Анна Даунз – Укромный уголок (страница 38)
— Да что ты… — Он попятился, стараясь ухватить ее за тонкие ручки, но они мелькали так быстро, с такой лютой яростью, что ему удалось лишь блокировать пару ударов.
Вокруг него словно разбушевался крошечный ураган, завывающий, ревущий, неуправляемый, атакующий без передышки со всех сторон. Скотт совсем растерялся. Что с ней делать? Схватить и обездвижить? В последний раз, когда он так поступил, у нее на коже остались синяки, и Нина потом несколько месяцев его за это казнила.
— Эй! Перестань! Хватит! — рявкнул он, продолжая отступать и стараясь удерживать ее кулачки на расстоянии, но девочка преследовала его со звериной жестокостью, царапая его ногтями. Теперь Аврелия крепко зажмурилась, и Скотт понимал, что она не только ничего не видит, но и не слышит, тем не менее кричал: — Прости меня! Прости!
За спиной хрустнули ветки и зашуршали листья — Аврелия загнала его в угол площадки, к кустам. Она наконец открыла глаза и завизжала еще оглушительнее. Из ее рта по подбородку стекала слюна.
Скотт чувствовал, как его собственное тело слабеет, сдается под напором этой ненависти и готовится смириться с карой, которую он заслужил. Перед глазами поплыли образы из прошлого — подушка, пухлая, мягкая… хрупкая рука и выпрямленный палец, указующий прямо на него.
— Прости, — повторил он тихо и повысил голос, пытаясь перекричать Аврелию: —
Глава двадцать девятая. Эмили
— Если хочешь жить во Франции, — сказала Нина, — нужно разбираться в вине и найти свой вкус.
На столе в обеденном зале гостиного дома выстроились в ряд старые, запыленные бутылки, а перед ними стояло десять сверкающих бокалов — пять для Эмили и пять для Нины.
— Давай начнем с патриарха всех красных вин — бордо! Основные сорта винограда бордоских вин — мерло, каберне-совиньон и каберне-фран, но, как правило, их смешивают. К примеру, тебе может попасться вино, состоящее по большей части из мерло и каберне-совиньона с добавлением пти-вердо или какого-нибудь другого сорта. Ты слушаешь?
Эмили кивнула, совершенно завороженная, и не только вином. Смутные воспоминания о гладкой коже и сверкающей воде кружились и мерцали у нее в голове, как волшебная пыльца фей. Подробностей прошедшей ночи она не помнила — была слишком пьяна, — но точно знала, что было чертовски весело. Раньше Эмили никогда не купалась голышом. Это было так
— Слово «бордо» для обозначения красных вин — не совсем правильное, потому что они производятся по всему региону Бордо на разных виноградниках. Иногда на этикетке пишут просто «Бордо», но в большинстве случаев добавляют «апелласьон», то есть наименование по району производства. Видишь, вот здесь напечатано Haut-Medoc — «О-Медок». А здесь — Pauillac. Произносится «Пойяк», двойная «эль» не читается.
— «Пой-як», — повторила Эмили, как смогла.
— Молодец. Для более подробной классификации уточняется название шато.
— Шато?
— Винодельческого хозяйства, где конкретное вино изготовлено. Итак, давай приступим к дегустации. Это у нас «Шато Понте-Кане» урожая двухтысячного года. — Нина налила вина в бокал Эмили на пару дюймов и в свой на дюйм. — Прежде всего нужно оценить цвет. Он темно-красный или ближе к алому? С коричневатым оттенком или, может быть, оранжевым?
— Гм… я бы сказала, цвет красно-бурый.
— Верно. Это хороший способ определения возраста вина — оттенки красного меняются по мере того, как оно стареет, появляются оранжевые и коричневые тона. Дальше немного взбалтываем вино в бокале и оцениваем аромат. Ну, что чувствуешь?
Эмили сунула нос в бокал, вдохнула и постаралась подавить рвотный позыв.
— Спирт? — выдохнула она, а мысленно уточнила: «Псиной воняет. Лучшее лекарство от запоя».
— Да, а что еще?
Девушка понюхала снова. Никаких пресловутых «фруктовых ноток» там не было. Вино смердело, но Эмили стеснялась об этом сказать.
— Ну так что же ты чувствуешь? — не отставала Нина. — Ошибиться тут невозможно, потому что запах — дело субъективное.
— Честно? — виновато улыбнулась Эмили. — Воняет, как на скотном дворе.
Нина расхохоталась:
— Ну, я бы сформулировала немножко по-другому — запах дубленой кожи и специй, но на самом деле аромат старых вин слишком сложен, чтобы дать ему точное определение. Будем считать, что мы справились. О,кей, а теперь набери немного вина в рот, покатай его во рту, подержи на языке и сплюнь туда. — Она указала на пустое ведерко для льда.
Обе отпили из бокалов, Эмили сделала все, как было велено, и энергично прополоскала рот, как после зубной пасты. Сразу появилось ощущение, что зубы покрылись густым налетом, а запах скотного двора стал невыносимым. Она сплюнула в ведерко и провела языком по зубам.
— М-м-м… Очень вкусно, — солгала Эмили. — Кажется, я уловила какой-то ягодный привкус. Может, ежевики? — Она подняла взгляд на Нину, ожидая подтверждения, но та на девушку не смотрела — что-то за окном привлекло ее внимание.
И тогда Эмили тоже услышала — голос. Вернее, крик. Кто-то во всю глотку повторял одно и то же слово.
— Это Скотт? — спросила Эмили.
Нина сделала шажок к двери. С ее нижней губы скатилась капля вина и упала на сарафан. Лицо у нее было белое как мел.
— Нина? Что с тобой?
Но Нина уже бросилась бежать — выскочила из обеденного зала в коридор и помчалась дальше — в прихожую, на крыльцо, вниз по ступенькам на лужайку. На бегу она что-то бормотала, но Эмили не могла разобрать слов.
А потом, выглянув в окно, она увидела какое-то движение за деревьями слева от гостиного дома.
Люди.
Много людей. Они шли через парк.
На лужайке Нина кричала:
— Вы кто такие?! Что вы здесь делаете?!
Эмили, догнав ее, остановилась и тоже всмотрелась в заросли. Она насчитала шесть или семь человек — мужчин и женщин. Все они шли со стороны леса, утопая в высокой траве за баскетбольной площадкой.
— Что вы себе позволяете? Это частная собственность, вы не имеете права здесь находиться!
Нина так стремительно метнулась из дома, что Эмили понадобилось не меньше минуты, чтобы осознать происходящее, но теперь она тоже примчалась на место и переминалась рядом с ноги на ногу, как боксер.
Люди приближались, и она замерла. Их уже можно было разглядеть — незагорелые, почти все седые. В руках они несли какие-то вытянутые предметы. Ружья? Нет, слишком тонкие… Какие-то колья.
У Эмили зудело все тело — хотелось удрать отсюда со всех ног и спрятаться, но она не могла так поступить. Потому что оцепенела.
А потом она увидела, что люди улыбаются и машут им руками. Один весело крикнул:
— Ohé![41]
На всех были шорты и рубашки цвета хаки, гольфы и банданы, а колья у них в руках оказались тростями для пешего туризма.
— Нина, все в порядке, — сказала Эмили. — Я думаю, это туристы. Наверное, они заблудились.
Но на Нину эти слова не подействовали. Она металась туда-сюда по лужайке — бежала к незнакомцам, поворачивала обратно, и снова, и снова. Затем закружилась на месте, оглядываясь вокруг бешеными глазами. Она то и дело запускала пальцы в волосы и тяжело дышала.
Эмили нахмурилась. Это ведь были всего лишь люди. Чего тут бояться?..
— Bonjour, — сказал один из туристов, когда вся группа приблизилась. — Désolé, nous sommes perdus[42].
— Вот видишь? — прошептала Эмили. — Они заблудились.
Странно было видеть столько людей на участке после долгой уединенной жизни.
Туристы замедлили шаг и остановились в нескольких метрах. Белобородый мужчина в красной кепке вышел вперед.
— Nous voulions faire une balade au bord de la mer[43], — осторожно проговорил он, обращаясь к Эмили. — Nous pensions qu’il était possible d’escalader les rochers, mais…[44] — Старик беспомощно развел руками. — La carte devait être fausse[45].
— Что? — выдавила Нина со слезами в голосе. — Что вы говорите? Эмили, что они говорят?
Девушка с удивлением воззрилась на нее. Она была уверена, что Нина владеет французским. Аврелия ведь понимала его, значит, мать давала ей уроки… И как вообще можно так долго прожить во Франции, не выучив языка?
Эмили покосилась на французов. Белобородый выглядел вполне безобидно, даже казался симпатичным.
— По-моему, они ищут дорогу к морю, — сказала она Нине. — Они думали, что смогут… преодолеть скалы вроде как.
— Ложь! — выпалила Нина. И туристы вздрогнули.
Эмили вдруг охватил страх:
— Нина, ну правда же, все хорошо. Они просто заблудились…
По щекам Нины хлынули слезы, она снова завертелась на месте, вытянув шею, — кого-то высматривала в зарослях. Наверное, Скотта. «Отличная идея, — решила Эмили. — Небольшая помощь нам не помешала бы», — и отступила на шаг, чтобы не столкнуться с беспокойно топчущейся Ниной.
— Все нормально, я с ними поговорю. — Снова повернувшись к туристам, девушка постаралась изобразить ободряющую улыбку и пустила в ход свой неуверенный французский: — Pardonnez-moi. Je comprends. Je vais vous montrer la…[46] — Она замолчала, пытаясь вспомнить, как по-французски «дорога». — Э-э… la sortie[47].