Анна Даунз – Укромный уголок (страница 43)
Какой-то звук привлек ее внимание.
Она остановилась и прислушалась.
Звук был тихий и тонкий. Он доносился… Непонятно, откуда. Эмили повернулась вокруг своей оси, напрягая слух. Было похоже на мяуканье, только слабее и жалобней.
И вот опять тот же звук, к которому добавился едва различимый треск со стороны семейного особняка. Эмили сделала пару шагов к входной двери.
И снова — треск и приглушенное хныканье.
Она поспешила к крыльцу, подергала ручку, но дверь была заперта. Девушка заглянула в окна первого этажа. Теперь звук был похож на плач. Но кто там плачет? Нина или Аврелия? Плач становился все громче и отчаянней. У Эмили защемило сердце. Она повернулась вправо и снова прислушалась. Затем бросилась бежать вокруг дома, завернула за угол и замедлила шаг, приближаясь к патио. Поначалу ей показалось, что этот маленький дворик пуст, но потом она заметила какое-то движение в дальнем углу, за жаровней-барбекю. В тени деревянного навеса в полном одиночестве стояла Аврелия, странно согнувшись.
— Эй, детка! — позвала Эмили. — Что ты там делаешь?
Аврелия вскинула голову — и Эмили ахнула. Лицо у девочки было красное, заплаканное, искаженное гримаской боли. Внезапно она выпрямилась и громко закричала. Эмили сделала шаг к ней — Аврелия вздрогнула, задергалась и, прижавшись к стене, начала извиваться, прижимаясь к камням.
— Ы-ы-ы! — завыла она.
— Что с тобой? — выпалила Эмили.
Казалось, Аврелия бьется в агонии. Ее вой стал еще громче.
— Тихо, тихо, тихо, — забормотала Эмили, подбежав к ней и схватив за руки. — Скажи мне, что случилось!
Удержать девочку было сложно — она дергалась всем телом и вырывалась.
— Милая, что с тобой?!
Вдруг Эмили услышала слабое жужжание. Аврелия дергалась не просто так — она пыталась сорвать с себя одежду. Что, если под платье забралась оса?
— Так, не двигайся.
На ней было длинное платье с рукавами — оса могла затаиться где-то в его складках. Эмили схватилась за подол и попыталась стянуть платье через голову девочки, но та извернулась и высвободилась из ее хватки.
— Стой спокойно! — попросила Эмили, снова схватив ее.
Аврелия шарахнулась в сторону, и они обе закружились на середине патио.
— Аврелия! Подожди! Мне надо…
Девочка начала трястись, и Эмили приняла радикальное решение — рванула ткань платья, и оно разъехалось по шву до самого подола. Стащив наконец разорванное платье с девочки, Эмили швырнула его на землю и попрыгала для верности, затем подняла ткань и несколько раз встряхнула ее. Наконец оттуда вывалилось скрюченное тельце осы.
Внимательно осмотрев Аврелию, Эмили обнаружила десяток красных бугорков у нее на спине, на животе и на ребрах.
— О боже мой… — выдохнула она, с ужасом пытаясь вспомнить, сколько осиных укусов может выдержать человек. — Ты можешь дышать?
Аврелия дышала быстро и часто.
— Открой ротик, милая.
Ни горло, ни язык у нее не распухли, а лицо, вместо того чтобы посинеть и раздуться от осиного яда, постепенно обретало естественный цвет. Значит, никакой аллергической реакции укусы не вызвали, но сами по себе причиняли боль.
— Стой здесь, я сейчас вернусь.
Эмили бросилась на кухню и принялась распахивать дверцы шкафчиков, морщась от уже знакомого запаха гнили. Она выдвигала и задвигала ящики, рылась на полках в поисках стакана или чашки, но не находила ничего годного — там были только какие-то декоративные вазочки и тарелки. Где Нина держит нормальную посуду? Наконец Эмили добралась до двери кладовки в дальней стене. Внутри она обнаружила полки с рядами сверкающих бокалов, стаканов, кружек, чашек, блюд, горшков, кастрюль, сковородок и столовых приборов — там было все, что только может пригодиться на кухне. И то, что не может, — тоже. Причем посуда выглядела новенькой, как будто только из магазина.
Наполнив стакан водой из-под крана, Эмили достала из морозилки поддон для льда и завернула пригоршню кубиков в полотенце, затем выбежала обратно в патио, дала девочке выпить воды и приложила лед к укусам. Сейчас им пригодилось бы антигистаминное средство. У Нины в ее гигантской «аптечке» оно наверняка есть…
Лишь теперь до Эмили дошло, что Аврелия сидит в одних трусах прямо на солнцепеке. Реакция была мгновенной, на уровне инстинкта — Эмили подхватила девочку под мышки и оттащила ее в тень. А потом замерла, ожидая, что сейчас произойдет нечто ужасное.
Но ничего не произошло.
Сидеть на неровных плитах было неудобно — Эмили попросила Аврелию пойти в дом и прилечь, а сама хотела отправиться на поиски Нины. (Где она, в конце концов пропадает? Ведь не могла же уйти так далеко, чтобы не услышать крики дочери?) Но Аврелия взяла ее за руку и потянула за собой. Они прошли гостиную, свернули в коридор. Эмили покорно следовала за девочкой — любопытство вновь одержало верх.
Коридор здесь был такой же светлый и с белыми стенами, как на втором этаже. По пути Эмили заглядывала в приоткрытые двери и видела помещения, вероятно служившие обеденным залом, бельевой, туалетной комнатой. Все было изысканно обставлено. Последняя комната, куда и привела ее Аврелия, оказалась игровой с гигантским телевизором. Вернее, это был не просто телевизор, а домашний кинотеатр. Экран, висевший на стене, был самым большим из тех, что Эмили доводилось видеть где-нибудь, кроме городских кинозалов. На противоположной стене полки шкафов ломились от сборников сказок, раскрасок, учебников, энциклопедий, CD и DVD. У третьей стены выстроились рядами до потолка пластиковые прозрачные контейнеры с игрушками и настольными играми. Все свободное пространство на стенах было увешано рисунками в рамках, и каждый был аккуратно подписан именем «Аврелия».
В одном углу комнаты стоял игровой вигвам, в другом — мольберт. Огромный кукольный дом красовался рядом с детской кухней, а из большой коробки торчал ворох маскарадных костюмов. Под потолком висели флажки и волшебные фонарики.
— Офигеть, — вырвалось у Эмили. — Вот это да.
Аврелия с безучастным выражением лица остановилась посреди комнаты. Затем, плюхнувшись на мягкое кресло-мешок, она указала пальцем на гигантский экран.
— Да, сейчас… э-э… Я не знаю, как это включается. — Эмили взяла из коробки платье принцессы и опустилась на колени рядом с девочкой. — Тут нет ни одной осы, даю слово, — заверила она, когда Аврелия отшатнулась.
Эмили помогла ей одеться, показала, как прижимать лед к укусам, и встала.
— Я пойду поищу твою маму, хорошо?
Аврелия схватила ее за подол — видимо, это означало «не уходи».
— О, милая, мне же нужно позвать твою маму. И потом, мне вообще нельзя здесь находиться.
Разговор о «запретной зоне» состоялся уже давно, так что Эмили не знала, как Нина отреагирует сейчас на ее появление в семейном особняке, но выяснять это ей не хотелось. В любом случае, переступая порог этого дома, она чувствовала себя предательницей — возможно, так и было на самом деле.
Но взгляд темных, как у олененка, глаз Аврелии был таким умоляющим, что в следующую секунду Эмили уже сидела рядом с ней на полу. Она уютно облокотилась на кресло-мешок и погладила девочку по голове, внимательно к ней приглядываясь — все еще ждала внезапной аллергической реакции. Вдруг она сейчас в мгновение ока раздуется и лопнет? Или с ней еще что-нибудь произойдет… Нина тогда совсем свихнется.
Аврелия ерзала на кресле и вертелась до тех пор, пока не устроилась под мышкой у Эмили со всем удобством, потом взяла ее за руку и переплела пальцы. Эмили заулыбалась, подумав, как здорово, наверное, когда у тебя есть брат или сестра. Можно вместе объедаться конфетами по ночам, поверять друг другу тайны… «Сестренка», — мысленно сказала она, уютнее прижимая девочку к себе. А спустя некоторое время окликнула ее вслух:
— Эй, ты умеешь разговаривать?
Аврелия, вполне ожидаемо, не ответила.
— Ты можешь произнести свое имя? А можешь сказать «Эмили»?
Молчание.
Эмили посмотрела вниз, на бледные коленки Аврелии. Раньше она не замечала, что у девочки так много веснушек — целая россыпь медовых звездочек.
Шли минуты. Эмили и Аврелия сидели в приятной дремотной тишине; голова к голове, взявшись за руки, рассматривали потолок, дышали в едином ритме, подобном прибою, пока их веки не смежились сами собой, когда под потолком закружились огоньки волшебных фонарей и воздух наполнился светлячками и феями.
Эмили открыла глаза. Во рту пересохло после долгого сна.
Она заполошно огляделась — та же игровая комната, но Аврелии рядом нет. Девушка привстала, облокотившись на кресло, и попыталась унять бешеное сердцебиение.
Рисунок теней на стенах изменился; свет, льющийся в окно, стал золотисто-оранжевым. Сколько часов она проспала? Никаких признаков того, что Нина вернулась и заглядывала в эту комнату, не было. В доме стояла тишина — ни звука с кухни или из гостиной, — тем не менее Эмили почему-то казалось, что за ней наблюдают.
Она изо всех сил напрягала слух, но не различила даже шороха и принялась разглядывать качающиеся пятна света над головой и рисунки в рамках. Там были собачки и кошечки, феи и ведьмы. Среди них висели таблица умножения, постер со схемой Солнечной системы, мультяшный мишка с надписью «Медвежьи объятия».
И вдруг с ослепительной ясностью Эмили поняла, что именно казалось ей странным в этом доме. Здесь не было фотографий. Ни одной. Ни семейных сборищ, ни первых шагов Аврелии, ни кормления животных в зоопарке. Ни измазанных мороженым счастливых мордашек, ни тортов со свечками, ни гонки на трехколесном велосипеде. И свадебной фотографии супругов Денни тоже не было. «Нина не любит публичность, так что, возможно, это ей тоже не нравится, но хоть несколько памятных снимков должно же быть в доме — в разных комнатах, особенно в спальне», — подумала Эмили. Однако если не считать рисунков в игровой и картин в гостиной, стены в этом доме были голые. Множество квадратных метров пустого пространства.