Анна Даунз – Укромный уголок (страница 54)

Внизу Нина, похоже, не торопилась возвращаться в семейный особняк. Они с Аврелией убрали со стола на летней кухне, унесли тарелки и приборы, потом купались в бассейне и долго прогуливались мимо гостиного дома. Нина постоянно поглядывала на окно Эмили, но ни разу не попыталась войти в дом.

Только после того как она с девочкой удалилась наконец к себе, Эмили осмелилась открыть дверь своей спальни и вый-ти в коридор. Втянув голову в плечи, она торопливо спустилась по лестнице в холл и огляделась в поисках своей сумки. Вернувшись из города, она бросила сумку где-то здесь — Эмили отлично помнила об этом. Но сумки нигде не было.

«Где она, где же?..» Девушка поискала под вешалкой, на полу у входной двери и даже на крыльце. Может, она взяла сумку, когда поднималась в спальню? Нет, совершенно точно бросила ее здесь, на первом этаже. Наконец сумка нашлась в гостиной — висела там на спинке стула. Эмили порылась в сумке, не смогла нащупать ключи и вытряхнула все содержимое на стол.

У нее отвисла челюсть. На блестящей столешнице из полированного дуба лежали маленький кошелек для мелочи, несколько выпавших из него монеток, блеск для губ, старый список покупок, розовое пластмассовое колечко, подаренное ей Аврелией, кредитная карточка Скотта… и больше ничего.

Вернувшись в спальню, Эмили схватила стул и поставила его так, чтобы спинка подпирала дверную ручку.

Нина забрала ее ключи от внедорожника и ворот. Наверно, теперь носит их на шее. Как надзирательница в тюрьме.

«Фиг тебе, — подумала Эмили, стараясь себя приободрить. — Я не намерена сидеть взаперти. Я не беззащитная дошкольница, меня ты похитить не сможешь. Что ж, на машине уехать отсюда на получится. Отлично. Без проблем. Изменим план». Она приняла решение уйти пешком.

Переодевшись в джинсовые шорты и футболку, девушка посмотрела на часы. Окончательно стемнеет часа через три с половиной. Тогда Нина отправится спать. А пока можно собрать вещи. «Телефон! — щелкнула пальцами Эмили. — Не забудь его опять, черт побери!» Открыв дверцы платяного шкафа, она встала на цыпочки и пошарила на верхней полке. Сбросила оттуда одежду и снова ощупала голые доски.

В груди сгустился холод и распространился оттуда по всему телу. Эмили бросилась к стулу, выдернула его из-под дверной ручки и поставила к шкафу. Встала ногами на сиденье, выпрямилась. Верхняя полка была пуста. Ее мобильный телефон исчез.

Тогда Эмили, спрыгнув со стула, подбежала к комоду, вытащила средний ящик, переворошила в нем старые бумажки, квитанции, британские банковские карты, уже зная, чего там точно нет. Там не было ее паспорта. Он тоже исчез.

Девушка сделала несколько шагов по спальне, схватившись руками за голову, словно боялась и ее потерять. За окном стрекотали цикады. Заходящее солнце подсветило оранжевым сиянием самые высокие сосны, превратив их в огромные свечки на торте в честь дня рождения. Небо было еще светлое, но охранное освещение уже зажглось — лучи прожекторов прочесывали заросли, разгоняя мельчайшие тени. Послание было ясное: «Я тебя вижу».

Эмили, прижавшись лбом к оконной раме, перестала сдерживать слезы.

— В гостях хорошо, а дома лучше, — прошептала она. — В гостях хорошо, а дома…

Глава сорок третья. Скотт

Таксист — усталого вида мужчина лет сорока, с мешками под глазами и глубокими складками по бокам рта — был явно недоволен, когда Скотт постучал в стекло его машины и сказал, что ему нужно добраться до места в двух часах езды дальше по побережью. Таксист не подобрел, даже когда Скотт помахал перед ним толстой пачкой наличных, но все же согласился отвезти. Наверное, у водилы уже закончился рабочий день и он рвался домой, к жене и детям. Скотт представил себе, как этот человек распахивает входную дверь после долгого трудового дня за рулем, сбрасывает ботинки, падает на диван и обнимает загрустившую без него жену. Потом он, должно быть, с хрустом откроет банку пива и посмотрит новую серию своего любимого детективного сериала, а затем поднимется по скрипящим ступенькам на второй этаж и, прежде чем завалиться в постель, осторожно подкрадется к детской и заглянет проверить, заснули уже его малыши или нет.

Взгляд Скотта мог бы прожечь дыру в бритом затылке таксиста.

Воспоминания подкрались, как всегда, незаметно и неожиданно, как змея. Эта змея проскользнула ему под кожу, обвилась вокруг сердца и медленно сдавила.

Он въезжает в ворота «Керенсии», и в душе пробуждается надежда, которая, как ему казалось, уже умерла. Из густой листвы выныривают два дома, зыбкие, как миражи. Он входит в семейный особняк и зовет жену. Ему отчаянно хочется ее увидеть. Эти несколько дней в Лондоне он был как на иголках, но в посланиях от Нины читался позитивный настрой. Казалось даже, она счастлива. Путешествие на машине прошло отлично, базилика в Марселе великолепна. И теперь он сам ликовал, как альпинист, покоривший самую высокую гору.

— Нина!

Он бежит вверх по ступенькам, как дурак, улыбаясь стенам, солнечным лучам, льющимся в окно, ставням и потолку. «Керенсия» — именно то, о чем он мечтал, и даже больше. Здесь они возродятся к жизни, начнут все заново.

— Иди сюда! — Крик Нины отдается эхом, будто она зовет его из огромной пещеры.

Скотт выскакивает на площадку второго этажа. Дверь в дальнем конце коридора открывается, словно во сне; за ней светлая, наполненная солнцем комната, а в комнате — Нина, ангельски прекрасная.

Но она не одна.

Рядом с Ниной сидит ребенок. Маленькая рыжеволосая девочка с сердитым румянцем на пухлых щечках и с перепуганными глазами. Девочка, которую Скотт никогда в жизни не видел, сидит там, окруженная игрушками и книгами.

Он замирает на пороге. Нина и девочка одновременно поворачивают головы к нему.

— А вот и папочка! — кричит Нина так радостно, что девочка тоже расплывается в улыбке.

Две белозубые улыбки адресованы ему. Перед ним два одинаково счастливых лица.

— Аврелия, — говорит Нина, — иди обними папочку.

Скотт отвел глаза от затылка таксиста и уставился в окно. Уже начинало темнеть. Он взглянул на часы — почти половина девятого вечера — и со вздохом побарабанил пальцами по сиденью. Надо было надеть кроссовки вместо этих жестких кожаных «оксфордов». Впереди долгий путь пешком.

Час спустя Скотт уже внимательно вглядывался сквозь стекло машины, выискивая участки дороги, которые могли послужить ориентирами. Он не привык отслеживать здесь нужные повороты, поскольку всего один раз добирался от аэропорта самостоятельно, и это было три года назад. В остальное время его встречал Ив и довозил до двери.

Показался огромный расщепленный дуб, за ним второй, тоже полусгнивший и черный, но с двумя круглыми наростами над узким разломом — как будто два глаза и нос. Когда-то Скотт мысленно окрестил его стражником, стерегущим зарытые в землю сокровища, и с тех пор каждый раз приветствовал кивком, как верного слугу. Но сегодня дуб был похож скорее на ангела смерти.

— Остановите здесь, — велел Скотт.

Таксист удивленно покосился на него в зеркало и сбросил скорость, вглядываясь в сумрак.

— Mais il n’y a rien ici[61].

— Я сказал — остановите.

Таксист, включив правый поворотник, свернул на обочину. С первого взгляда действительно казалось, что здесь ничего нет — только черная лента дороги и стена деревьев по обеим ее сторонам. Но таксист ошибался. Здесь было всё.

Скотт бросил стопку купюр на переднее пассажирское сиденье и открыл дверцу. Его сразу окутал душный влажный воздух, наполнив легкие болезненно знакомым запахом сосновых шишек и морской соли.

Глава сорок четвертая. Эмили

Воздух был теплый, густой от влаги, но песок на подъездной дороге казался холодным под ступнями Эмили. Хлопчатобумажную пляжную сумку она держала за ремешок, и та хлопала ее по бедру при каждом шаге.

Чуть раньше, перестав плакать, девушка опять разозлилась. Она никому не позволит запереть себя в «Керенсии» вопреки собственной воле. И пусть Нина забрала ее телефон и паспорт — ее это не остановит. Так или иначе, она найдет дорогу домой.

Эмили планировала прокрасться по периметру участка тихо и незаметно, как вор, до самых ворот. Но сильных дождей не было несколько недель, и землю под деревьями укрывали сухие листья, трава тоже засохла — ее услышат. А судя по тому, что свет на втором этаже семейного особняка не зажигался, Нина к себе в спальню не поднималась — наверное, сидела сейчас в потайной комнате, перебирая пальцами, как злодеи из фильмов о Джеймсе Бонде.

Нет, решила Эмили, лучше она пойдет прямо по подъездной дороге и посмотрит, что случится дальше. Возможно, взвоет сирена тревоги, или она споткнется о протянутую над песком колючую проволоку. А если ничего не случится — отлично, тогда она доберется до ворот гораздо быстрее. Хотя, возможно, они опять обесточены — дошло вдруг до нее. Остается надеяться, что Нина обнаружит ее отсутствие только утром.

Но если Нина попытается ее остановить прямо сейчас… Эмили пока не знала, что делать при таком раскладе. Наверное, бежать. Перелезть через ворота и спрятаться в лесу, а потом выйти к шоссе. Там она поймает машину и доедет до ближайшего полицейского участка или до британского консульства.

«Ты собираешься ловить машину на шоссе? Да тебя убьют!»

Ладно, в таком случае она пойдет пешком, а когда устанет, найдет в лесу какое-нибудь укрытие.