Анна Дэй – Они мечтали жить (страница 4)
– Ламия, нельзя!
Из кустов послышался женский голос, и тварь замерла, уже наполовину высунувшись из воды. Она застыла в образе статуи с рыбьими глазами и открытым ртом. Меня трясло так, что зубы стучали; я вжалась в траву и корни, преисполненная желанием стать невидимой или попросту исчезнуть.
Шаги я услышала до того, как увидела хозяйку голоса. Лёгкие, цокающие, совсем не человеческие. Сначала мелькнуло что-то в кустах, и я подумала: зверь. Косуля или олень, кто-то из тех, кто живёт в подлеске?
А потом перед моим лицом замаячили копыта. Два маленьких, изящных оленьих копытца переминались с места на место, вспахивая мокрую землю у самой кромки воды. Я задрала голову и забыла, как дышать.
Из-под кудрявых красновато-коричневых волос, небрежно стянутых шнурком, торчали оленьи уши. Чуткие и подвижные, они поворачивались независимо друг от друга, ловя звуки леса. Шерсть того же оттенка, что и волосы, покрывала верхнюю часть лица, переходя в обычную кожу на щеках. Кончик носа был чёрным и слегка влажным, совсем как у зверька, которым она казалась мгновение назад. По всему её лицу и рукам рассыпались белые точки, а загорелая кожа переливалась на солнце.
– Очнулась, наконец, – выдохнула она.
Голос был быстрым и нервным, отчего слова наскакивали друг на друга. Большие карие глаза смотрели на меня с любопытством и тревогой.
– Прости, что Ламия на тебя напала. Я неподалёку травы собирала и услышала твой крик. Ты же сама знаешь, какие найдры недружелюбные, – она нервно засмеялась так, как смеются, когда хотят разрядить обстановку.
И тут её взгляд упал на мою ногу. Смех оборвался, а простодушная приветливость сползла с лица, обнажив испуг.
– Ох, Ламия тебя поранила... Сильно? Дай посмотрю, у меня есть мази, я быстро, я умею...
Она шагнула ко мне, и я дёрнулась. Рванула ноги к груди так резко, что раненую икру вновь прострелило жгучей болью. Воздух вырвался сквозь сжатые зубы змеиным шипением, перед глазами поплыли круги.
Моё движение испугало её. Девушка-олень отшатнулась, её копыта заскользили по траве, она смешно и испуганно затопталась на месте, пытаясь удержать равновесие. А из воды донеслось злобное шипение твари. Существо подалось вперёд, высунулось по пояс, а её хвост угрожающе заколотил по воде, поднимая фонтаны брызг.
– Тише, тише, Ламия, свои, – затараторила олениха, выставляя ладони в сторону воды. – Не тронь её, я сама, всё хорошо...
– Что вы, нахрен, такое? – мой голос прозвучал чуждо и показался совершенно незнакомым.
Я смотрела на неё и ничего не понимала. Оленьи уши, которые постоянно дёргаются, коричневые волосатые ноги, заканчивающиеся копытами, до смешного странная юбка из листьев. Сидя на берегу, мокрая, в чужом теле, с длинными сиреневыми волосами, которых у меня никогда не было, я пыталась вспомнить, как вообще здесь оказалась.
Лифт. Я вспомнила, как он падал. Потом возникла боль, когда я ударилась головой. И…
И всё. Пустота.
Я знала, что такое бывает в книгах. Попаданцы, вторые жизни или переселение душ. Я сама редактировала подобные рукописи в издательстве – сотни страниц о том, как обычные люди оказываются в магических мирах. Но там всё было по-другому. В тех книгах герои почти сразу понимали правила, находили союзников, обретали магию и находили «истинную пару». А я просто лежала на траве и пыталась не сойти с ума от происходящего.
– Это не может быть реальностью, – прошептала я, глядя на девушку-оленя. – Это какой-то бред. Я же сплю. Нет. Я всё ещё в лифте или в коме… Скорее всего меня подключили к аппаратам, и всё это мне просто снится…
Я осеклась, потому что поняла, что говорю вслух, а девушка смотрит на меня с недоумением и лёгкой тревогой.
– Ты головой ударилась? – спросила она. – Может, тебе нужна помощь?
– Да не нужна мне помощь, – выдохнула я. – Мне нужны ответы, какого хера я тут делаю?
Она молчала. А я смотрела на неё, на лес, на воду, и чувствовала, как внутри поднимается истерика, которую я отчаянно пыталась сдержать.
– Ты хоть понимаешь, что это какой-то абсурд? – спросила я, уже не обращаясь к ней, а скорее к себе. – Люди не просыпаются в телах эльфов. Это... это так не работает. Я же редачила книги про такое, я знаю, как это бывает. Героиня должна быть особенной, избранной, у неё должно быть какое-то предназначение. А я что? Я же просто Мира. Всего лишь сидела в душном офисе, перебирала чужие рукописи, и моя главная суперспособность была в том, чтобы находить орфографические ошибки. Какая, к чёрту, избранная?
Я истерично рассмеялась, почти выкрикивая слова. Девушка-олень отшатнулась, а из воды донеслось злобное шипение. Мне пришлось стиснуть зубы, очередная волна тошноты подкатила к горлу, и я снова почувствовала тот ужасный привкус тины вперемешку с желчью.
– Что за найдры? Ты сама-то что такое?
Она замерла. Уши дёрнулись, прижались к голове, потом снова встали торчком. Маленький хвостик, который я только сейчас заметила, вздыбился, выглядывая из-под старой ткани её юбки, украшенной листьями и какими-то веточками.
– Извини-ка, – протянула она обиженно. Шерсть на её оленьих ногах встала торчком. – Ладно, – выдохнула она после короткой паузы. – Я пропущу твоё оскорбление. Спишу на то, что ты сильно головой ударилась.
Она говорила так, будто уговаривала саму себя не злиться. Потом расправила плечи, поправила съехавшую лямку и посмотрела на меня уже спокойнее.
– Как тебя звать?
Я открыла рот и запнулась. Имя моё, или той девушки из воды, своё или чужое? Вопросы застряли в голове, но я, проглотив тугой ком в горле, выдавила:
– Мира...эль.
– Что ж, Мираэль, – она произнесла моё имя чётко и по слогам. – Меня зовут Дора.
Она плавно и осторожно присела на корточки, стараясь не делать резких движений, и сняла с локтя плетёную корзинку. Внутри я увидела несколько рыб: их серебристые бока поблёскивали на солнце среди пучков трав. Мой нос уловил запах ила от свежей рыбы, мяты и чего-то неприятно горького. Я удивилась, что смогла уловить эти ароматы на таком расстоянии. Возможно, у этого тела было чуткое обоняние?
– Может, всё-таки дашь обработать ногу? – спросила она тихо. – Я понимаю, вы, эльфы, быстро заживаете, но не моментально же. А вдруг рана загноится? – она подняла на меня глаза. – Вряд ли ты отрастишь новую конечность, как найдра.
Вода у берега всколыхнулась.
Найдра – или как там эту тварь называют – протянула перепончатую руку прямо к корзинке. Дора даже не дёрнулась, будто уже привыкла к опасному созданию, которое в любой момент может утащить на дно и перерезать глотку одной лапой. Длинные пальцы с острыми когтями зашарили среди трав, разбрасывая их в стороны, пока не нащупали жирную рыбину.
Тварь вонзила зубы в тушу. Она медленно попятилась назад к воде, довольно урча, и плавно ушла под воду, оставив только пузырьки воздуха, поднимающиеся со дна, и разбегающиеся круги на тёмной глади.
Дора вздохнула, покачала головой и принялась собирать разбросанные травы. Уши её ходили ходуном, ловя каждый звук. Треснула ли ветка, шевельнулась ли трава подо мной – они тут же настороженно поворачивались в сторону шума, а её хвост нервно подрагивал.
Я смотрела на девушку и пыталась осознать, что вообще происходит. Тело ломило, нога горела, голова раскалывалась, а перед глазами всё ещё стояла эта тварь с острыми зубами и косичками, похожими на змей.
– Прости за вопрос, – начала я, и мой голос прозвучал хрипло, будто я не пила неделю. – Что ты такое?
Она на секунду замерла. С протяжным, тяжёлым вздохом Дора медленно повернула ко мне голову.
– Не «что», а «кто», – поправила она. – Я – керн, из рода керванов.
Я смотрела на неё пустыми глазами. Керн? Керваны? Слова звучали незнакомо – настолько, насколько звучит любой иностранный язык: вроде что-то такое слышала, а смысла в этом нет никакого.
Дора нахмурилась.
– Керны – рогатый народ, – пояснила она медленно. – А керваны – это такие, как я.
Она круговым жестом указала на своё лицо и ноги.
– То есть наполовину люди, наполовину олени? – ляпнула я, не подумав.
И сразу поняла, что сказала что-то не то. Взгляд Доры потемнел, стал жёстче и почти злым. Уши прижались к голове, а хвост взметнулся вверх.
– Я не полукровка! – выкрикнула она.
Она вскочила и в один пружинистый шаг оказалась возле моего лица. Копыто вспахало землю в сантиметре от моей руки.
– Я чистокровная керванка!
Я вжалась спиной в дерево и выставила ладони вперёд.
– Прости, прости! – затараторила я, страх вцепился в горло стальной хваткой. – Я не понимаю... Просто ты похожа... частично похожа... на оленя...
Злость в её глазах дрогнула и в момент сменилась чем-то другим. Недоумением? Любопытством?
– Ты что, никогда не видела кернов? – спросила она тихо.
Я часто закивала, как болванчик.
Она выдохнула. И вдруг громко и звонко рассмеялась, на весь берег. Её уши затряслись, а хвост заходил ходуном, даже копыта пританцовывали от смеха.
– Я тоже никогда не видела эльфа, – сказала она, отсмеявшись. – Но, когда увидела тебя... – она покачала головой. – Сразу поняла, кто ты есть.
– Ты вообще первая, кого я тут встретила, – я кивнула в сторону озера, откуда всё ещё поднимались ленивые пузырьки. – Не считая той твари.
Дора проследила за моим взглядом. Улыбка её стала мягче, почти виноватой.