Анна Дэй – Искры во тьме (страница 9)

– Плохо искали, значит, – решила я пошутить, садясь в кресло, но Джес испепеляла меня взглядом. – Я была в конюшне. Пыталась успокоиться, как это делал Артемис. Нужно было побыть одной и всё обдумать, – я следила за реакцией Джестис, она прищурила глаза, будто пыталась поймать меня на лжи.

– Что ты должна была обдумать? – она вернулась в кресло и сидела слегка наклонившись вперёд. – Мне сказали, что ты выбежала из кабинета отца, словно заяц, удирающий от собак. Так ещё и пожар в кабинете…

– Пожар? – я сделала удивлённое лицо, но Джестис была серьёзна. – О пожаре ничего не знаю, я выбежала до него… Джес, меня продали в жёны Правителю Закатных земель.

Слова сорвались с губ, повиснув в воздухе. И ничего. Абсолютная пустота. Ни вспышки гнева, ни жгучей ярости, ничего из того, что бушевало во мне ещё час назад кипящей лавой. Все потухло. Выгорело дотла. Как угли в камине, которые залили ледяной водой. Внутри меня была выжженная пустыня. Я выплакала и выплеснула всё в конюшне, и теперь лишь холодная, тяжёлая данность давила на плечи. Мой долг, моя участь, принятая безропотно, как приговор.

– Продали… – Джестис выглядела шокированной. – Теперь становится понятно, почему мы не знали о приезде посла заблаговременно. Действительно, наглец. Но почему тебе об этом не сказали раньше? Когда было принято это решение? Неужели утром?

– Король сказал, что на принятие этого решения у него ушли годы, – безэмоционально ответила я.

– ГОДЫ? – она вскрикнула, вскакивая с места. – Но как? Для чего? Почему же не сказали раньше?

– У меня не было ни сил, ни желания выслушивать «Что? Как? И почему?», – я глядела сквозь Джестис в окно за её спиной. – Успела услышать, что это укрепит наш политический союз, – усмехнувшись, добавила. – Я накричала на короля, представляешь? Помнится, Легион тоже кричал на него.

– Я думаю, что все бы перешли на крик от этой новости, – произнесла Джестис тихо, я чувствовала, что она наблюдает за мной. – Когда мы отправляемся?

– Мы? – я перевела на неё взгляд. – Точно, мы… Не имею ни малейшего понятия, хоть завтра, хоть через месяц, мне уже всё равно.

Между нами повисла густая, осязаемая тишина, заполнившая покои до самого потолка. Я вновь уткнулась взглядом в непроницаемую темноту за окном, прокручивая в голове события этого вечного дня. Джестис сидела рядом, притихшая. Она больше не задавала вопросов, не пыталась пробиться через мою уставшую защиту. Она была как тихий ангел-хранитель, склонивший голову в молчаливом понимании. Её спокойное, задумчивое присутствие было единственной соломинкой в этом омуте. Немой поддержкой, за которую я цеплялась. Мы просидели так неизмеримо долго, разделенные молчанием и связанные им же.

– Довольно, – мягким голосом произнесла Джестис, поднимаясь с кресла. – Погрустили и будет. От тебя так пахнет лошадьми, будто ты спала на их подстилке. Мне кажется, что я по запаху могу определить, что это был Аргенто.

– Не угадала, – я выдавила смешок. – Я сидела на сене в пустом стойле Лютика.

– Эх, промахнулась, – с шутливой досадой Джес щёлкнула пальцами. – Я попрошу служанок набрать воду, искупайся и ложись уже отдыхать. Выглядишь ужасно, – она обернулась с лёгкой улыбкой, тронувшей её глаза. – Ты пропустила обед и ужин, может, попросить принести еды?

– Кусок в горло не лезет, – я следила за ней в пол оборота. – Как думаешь, мать знала, что задумал король?

– Даже если и знала, – она испустила тяжёлый вздох. – Мы обе понимаем, что повлиять на решение Его Величества она бы не смогла.

Я лишь задумчиво кивнула, давая понять, что услышала ответ Джестис, и снова отвернулась к окну, будто ставя живую точку в разговоре. Тотчас послышались знакомый скрип железных петель тяжёлой дубовой двери. Джестис вышла, и её приглушенный голос, отдающий распоряжения стражнику за дверью, донёсся как сквозь вату. Дверь скрипнула вновь, глухо захлопнулась, и в комнате воцарилась глухая, звенящая тишина, давящая на уши.

Через какое-то время, нарушив гнетущий покой, в комнату вошли служанки. Сидя спиной к двери, я лишь слышала шарканье, как минимум, шести пар ног по паркету, плеск воды в ведрах, бившейся о жестяные стенки с глухим перекатывающимся стуком при каждом шаге. Призрачной процессией они прошли мимо меня четыре раза: туда – с полными, отяжелевшими, обратно – с пустыми кувшинами и тазами. Когда всё было готово, ко мне приблизился тихий шаг. Мария, почтительно склонившись в темноте у моего кресла, прошептала: «Ванна готова, Ваше Высочество». Я механически поблагодарила её хрипловатым голосом, и она бесшумно растворилась, словно тень.

Сняв с себя испачканное платье, на котором были заметны потемневшие следы грязи и несколько пучков сена, впившихся в шёлк, я сбросила его в корзину для грязного белья в спальне вместе с туфельками и нижним бельем. Войдя в ванну, я обратила внимание на отражение в зеркале: из него на меня смотрела растрепанная девушка с опухшими, покрасневшими глазами тёмно-изумрудного цвета, под которыми пролегли тёмные круги, бледное лицо осунулось, словно солёные слёзы иссушили его, отчего распухшие, красноватые губы смотрелись нелепо.

Дотронувшись прохладными пальцами до налитых губ, я вновь вспомнила поцелуй посла, его необузданность, где нежность проигрывала, уступая ярости. Глядя на себя сейчас, я понимала, что посол видел то же самое, с одним исключением: мои губы тогда были бледными, сухими и, возможно, потрескавшимися. Тогда почему он поцеловал меня? Я же была похожа на призрака с огненными волосами. Неужели это была жалость? Не хватало ещё, чтобы мой первый поцелуй случился из-за его жалости ко мне.

Спрятав эти мысли в дальнюю комнатку своего разума, я погрузилась в ванну. Слегка остывшая вода была комфортно прохладной для тела. Я взяла мочалку, намылив её мылом с цветочным ароматом до пены, и принялась усердно тереть кожу, уделяя особое внимание рукам и грязи под ногтями. Закончив с телом, я взяла флакон жидкого мыла для волос с полки возле ванны и второй раз за день помыла волосы.

После водных процедур я лежала в кровати в длинной ночной рубашке белого цвета и смотрела на тёмный балдахин. Лунный свет из окна окрашивал комнату в холодные оттенки голубовато-синего цвета, изредка вся спальня уходила в глубокий мрак от облаков, закрывающих луну. Уставшее тело и разум требовали долгожданного отдыха, и вскоре я прикрыла глаза, проваливаясь в глубокий сон.

Глава 7

Весь замок Асгертов был объят жадным пламенем, пожирающим всё, к чему прикасается. Босые ноги скользили по полу, усеянному острыми осколками, где каждый шаг отдавался болью и оставлял кровавый след. Я встала возле парадной лестницы, наблюдая через пелену дыма и слёз, как огонь пирует над величественными колоннами в Гербовом зале, недавно украшенными гобеленами и резьбой деревянных панелей; стены покрывали сажа и глубокие трещины.

Горячий воздух, пропитанный запахами палёных волос и горящей плоти, заполнял лёгкие, вызывая всё новые приступы удушающего кашля. Объятые пламенем люди пробегали мимо меня с душераздирающими воплями, они хотели убежать подальше от вырвавшейся из преисподней, спасти свои жизни, чтобы иметь шанс на будущее, но этому не суждено было сбыться. Они бежали с криками, сломя голову, наступая на обезображенные, выжженные почти дотла тела людей, спотыкались и падали замертво, застывая и догорая, как поленья в камине.

Мне стало невыносимо стоять у перил и беспомощно наблюдать, как жители замка гибнут в муках. Нарастающее удушье и щипание глаз заставили меня спуститься вниз. Стоило мне отойти от перил, как двери разлетелись в щепки, открывая путь волнам пламени, обезумевшим, движущимся в мою сторону. Я сорвалась с места, мои ноги, хоть и израненные осколками стекла, казались мне сильнее и крепче, чем были минутами ранее.

Я перепрыгивала лежащие тела, скрюченные в агонии боли, балки, свалившиеся с некогда величественного потолка замка, сожжённые огнём, могущественные колонны, поваленные неумолимой стихией. Ноги несли меня во внутренний двор, где стоял Дуб Асгертов. Кольцо огня с безжалостной силой пожирало всё вокруг, не оставляя после себя ничего и сжимаясь, не давая мне возможности укрыться.

Выбежав во двор, я глотала жаркий, но свежий, избавленный от дыма и копоти, воздух. Согнувшись стоя, упираясь руками в колени, я жадно глотала этот воздух, заставляя свои лёгкие избавиться от едкого, поражающего яда. Крики родных заполнили всё пространство внутреннего двора, смешиваясь в единый шум голосов, где можно было разобрать лишь обрывочные слова.

«Беги… Далеко… Сестра… Спаси… Оно близко…». Слова тонули в шипении огня и треске каменных стен, откуда вырывались язычки пламени, жаждущие могущества и свободы. Дуб Асгертов был окутан огненным одеялом чёрного цвета, под кроной которого извивались пять горящих силуэтов моих родных людей, повторяющие одни и те же слова. Чёрный столб дыма вздымался над листвой Дуба, сплетаясь в огромную человекоподобную недвижимую фигуру, чьи чёрно-фиолетовые глаза взирали на меня, излучая белый ледяной первобытный свет.

«Он видит тебя». Незнакомый голос, где-то позади, прорвался через пучину страха и слившихся криков родных. Прикованная гипнотическим взглядом бездонных глаз белого огня, я заставила себя обернуться, в поисках нового голоса, но ни силуэта, ни фигуры я не видела. Лишь тихий, тёплый шёпот, блуждающий позади меня, подобно ветру, разносящему листья и семена, отзывался в моём сознании.