Дора сплюнула на траву, и этот жест был таким человеческим, таким естественным, что я на мгновение забыла, что передо мной сидит существо с копытами оленя. – Они отрицают Мать-Природу, поклоняются какому-то своему богу, который велит им очищать мир от скверны, а скверна для них – всё, что не человек. Особенно эльфы.

Я молчала, переваривая услышанное. Гвардейцы Света. Кровавый Конрад Валленрод. Эрденор. Вся эта мозаика для меня ни во что не складывалась, и от этого ещё больше становилось не по себе.

– Дора, – спросила я тихо. – А этот Конрад он всегда был таким? Я имею в виду, жестоким и безумным?

Дора пожала плечами, и этот жест показался мне теперь таким дружеским, сама не знаю почему.

– Говорят, в детстве он был другим. Но когда его семью убили – она осеклась и махнула рукой. – Эх, долгая история. Мне её ба рассказывала, а она много чего знает, хоть и уже не в своём уме. В общем, теперь он такой какой есть, и лучше нам держаться от него и его земель подальше.

Какое-то время мы сидели молча, и я была благодарна Доре за то, что она не нарушает эту тишину, не набрасывается на меня с расспросами о моей памяти или о странных словах, которые то и дело вырывались у меня ранее. Тишина казалась тёплой и уютной, наполненной лишь шелестом листвы, далёкими птичьими перекличками и мирным дыханием леса, который жил вокруг нас своей собственной, неспешной жизнью.

Небо над нами постепенно меняло краски. Золотисто-розовые разводы вечерней зари медленно угасали, уступая место глубокой синеве, которая с каждой минутой становилась всё гуще и насыщеннее. Где-то в чаще уже начали подавать голоса ночные существа, и я ловила себя на том, что вздрагиваю от каждого нового звука, к которому мои эльфийские уши никак не могли привыкнуть.

И тут мой живот издал такое жалобное, протяжное урчание, что я вся вспыхнула, чувствуя, как краска заливает щёки. Бесполезно было надеяться, что это ускользнуло от чуткого слуха Доры: её уши дёрнулись в мою сторону быстрее, чем я успела прикрыть живот руками.

– Давай поднажмём, – сказала она с понимающей улыбкой, поднимаясь на ноги и отряхивая юбку от налипших травинок. – Нам недолго до деревни осталось, а там и поедим у меня.

Я последовала за ней, стараясь не отставать, и в который раз попыталась тренировать свой слух. Концентрировалась то на шорохе листвы под копытами Доры, то на далёком уханье птицы или на едва уловимом журчании невидимого ручья. Но очень скоро голова разболелась так, будто кто-то вбивал в виски раскалённые гвозди: звуки накладывались друг на друга, множились, превращались в нестройный хор, от которого хотелось зажмуриться и заткнуть уши. Я бросила эту затею и просто бежала за Дорой, стараясь ступать след в след.

Спустя время, когда лес уже окончательно погрузился в сумрак, Дора остановилась у двух переплетённых деревьев на вершине небольшого холма. Их корни, похожие на застывших змей, выступали над землёй, создавая причудливые арки и лазы. Вокруг уже было так темно, что человеческий глаз наверняка ничего бы не разглядел, но тут из травы начали подниматься светлячки.

Я ахнула. В своей жизни, в моём мире, я никогда не видела такой красоты – сотни зеленоватых огоньков парили в воздухе, то замирали, едва колышась на невидимом ветру, то вдруг срывались в стремительный, почти бешеный пляс, выписывая в темноте причудливые узоры. Лес вокруг них словно оживал, становился сказочным и волшебным, из-за чего я на мгновение забыла, где нахожусь и кем стала.

Мной овладел какой-то детский, неудержимый восторг. Я хотела поймать один огонёк, зажать его в ладонях, почувствовать эту магию и жизнь на своих руках. Не думая, я сорвалась с места и начала носиться по поляне, подпрыгивая за ускользающим зеленоватым светом, хохоча и размахивая руками, как малое дитя.

– На твоём месте я бы этого не делала, – донёсся до меня спокойный голос Доры, но было уже поздно.

Мои ладони сомкнулись вокруг огонька, и я почувствовала щекотное, пульсирующее тепло внутри кулака. Я поднесла руки к лицу и осторожно разжала большие пальцы, создавая крохотную щёлочку.

Заглянула внутрь и снова ахнула.

Я ожидала увидеть обычного жучка со светящимся брюшком, как в своём мире, но на моей ладони сидело маленькое, человекоподобное существо с прозрачными крылышками за спиной и тоненькими, как палочки, ручками и ножками. Его личико было удивительно милым: пухлые губки, огромные глаза, в которых плескался испуг и возмущение, а на голове возвышалось нечто, похожее на шапочку из закрытого одуванчика, которая и излучала тот самый зеленоватый свет. Приглядевшись, я поняла, что это не шапочка – это была сама голова существа, светящаяся изнутри мягким сиянием.

– Дора, кто это? – выдохнула я, на секунду отрывая взгляд от чуда на своей ладони и поворачиваясь к подруге.

– Пикси, – ответила Дора совершенно спокойно, будто речь шла о муравье. – Но я серьёзно, отпусти её.

Я не стала испытывать судьбу и осторожно разжала пальцы, ожидая, что пикси тут же упорхнёт. Но маленькое существо осталось сидеть на моей ладони, скрестив руки на груди, и его свечение внезапно сменилось с зелёного на тревожно-красное. Оно поднялось на свои крохотные ножки, демонстративно отряхнулось и в ту же секунду молниеносным движением вцепилось своими зубками в мой большой палец.

– Блять! – взвизгнула я, тряся рукой.

Но пикси уже взлетела и уносилась прочь, к своим подружкам, кружащим над поляной. На прощание она обернулась и показала мне крохотный, но вполне различимый неприличный жест своей миниатюрной ручкой.

– Я предупреждала, – пожала плечами Дора, и в её голосе мне послышалась плохо скрываемая усмешка. – Пойдём, нам сюда.

Она подозвала меня к тому месту, где два дерева, переплетаясь стволами, образовывали над землёй причудливую арку. Их ветви спиралью уходили ввысь, а стволы настолько тесно срослись, что густая крона стала единой, почти не пропускающей свет угасающего неба.

– Пройди под аркой, – сказала Дора, касаясь коры рукой. – Сделай это медленно, если боишься.

Она шагнула в проём между стволами и скрылась под спиральным переплетением, растворившись в воздухе, как мираж. Наступила тишина. Ни шелеста её одежды, ни цоканья копыт, ни даже дыхания. Словно её никогда и не было.

Я стояла перед аркой, и сердце бешено колотилось, как у загнанного зверя. Пальцы дрожали, ноги подкашивались, и я коснулась шершавой коры для опоры. Я шагнула в проём, чувствуя, будто арка смыкается надо мной и вот-вот раздавит. Воздух вокруг сгустился, стал плотным и почти осязаемым; на мгновение мне показалось, что я прохожу сквозь толщу смолы.

И сделала шаг за грань.

Меня словно окатило ледяной водой. Уши заложило так, что мир погрузился в ватную тишину, и только гул крови в висках пробивался сквозь неё. Почувствовав внезапное головокружение, я поняла, что сейчас меня вывернет наизнанку, живот сжался в болезненном спазме. Ноги подкосились, и я бы рухнула, если бы чьи-то руки не подхватили меня под плечи. В этот же момент желудок исторгнул из себя всё, что в нём было.

– Добро пожаловать в настоящий Сильванор, – услышала я голос Доры, и сквозь мутную пелену, почувствовала её поглаживания по спине, пока меня выворачивало наизнанку.

Я перевела дыхание, проморгалась, и мир вокруг сложился в новую, интересную картинку.

Мы стояли на том же холме, у тех же деревьев, но лес вокруг изменился. Грибы на стволах мерцали мягким голубым светом, листья на деревьях переливались серебром, будто их коснулся иней, а в воздухе плыли тысячи огоньков – пикси, феи с длинными крыльями, ещё какие-то существа, которых я не знала и не могла назвать. Но самое удивительное, что рядом, среди деревьев, угадывались очертания домов, выращенных самим лесом, сплетённых из живых ветвей, земли и мха.

Я смотрела на этот волшебный, живой лес, и в груди разливалось странное, но тёплое чувство безопасности вперемешку с усталостью.

– Пойдём, – Дора потянула меня вниз по склону, к огонькам. – Нас ждёт ужин, и, надеюсь, больше никаких кусающихся пикси или рвоты.

Я слабо улыбнулась и позволила Доре увести себя в этот новый, неведомый мир.

Глава 4

Двухэтажный дом Доры стоял прямо у центрального рынка Сильванора, в самом сердце этой странной, незнакомой мне жизни. Первый этаж занимала лавка лекаря, щедро обставленная пучками сушёных трав, глиняными горшочками с мазями и стеклянными банками, в которых плавало что-то непонятное, но, судя по запаху, целебное. Раньше всем этим заправляла бабушка Доры, старая Нэнн, но теперь, как я поняла из сбивчивых рассказов новой подруги, у Нэнн «не все дома». Дора говорила это без злости, скорее с грустной усмешкой, и я не стала уточнять.