Анна Даунз – Укромный уголок (страница 57)
Между деревьями позади заплясал луч фонарика.
Эмили схватила замок. Ключ легко вошел в скважину, но поворачиваться отказался. Она пыталась крутить его и вправо, и влево — «Давай! Давай же!» — железо скрежетало, однако чертова штуковина не собиралась открываться. А потом ключ выскользнул из пальцев и упал. Эмили, присев на корточки, принялась шарить в траве, но ключа не было. Ключ исчез. Встав на четвереньки, она заглянула под нижние ветки куста.
Нина стояла посреди лужайки, размахивая фонариком, как световым мечом.
Уже стемнело, но даже без света ей не составило бы труда найти беглянок. Кусты вокруг них были жиденькие и низкие — стоит сделать шаг, и они обе окажутся как на ладони.
Эмили посмотрела на траву, перевела взгляд на висячий замок. Времени добывать квадроцикл не было.
— Скорее, милая, бежим, — шепнула она, повернувшись к Аврелии, но та ее не услышала.
Лицо девочки было пепельно-серым, она покрылась испариной, но при этом дрожала, словно от холода, в своей тонкой ночной рубашке. И тихо подвывала, крепко зажмурившись.
Эмили понимала, что действовать нужно быстро. Она пыталась придумать какой-то способ завладеть вниманием Аврелии, как-то ее успокоить, заставить улыбнуться… А потом вспомнила.
Схватив девочку за руки, Эмили быстро зашептала в надежде неизвестно на что:
— Ecoute. Tout va bien. Je promets[64].
Девочка перестала подвывать — и открыла глаза.
Эмили затаила дыхание.
Все тело требовало от Эмили вскочить и бежать. Три-дцать метров открытого участка подъездной дороги отделяли их от ворот. Чтобы добраться до выхода, нужно было двигаться чрезвычайно быстро, поскольку им придется себя обнаружить. «Боже, пожалуйста, пусть ворота будут открыты, путь электроника работает!» Она погладила Аврелию по щеке, призывая саму себя успокоиться.
— Tout va bien, — снова сказала Эмили. Французский определенно помог привлечь внимание девочки, но все слова вдруг улетучились из памяти. — Je ne te… je ne te ferai…[65]
Девочка заморгала и обернулась на пронзительный крик Нины.
— Нет, смотри на меня, пожалуйста, — взмолилась Эмили. — S’il te plaît, je… je besoin que…[66]
«Давай же, думай, вспоминай слова!» — лихорадочно взывала она к самой себе.
Аврелия опять начала хныкать и зажмурилась, пытаясь высвободить руку из хватки Эмили.
— Амандина… — У девушки задрожал подбородок. — Амандина, пожалуйста. Мне нужно отвезти тебя домой.
Эти слова возымели мгновенный и неожиданный эффект. Глаза Аврелии расширились, личико исказил смертельный ужас. Она медленно оскалилась, как животное, разинула рот и оглушительно завизжала.
Эмили, вскочив, бросилась бежать, не отпуская руку девочки, думая только о воротах, о том, чтобы прорваться за пределы участка и оказаться как можно дальше от Нины.
В темноте блеснула серебристая кодонаборная панель. Они были уже так близко, Эмили почти могла до нее дотянуться, а в следующую секунду ее пальцы коснулись металла и застучали по кнопкам клавиатуры. Но лампочка не горела — механизм был обесточен.
К ужасающим крикам Аврелии добавился топот, пока звучавший в отдалении — тяжелые шаги быстро приближались.
— Бежим! — Эмили потащила Аврелию за собой в сторону, осматривая стену в поисках приступок или трещин, чтобы перелезть через нее, но девочка дернулась в противоположном направлении, вырвалась и со всех ног кинулась к женщине, которую считала своей матерью.
— Нет! Вернись! — закричала Эмили, но Аврелию было уже не догнать.
Эмили ничего не оставалось, как шмыгнуть в кусты слева от ворот. Пробившись через переплетение веток, она побежала вдоль стены, разыскивая какую-нибудь приступку, и вскоре заметила, что один кирпич наверху выступает из кладки, а в нескольких метрах у ящика с компостом стоит тачка Ива. Эмили перевернула ящик, вытряхнув из него содержимое, поставила его вверх дном на тачку и подкатила к стене.
Далеко позади Нина выкрикивала ее имя.
Эмили, разбежавшись, заскочила на шаткую конструкцию, допрыгнула до кирпича, ухватилась за него одной рукой, подтянулась и, обдирая голые колени о кладку, ухитрилась достать другой рукой до края стены. Каким-то чудом ей удалось в конце концов лечь на кромку стены животом и перекинуть одну ногу на другую сторону. Оседлав стену, девушка выпрямилась и оглянулась на семейный особняк.
В лучах прожекторов охранного освещения Нина мчалась к ней.
Пятно света от ее фонаря поймало Эмили в прицел, на мгновение ослепив. Но еще до этого девушка успела разглядеть напряженное злое лицо Нины — и какой-то блестящий предмет в ее руке.
У Нины был пистолет.
Эмили недоверчиво ахнула. Образ доброй, заботливой Нины, обожающей детей и животных, комически не сочетался с оружием. Нина с пистолетом была как Белоснежка с мачете. Рациональное мышление подсказывало, что вся эта безумная ситуация должна разрешиться в течение нескольких секунд, потому что такого просто не бывает в реальной жизни: люди, которых ты знаешь — и любишь, — не превращаются в чокнутых лунатиков с пушкой наперевес. Сейчас видение исчезнет.
Но это была реальность. Нина бежала по песчаной дороге, ее лицо было искажено яростью. А потом она замедлила шаг, вскинула пистолет — и вдруг он тоже стал до боли реальным, и все вокруг сделалось невыносимо настоящим, неподдельным, существующим здесь и сейчас. И тогда в голове Эмили будто щелкнули тумблером. Она в то же мгновение спрыгнула за стену и еще в полете услышала оглушительный звук, будто молотком шарахнули по листу железа.
Приземление было жестким — она тотчас сгруппировалась и покатилась по траве. Боль прошила ногу от лодыжки до бедра, но Эмили все равно вскочила и заковыляла по растрескавшейся от солнца земле. В голове вихрем кружились оголтелые мысли: «Она выстрелила в меня неужели попала я ранена истекаю кровью не могу бежать она догонит выстрелит снова я умру она меня убьет уже догоняет куда мне мать твою бежать бежать бежать бежать бежать бежать…»
Эмили ничего не слышала, кроме собственного бешеного сердцебиения и гула крови в ушах, а потом вдалеке клацнули ворота.
«Она идет!»
Девушка бросилась бежать. Позади гасли за деревьями огни «Керенсии», она петляла между кустами, выискивая в темноте ухабистую дорогу. Где-то впереди — за много миль от нее — пролегало шоссе.
Эмили в темноте спотыкалась о камни и корни деревьев, наткнулась на толстую, низкую ветку и, отпрянув, угодила в колючий куст — шипы впились в голые ноги. Она выставила руки перед собой, пытаясь защититься от других препятствий, но из мрака со всех сторон, снизу и сверху появлялись новые угрозы — ветки, крапива, кочки, полусгнившая изгородь. Слева долетел какой-то рокот, и она остановилась: «Это что, океан? Я бегу не в том направлении!» Повернула обратно и угодила в яму ногой, уже травмированной прыжком с ворот. Ступня вывернулась, и девушка вскрикнула от боли, принялась звать на помощь, хоть и знала, что никто не придет.
Она поковыляла дальше, по колено влезла в заросли папоротника. Теперь отовсюду слышались шорох и треск.
А потом вдруг что-то коснулось ее руки — что-то теплое и упругое. Человеческое тело. Эмили шарахнулась в сторону, попыталась бежать, но чьи-то пальцы сжались у нее на запястьях, и прозвучал голос:
— Стой, все в порядке, стой-стой-стой, это я, я…
Скотт. Это был Скотт. Девушка понятия не имела, откуда он тут взялся, но ее белый рыцарь, ее супергерой был рядом, снова пришел на помощь. Сознание Эмили словно разделилось пополам — она почувствовала облегчение, но вместе с тем не перестала сопротивляться, словно знала, что здесь никому нельзя доверять.
Позади шорох и треск не смолкали — наоборот, становились все громче, и наконец из зарослей выскочила Нина с пистолетом в руке. Встав как вкопанная, она прищурилась:
— Скотт? Как ты здесь…
Эмили, дернувшись, высвободилась из объятий Скотта и попятилась. Нина вскинула оружие. Девушка чувствовала, что дуло пистолета следует за каждым ее движением. Она вгляделась в темноту. Они стояли на поляне. Тонкие деревья с серебристой корой окружали их, как прутья клетки.
Эмили переводила взгляд со Скотта на Нину и обратно, стараясь разглядеть на их лицах хоть тень осмысленности, но черты обоих были искажены и блестели от пота. Втроем они образовали шаткий, неровный треугольник, все затаили дыхание и перетаптывались на месте, как спринтеры, занимающие позицию на стартовых колодках. Все чего-то ждали.
— Какого черта, Нина? — проговорил наконец Скотт.
Она посмотрела на оружие в своей руке и словно удивилась, обнаружив его там.
— Отдай мне пистолет. — Голос Скотт звучал спокойно и убедительно. — У меня все под контролем.
— Под контролем? — Нина нацелила ствол на Эмили и оскалилась в злобной усмешке. — Она хотела забрать моего ребенка!
Эмили снова покосилась на деревья. Если прямо сейчас броситься в лес, как далеко ей удастся убежать?
Нина обернулась в сторону «Керенсии» — огни особняка маячили далеко за деревьями.
— Мне надо вернуться, Аврелия там совсем одна.
— Отличная идея, Нина, — сказал Скотт. — Иди, я тут разберусь.
Но Нина свирепо качнула головой:
— Нет, я сама с этим покончу. — Ее взгляд метался между Эмили и особняком.
У девушки снова участилось дыхание. Где-то там, за воротами, Аврелия совсем одна, она напугана и сбита с толку. «Сестренка…» Она еще в саду или убежала в дом, залезла под кровать и скрючилась там на полу, накрыв голову руками? Внезапно вернулось чувство дежавю — смутное воспоминание на уровне ощущений.