Анна Даунз – Укромный уголок (страница 53)

— Да, я… лучше пойду прилягу.

— Обязательно приляг. — Нина взглянула на нее еще внимательнее. — Надеюсь, ты не отравилась.

У Эмили внутри все напряглось. Она посмотрела на Нину, затем перевела взгляд на рагу в своей миске.

— Может, тебе таблеточку дать? — спросила Нина. Она по-прежнему смотрела на девушку не моргая.

— Нет, спасибо. — Эмили отодвинула нетронутую еду и встала, проскрежетав стулом по плитам. — Отдохну немного, и все пройдет.

Поворачиваясь к лестнице, она подняла голову, и их взгляды встретились. В глазах Нины были тревога, боль, печаль… и что-то еще.

Решимость.

Глава сорок первая. Скотт

«Райанэйр»[59] нужно судить за жестокое обращение с людьми», — думал Скотт, ерзая на сиденье в салоне самолета. Он лично готов был подать иск.

Скотт то и дело хватался за телефон, нажимал по нескольку раз на значок вызова, подносил динамик к уху снова и снова, но ответа не было. «Черт возьми, Ив, ты где?!»

Он чувствовал себя курицей на птицефабрике, зажатой в одной клетке с множеством других зловонных и грязных пернатых. Сиденье было невыносимо узким, а подлокотники такие тоненькие, что, казалось, его руки упираются в лезвия бритвы. Туалет здесь был размером с отсек для ручной клади; в салоне — Скотт принюхался и скорчил гримасу — воняло ногами и едой, перегретой в микроволновке. Он обвел взглядом пассажиров — переругивающихся супругов и парочки, с довольным видом читающей бесплатные журналы. Похоже, только он здесь был шокирован полным отсутствием комфорта. И некоторые граждане проявляли куда больше внимания к его собственной персоне, чем к ужасающим условиям, в которых все они оказались на борту.

Надо признать, он выглядел здесь лишним в своем костюме от Тома Форда, сверкающих «ролексах» и «рейбанах». Но у него не было времени переодеться. Скотт сказал Верити, что возникло срочное дело, при этом его личный самолет стоял в ангаре на техосмотре, а билетов на ближайшие рейсы уже не было в продаже. Более того, никаких рейсов с полным обслуживанием не предвиделось до самого утра, и единственную возможность вылететь во Францию немедленно давали только бюджетные авиакомпании.

По счастью, Верити успела купить для него билет в последнюю секунду. Он примчался к стойке регистрации взмокший, взбудораженный и совершенно растерявшийся из-за отсутствия привычного VIP-обслуживания. Отстоял в очереди к воротам на посадку битый час среди толпы людей, навьюченных пластиковыми пакетами и дурацкими дорожными подушками для шеи. У него подскакивала температура с каждой минутой ожидания, и он никак не мог привести в порядок сердцебиение. Уже подумывал снять пиджак, но пиджак давал психологическую защиту от толпы, он был как доспехи. Солнцезащитные очки тоже немного помогали — неплохой сдерживающий барьер для тех, кому может приспичить завязать с тобой светскую беседу.

«Ну же, ну же, ну же, — вертелось в голове. — Что за задержка?» Он проторчал на площадке уже целую вечность.

Наконец самолет откатился от терминала, и несколько человек издали радостные возгласы. Скотт мысленно подсчитал время прибытия в «Керенсию». Он проведет в воздухе один час тридцать пять минут. Еще пятнадцать минут уйдет на высадку и паспортный контроль. Вещей у него с собой нет, так что не придется терять время у багажной карусели, однако возрастала вероятность, что добираться до участка из аэропорта ему придется самостоятельно.

Когда заработали двигатели и самолет покатился вперед, Скотт в очередной раз задался вопросом, как он дошел до жизни такой. Каким образом его угораздило превратиться из мужа, обожающего и боготворящего свою жену, в того, кто ее смертельно боится? Это была та самая женщина, в которую он когда-то влюбился, та самая красавица, сразившая его с первого взгляда, и вместе с тем это была уже не она, а кто-то другой — незнакомка, способная совершать немыслимые поступки.

Он и до свадьбы знал, что у нее есть психологические проблемы. Возможно, отчасти это его и привлекло. Нина была сломлена, но воспряла к жизни. Так старинные японские вазы повышаются в цене, когда их реставрируют, заполняя трещины золотом. Однако причины психологических проблем были туманны. Скотт пытался ее разговорить на эту тему, когда они только начали встречаться, но она ловко уклонялась от ответов. Из того, что ему все-таки удалось выведать, следовало, что у Нины сохранились болезненные воспоминания о прошлом и что она больше не общается со своей семьей. Он мог ее понять, как никто, и предпочел больше не докучать расспросами. Правда открылась, когда они уже были помолвлены и готовились к свадьбе. Не было у Нины никакой семьи. Она оказалась единственным ребенком матери-одиночки, а мать трагически погибла. После этого Нина кочевала из одной приемной семьи в другую, выросла наконец и нашла свое место в жизни — устроилась на работу, накопила денег, а на свой двадцать третий день рождения отправилась в кругосветное путешествие и никогда не оглядывалась назад.

Скотт тогда решил, что станет для нее всем. Она больше не останется одна. Он покупал ей дорогую одежду, во-зил ее в дорогих машинах, и мало-помалу Нина оттаяла. Трещины затянулись золотом. Она снова стала нормальной. Добро пожаловать в жизнь, прекрасная леди!

Ему и в голову никогда не приходило, что этого может быть недостаточно. Что все гораздо серьезней.

Скотту понадобилось несколько лет на то, чтобы осо-знать весь масштаб ее поступка. Он должен был вызвать полицию в ту самую минуту, когда вернулся в «Керенсию» и увидел чужую маленькую девочку. Возможно, тогда еще можно было бы все исправить, Нина получила бы настоящую помощь, в которой нуждалась. Но теперь думать об этом уже слишком поздно.

Скотт скрючился на узком сиденье, вытирая покрывшийся испариной лоб. Хотелось крикнуть пилотам, чтобы прибавили скорость. Он снял темные очки и вытер глаза рукавом, стараясь не слишком активно шевелиться.

— Приятель, ты в порядке? — прозвучал сбоку голос.

Скотт открыл глаза.

Мужик на соседнем сиденье развернулся и разглядывал его с прищуром.

— Выглядишь не очень, — констатировал мужик. — У меня есть таблетки от укачивания. Хочешь одну? Или тебе сразу две?

— Со мной все нормально, — сказал Скотт.

— Уверен?

— Я сказал — нормально.

— Ну ладно, не вопрос. Если передумаешь, таблетки никуда не денутся.

Скотт опять закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Не исключено, что с ним и правда не все в порядке. Он чувствовал себя так, будто в любую минуту может отключиться. Что, если это начинается сердечный приступ? Сейчас он прямо на борту потеряет сознание, и тогда мужик справа вскочит и заорет: «Здесь есть врач?!» — а на посадочной площадке будет ждать бригада «Скорой помощи», парамедики затолкают его в машину и отвезут в ярко освещенную больницу, где вокруг него сразу засуетятся медсестры и накроют мягкой белой простыней.

Сосед опять наклонился к нему:

— Прости, что беспокою, приятель, но я вроде тебя где-то видел.

Скотт огромным усилием воли повернул голову. Сосед был жирный, красномордый, с поросячьими глазками. Тройной подбородок накрывал воротник дешевой рубашки-поло, вся кожа была усыпана мелкими родинками.

— Да-а, точно видел, — покивал жирный. — По телику. В каком-то ток-шоу. Как его там? Ты вещал про фондовые рынки.

Скотт посмотрел на него, мысленно пообещав: «Побеспокой меня еще раз, мешок дерьма, и я твои поросячьи зенки вырву голыми пальцами».

Улыбка вдруг исчезла с мясистых губ, мужик растерянно нахмурился, а Скотт отвернулся, уставившись в иллюминатор на легкие перистые облака в небе над французским побережьем. Он прикидывал, через сколько минут умрет, если сейчас откроет аварийный люк и выпрыгнет из самолета.

Глава сорок вторая. Эмили

В своей спальне Эмили стянула со шкафа чемодан. У нее крутило живот, в носу стоял густой запах бразильского рагу — казалось, он стекает по носоглотке как масло.

«Какая же ты дура, — ругала она себя. — Доверчивая, слепая, малахольная дуреха. Как можно было так долго себя обманывать?»

Она принялась вытаскивать ящики один за другим, доставать из них одежду, потом передумала и схватила пляжную сумку, стоявшую у двери, решив, что надо взять с собой только самое необходимое. И вдруг замерла — а как добраться до аэропорта?

«Ну, на машине, конечно. Сяду за руль и просто поеду в аэропорт. А если придется долго ждать вылета? Вдруг Нина погонится за мной или пошлет Ива, чтобы привез меня обратно?»

Она представила, как мчится по аэропорту со скоростью Джейсона Борна[60], расшвыривая с дороги ничего не подозревающих людей. Значит, надо ехать в какой-нибудь крупный аэропорт, чтобы смешаться с толпой. Подойти к стойке и купить билет на первый же рейс в Великобританию — до Лондона, Манчестера, Глазго, без разницы. Деньги есть на кредитке Скотта, той самой, которой она расплачивается за покупки в супермаркете.

«Нет. Плохая идея». Они отследят транзакцию и узнают, на самолете какой авиакомпании она собирается лететь. Нужны наличные. У нее есть небольшой запас купюр в ящике для носков, а по дороге можно остановиться у банкомата и снять еще. А как только она вернется в Англию, родители сумеют ее защитить. Они подскажут, что делать дальше.

Тени за окном стали длиннее, начали сгущаться сумерки, и Эмили принялась мерить шагами комнату, дожидаясь момента, когда можно будет выйти из дома без риска нарваться на Нину. С каждым часом она чувствовала себя увереннее и сосредоточеннее, осторожно наблюдала в щелку между занавесками за окрестностями и отходила подальше, едва заметив какое-нибудь движение. Потом легла на пол и, как опытный спецназовец, выползла на балкон — оттуда можно было продолжить наблюдение между балясинами, оставаясь незамеченной.