Анна Дельман – Между строк твоего сердца (страница 8)

Это первое, что нужно знать обо мне.

Я видел, как умирают люди. Много людей. Дети в разбомбленных домах. Старики в очередях за гуманитарной помощью. Солдаты, которые ещё вчера курили и шутили про девушек.

Я снимал это. Писал об этом. Отправлял материалы в редакцию. Получал премии за лучший репортаж года.

Думал, что делаю важное дело. Что я голос тех, у кого его нет. Свидетель. Хроникёр.

Пока не понял, что я просто вор.

Я крал чужую боль и продавал её. За лайки, репосты, премии. За ощущение собственной значимости.

А потом всё рухнуло.

Был очередной репортаж. Очередной обстрел. Я снимал на камеру, как солдаты выносят раненых из-под завалов. И вдруг понял — я мог бы помогать. Мог бы разгребать эти камни, останавливать кровь, тащить носилки.

Но вместо этого я снимал.

И в этот момент, когда я осознал это, раздался взрыв.

Осколок прошёл в нескольких сантиметрах от моей головы. Убил человека позади меня. Сашу. Моего оператора. Моего друга.

Он умер вместо меня.

Потому что я стоял не там, где должен был стоять. Потому что секунду назад отступил на шаг, чтобы лучше выстроить кадр.

Один шаг. Одна секунда.

Жизнь и смерть.

С тех пор прошло восемь месяцев. Я не снял ни одного кадра. Не написал ни одной строчки репортажа.

Потому что понял: я не имею права рассказывать чужие истории. У меня нет права на чужую боль.

Но и своей истории у меня нет.

Я пустой.

Я—»**

Текст обрывался.

Анна отстранилась от экрана. Сердце бухало где-то в горле. Руки дрожали.

Господи.

Вот почему он сюда приехал. Вот почему не спит по ночам. Вот почему в его глазах такая выжженная пустота.

Он винил себя. В смерти друга. В том, что выжил сам. В том, что не мог больше делать свою работу.

Вина выжившего.

Анна знала это чувство. В другом масштабе, но знала. Когда её брак разрушился, она тоже винила себя. Была недостаточно хороша. Недостаточно внимательна. Недостаточно... всего.

Разум говорил, что это не так. Что Артём сам сделал выбор. Но сердце твердило другое.

Она закрыла ноутбук и отодвинулась от стола, чувствуя себя грязной. Не должна была читать. Это было слишком личное. Слишком больно.

Колокольчик зазвенел, и Анна подпрыгнула.

Вошёл Даниил. Растерянный, виноватый.

— Я забыл ноутбук, извини...

Их взгляды встретились, и он замер.

— Ты читала.

Это был не вопрос. Утверждение.

— Я... — Анна почувствовала, как краснеет. — Прости. Не должна была. Просто...

— Просто ты не смогла удержаться от чужих секретов, — его голос был холодным. — Понятно.

— Нет, не так! Я не хотела...

— Знаешь, что самое смешное? — он подошёл к столу, резко схватил ноутбук. — Я почти тебе доверился. Подумал, что ты... что ты можешь понять. — Горький смешок. — Но нет. Ты такая же, как все. Любопытная, бесцеремонная...

— Это несправедливо! — Анна вскочила. — Да, я прочитала. Да, не должна была. Но знаешь что? Я рада, что прочитала. Потому что теперь понимаю, почему ты такой... такой закрытый и колючий.

— О, как мило. Теперь ты меня понимаешь.

— Да! Понимаю! — она почувствовала, как в груди закипает злость. — Потому что я тоже виню себя. Каждый день. В том, что мой брак развалился. В том, что я не заметила, как муж влюбился в другую. В том, что строила карьеру вместо того, чтобы строить отношения. Я виню себя за каждое неправильное решение, каждое неверное слово, каждый пропущенный знак!

Голос её сорвался.

— Так что не смей говорить, что я не понимаю. Я отлично понимаю, каково это — жить с виной. Просто твоя вина масштабнее. Кровавее. Но боль одинаковая.

Повисла звенящая тишина.

Даниил смотрел на неё так, будто видел впервые. В его глазах отражалось что-то сложное — гнев, удивление, что-то ещё...

— Твой муж — идиот, — наконец сказал он тихо.

— Что?

— Если он тебя бросил, он идиот. — Даниил сел на стул, положил ноутбук на стол. — Ты не виновата в этом. Совсем.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я знаю настоящую вину. — Он посмотрел ей в глаза. — Вина — это когда твои действия напрямую привели к смерти человека. Когда ты мог что-то изменить, но не изменил. Всё остальное — просто жизнь. Неправильные выборы, ошибки, несовпадения. Не вина.

Анна медленно опустилась на стул напротив.

— Но ты тоже не виноват в смерти друга.

— Виноват.

— Нет. — Она наклонилась вперёд. — Ты стоял там, где стоял. Осколок прилетел туда, куда прилетел. Это случайность. Ужасная, несправедливая случайность. Но не твоя вина.

— Ты не понимаешь...

— Понимаю. Ты думаешь, что должен был умереть вместо него. Но это не так работает. — Её голос стал мягче. — Даниил, ты выжил. Это не преступление. Это подарок. Вопрос в том, что ты с ним делаешь.

Он долго молчал. Потом провёл руками по лицу.

— Я не знаю, как жить дальше, — признался он, и в его голосе была такая беззащитность, что у Анны защемило сердце. — Я не знаю, кто я, если я не тот человек, который рассказывает истории. Я не знаю, как писать о чём-то, кроме боли. Я просто... не знаю.

Анна протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Тогда не пиши о боли, — сказала она. — Пиши о том, что после неё. О людях, которые пытаются жить дальше. О маленьких победах. О надежде.

— У меня нет надежды.

— Врёшь. — Она сжала его пальцы. — Если бы не было, ты не приехал бы сюда. Не пытался бы писать. Не пришёл бы в книжный клуб. Надежда — это когда ты продолжаешь идти, даже не веря, что дойдёшь. Ты идёшь. Значит, она есть.

Даниил смотрел на их сплетённые руки. Его большой палец медленно, почти неосознанно начал поглаживать её запястье.

— Ты странная, — пробормотал он.