Анна де ля Жека – Держи жабу (страница 3)
Балбес ничего не знал, но пришёл на помощь. Такой вот маленький герой.
Он нашёл виновника. Неугодный клоун был накормлен тумаками так плотно, что ещё долго проглатывал смех из-за боли. Лицо его хранило синяки и хоронило улыбки. Жестоко? Даже слишком. Я бы предпочла, если бы всё решилось без драки. Это ведь было совсем не обязательно. Мне достаточно было просто вернуть своё.
Но, наверное, это просто…
Мальчишки.
И почему они так любят драться?
6 класс.
Через неделю Балбес его простил. Я и не обижалась.
После этой истории жаба сделалась задумчивой и мрачной; эта тень сострадания была предназначена мне. Когда минута молчания миновала, её глазки вопросительно замигали, будто что-то с чем-то не сошлось и от неё утаили предысторию к этой истории. И мне, правда, следовало бы рассказывать всё по порядку, а не вразброс, чтобы жаба не путалась и была в курсе всех особенностей нашего школьного мира, от основ до деталей.
– Не можешь понять, почему он король клоунов?
– Ква!
Сыр давным-давно закончился.
– В тот день его нос был красным дважды…
Январь. Синяя куртка, чёрная шапка. Снежинка на вороте. Затем – на языке.
– Да ты весь пол снегом заляпал! Нос как помидор! Ты зачем в сугробе вывалялся? – оправдывала своё прозвище Корица.
– Люблю зиму, – оправдывал своё прозвище Балбес.
Класс засмеялся, и морозная краснота его носа стала походить на клоунскую. Дети невежественны и жестоки в своём веселье. Их забавлял не его вид и даже не забавные причитания Корицы. Они смеялись над ответом, потому что в нём было слово «люблю».
Балбес любит зиму. Любовь – такая смешная штука! Да, вот так шутка…
Только в тот день он не был балбесом и совсем не был настроен смеяться, а тем более над собой. Лицо его нахмурилось бровями, сощурилось глазами, стало серьёзным и решительным во всех чертах. Он выглядел грозным, хотя сам в тот день был каким-то… романтичным? Глупо, но так. Он был романтичным.
И чрезвычайно ранимым.
В первый раз его нос был красным от любви, и он сам выглядел так мило, будто он и есть – любовь. Тогда он меня не бесил. Даже наоборот, он…
Зима.
Они смеялись над его зимой.
После уроков он втаптывал их в сугробы так методично и беззлобно: толчок за толчком, пинок за пинком, будто просто забивает гвозди в стену. Наконец, пять смеющихся ртов превратились в пять красных носов. Больше никто не смеялся. Никто не смел. Они стояли на коленях в сугробах, понурив лёгкие головы. Если в них и были мысли, то Балбес их выбил, и сейчас избитые слова валялись где-то в снегу.
Во второй раз его красный нос был вздёрнут в триумфе. Он улыбался. На следующий день его окрестили новой кличкой – Король.
Жаба проглотила эту историю, как и две предыдущие. Её ненасытное брюшко потребовало сырной добавки, а верное ушко – словесной.
И я начала пересказывать ей наши дружеские дела, всё больше открывая душу жабе – она-то точно её не задушит – и всё дальше углубляясь в сюжет.
Траурная среда
Сегодня среда. Это означает четыре вещи:
1. Два урока биологии с Корицей.
2. Грязные волосы вынуждены стыдливо собираться в тугие пучки.
3. По графику столовой наступило самое время печь булочки с корицей.
4. Сегодня Балбес опять будет шутить про жаб.
Сегодня я понимаю, при чём тут жабы. Но две последние среды я пропустила, и теперь не понимаю, что не так с Балбесом. Его скорбное лицо мрачно скрывается в чёрном капюшоне, а табличка на швабре вдруг почернела. Всё вместе выглядит так, будто кто-то наложил черно-белый фильтр в редакторе: и на рамку, и на фото, и на жабу, и на самого Балбеса.
Вся свита облачилась в чёрные балахоны. Клоуны чинно следуют за Королём по пятам. Когда кто-то не удерживает смешок в глотке, Балбес оборачивается и свирепо рычит.
Всё это ввело меня в ступор. Представьте, что вы регулярно смотрите на слона, потом отлучаетесь ненадолго, и – бам! – он уже жираф. Всё было настолько же абсурдно, но выглядело иначе.
Но у всего есть причина, даже если она бредовая.
Я отправилась на разведку в девчачий круг. Девочки всегда обо всём знают. Чтобы найти ответ на вопрос, нужно только спросить. И при этом просить – совсем не надо.
Мне нравится эта функция – очень удобно. Только работает она сама по себе, без спроса и против всех. Девчачий круг не хранит секреты. В основном – увы. Сейчас – ура!
Голубые глаза светловолосой девчонки сразу выдали нужную информацию. Итак, короткий пересказ со слов очевидцев и пострадавших.
Балбес учинил среду общеобязательным днём траура, но принимают его всерьёз, конечно же, не все, а только он да его клоунская свита. Траурный дресс-код обязателен, но, опять-таки, не общепризнан. Вот уже три среды клоуны надевают чёрные балахоны-толстовки, под капюшонами скрывают верхнюю половину лица, а нижней половине старательно придают скорбное выражение. Теперь к хлопотам завучей добавилось несоблюдение школьной формы. У директора закончилось место в ящиках – так много он получил докладных.
Вдобавок Балбес всюду таскает черно-белое фото жабы. Размер всё тот же – А1. Это тоже нервирует завучей, особенно Пончика – так его прозвали за маленький рост и округлый живот. Цветная жаба – проблема, но чёрно-белая – это уже катастрофа. Это чересчур.
Учителя тоже были не в духе при виде этой картины на уроках, но по большей части бездействовали. Смирение – наше всё. Но нашлось кое-какое исключение.
Учительница по биологии, Корица – в оправдание своего прозвища, – решила во что бы то ни стало изжить жабье фото из своего класса. В первую же траурную среду она выдвинула своё сердитое требование:
– Немедленно убери это безобразие!
– Он не может, у него траур, – ответил один из свиты.
– Я не к вам обращаюсь, а к нему! Адвокат нашёлся!
– А он не может сегодня сам за себя ответить. Траурное молчание. Уж извиняйте. – Улыбка так и лезла к нему в рот, но он держался, как мог, то есть плохо: вообще никак. Корица тем временем совсем разозлилась и побагровела.
– Я не потерплю подобного хамства! Вон из класса! И с жабой не возвращайтесь!!!
Так вот: Балбес и не вернулся. Ни в тот день, ни через неделю, ни через месяц. Теперь ему светит неаттестация по биологии, но кажется ему это совсем безразлично. На самом деле, он и раньше попадал в такие ситуации, но всегда находил способ выкрутиться и получить заветную тройку, а иногда и удивительную четвёрку.
Вот и всё. Благодарю Вас за словоохотливое содействие расследованию, мисс Голубые Глазки.
Итак, теперь всё стало понятно. Очередная ерунда…
Сегодня среда: середина учебной недели. Сейчас – перемена между третьим и четвёртым уроком: середина среды – среда среды. По обыкновению, наступило время обеденное. Жаль только, осень совсем охладела, и есть теперь приходится в школьной столовой. Не знаю, кого следует за это благодарить, но запеканка из меню улетучилась, а на смену ей подоспела лазанья. Так что больше никаких бутербродов, судочков, странных историй и встреч. Никаких жаб во время обеда. Точнее, никаких живых жаб…
Одинокий обед навевает тоску. Особенно в такой символичный момент, как середина среды… Руки сами потянулись в кармашек: большой палец намулевал графический ключ, указательный – проник в галерею. И вот, я смотрю на фото Среды. Она лапочка. Последняя фотография запомнила славный миг её знакомства с миром классической литературы. Среда здесь с невероятно властной усмешкой восседает на книге «Повелитель мух», и, по моему скромному мнению, если и есть предел совершенства в симбиозе фотографии и иронии, то это – он. Все фотографы и шутники мира могут смело начинать подыскивать себе новое дело всей жизни. Жаба пошутила круче всех, жаба всех уделала. Главное, чтобы завистников не передушила.
– Это ещё что такое?!
Это ещё что такое?! Завистники уже здесь? Так быстро?
Возмущение застало меня в безмятежности. Я подскочила, взмахнула руками, вскрикнула, пролила на себя чай, стукнулась ногой об стол и выронила телефон из рук. Возмущение пришло не само по себе. Оно притащило с собой Балбеса. Он видел жабу. А вот плохо это, ужасно или обычно – мы сейчас и узнаем.
Я смотрю прямо ему в лицо. Оно ошарашенное, но, как всегда, красивое. И раздражающее. Второе качество затмевает первое. Пытаюсь уловить его мысли, но, судя по всему, в эту минуту он находится за пределами своего разума. Жду, когда он вернётся. Спасибо Балбесу за вежливость – ждать приходится недолго.
– Покажи.
Это он про фото.
– Нет.
А это я – железобетонно.
Он вздохнул. Это было ожидаемо.
– Откуда у тебя фото Среды?
А вот это нет. Откуда он знает, как зовут мою жабу?
– Ты что, следишь за мной?