Анна Даунз – Укромный уголок (страница 24)
Нина обернулась к дочери:
— Эй, Земляничка, ланч почти готов.
Аврелия играла в магазин на длинном обеденном столе. Черные волосы, заплетенные в длинные косы, свисали из-под привычной соломенной шляпы. Вокруг, на стульях и на кадках с цветами, была разложена одежда, и к каждой вещи прикреплена прямоугольная карточка с написанной от руки ценой. Эмили в надежде заслужить доверие девочки пожертвовала для этого дела весь свой гардероб и теперь жалела о таком необдуманном решении. Выставленные на всеобщее обозрение, ее платья и топики казались блеклыми и мешковатыми, особенно рядом с безупречными нарядами Нины. Но Аврелия, казалось, этого не замечала и с наслаждением вешала на них ценники уже битый час.
— Магазин открылся? — спросила Эмили. — Мне ужасно понравилось вон то красное платьице, и я готова щедро за него заплатить. — Она указала на выцветшее летнее платье без рукавов, которое отхватила на распродаже пару лет назад. — И не думай, что тебе удастся меня одурачить — я торгуюсь лучше всех на свете.
Из-под соломенной шляпы донеслось хихиканье.
— Милая, пора пить лекарство. — Нина поставила на стол рядом с Аврелией стакан холодного чая и блюдце с двумя маленькими таблетками. — И тебе нужно будет еще раз намазаться солнцезащитным кремом, потому что ты опять лазила в бассейн.
Аврелия послушно взяла стоявшую рядом желтую бутылочку, выдавила крем в ладонь и тщательно намазала лицо, шею и ноги. Затем она повернулась к матери, чтобы та проверила, как выполнено задание.
— Отличная работа, — похвалила Нина, прикоснувшись к ее коже в нескольких местах. — Почти все намазала. Ты в этом деле уже мастер.
Эмили почувствовала жалость к девочке. Все время бояться солнца и прятаться от него — это не весело. Возможно, зимой становится полегче, но лето в этом году выдалось знойное — много дней держится высокая температура, а небо почти всегда безоблачное; пасмурной погоды, судя по всему, еще долго придется дожидаться.
Нина пододвинула к дочери лекарство:
— Будь хорошей девочкой.
Аврелия с недовольной гримаской проглотила таблетки, а предложенный стакан с холодным чаем оттолкнула и вернулась к игре. Подписывая очередной ценник, она задела фломастером шелковый рукав своего платья принцессы и досадливо фыркнула.
Эмили с трудом сдержала улыбку. Любимые наряды Аврелии были ужасно непрактичными. Как и у матери, ее гардероб был роскошным — каждый день девочка выбирала платье из целого вороха разноцветных нарядов. Большинство из них были с принтами диснеевских персонажей, с блестками или с волшебными крылышками. К некоторым прилагались блестящие короны и длинные атласные перчатки. Одни вещи были теплыми и уютными — на холодное время года; другие полегче — на солнечную погоду, но все они без исключения были очень длинными. Верная себе Нина старалась закрыть от ультрафиолета всю кожу дочери и отступала от своего правила, лишь когда тучи закрывали небо, не оставляя просветов.
Аврелия даже купалась в длинной одежде. Эмили ни разу не видела ее ни в плавках, ни в слитном купальнике — девочка почти всегда была в водолазках с длинным рукавом и в легинсах. А сегодня, к примеру, на ней был легкий водолазный костюм; розовые очки для плавания болтались на шее, как бусы. Залезая в воду, она надевала еще и розовую резиновую шапочку, так что вид у нее был тот еще — гламурный пришелец из космоса. Но на самом деле она выглядела просто очаровательно. Другое дело, что во всем этом облачении ей наверняка было крайне неудобно, и сердце Эмили уже не раз сжималось от жалости. Все-таки французское побережье — странное место для того, чтобы растить ребенка с аллергией на солнечный свет. Это даже как-то жестоко.
Девушка отложила нож и вытерла руки полотенцем. Затем прошлась вдоль скамейки с разложенными платьями, притворившись, что впервые видит весь свой гардероб.
— Гм, — сказала она, останавливаясь напротив зеленой юбки в цветочках, которую купила на блошином рынке. — Мне нравится вот это. Очень стильная юбочка. Но, пожалуй, я готова отдать за нее не больше двух евро.
Аврелия, поджав губы, покачала головой. Уже было ясно, что девочка не просто застенчивая — она вообще никогда не разговаривает, и Эмили гадала почему — то ли не может, то ли не хочет.
— Ну ладно, три.
Голова в соломенной шляпе снова качнулась.
— О,кей, но больше пяти я точно не заплачу. — Эмили достала из кармана банкноту и положила ее на стол.
Аврелия встала и оттолкнула деньги. Как всегда избегая смотреть в глаза, она выставила перед собой обе ладошки с растопыренными пальцами.
— Десять?! — С наигранным возмущением всплеснув руками, Эмили повернулась к Нине: — Ты представляешь?! Меня грабят средь бела дня!
Нина наблюдала за ними, стоя у кухонной раковины. Эмили ей ободряюще улыбнулась. Она еще не завоевала полного доверия Аврелии, но собиралась сделать это в ближайшее время, и наилучшим способом добиться своего ей казалось совместное участие в игре, причем в игре, уже хорошо знакомой Аврелии. Девочке нравилось действовать в привычных обстоятельствах и контролировать ситуацию, так что, если бы Эмили предложила что-то новое, Аврелия могла бы почувствовать себя неуверенно и неуютно.
— Да уж, с вами, похоже, не поторгуешься, юная леди. — Эмили в задумчивости потерла подбородок, затем достала еще одну банкноту. — Ладно, даю десять, но только если вы добавите к моей покупке вот эти шлепанцы. — Она положила деньги на стол и отступила на пару шагов — уже хорошо усвоила, что нельзя вторгаться в личное пространство Аврелии.
Вдруг белоснежное, в жирных полосах крема от загара личико девочки расплылось в широкой улыбке, и она засмеялась — так громко, звонко, заразительно, как хохочут образцово-показательные детишки в рекламных роликах. Опешив на мгновение — «Мне удалось ее рассмешить!» — Эмили обернулась к Нине, показала ей поднятый вверх большой палец, и в этот момент Аврелия вскочила со своего места и бросилась вперед, наклонив голову и раскинув руки. Она с разбегу всем телом впечаталась в Эмили со скоростью и ловкостью профессионального игрока в регби.
— Ой! — выпалила Эмили. Столкновение было таким мощным, что она пошатнулась и ударилась бедром о столешницу. Аврелия вертелась, подпрыгивала и тыкалась в нее лбом, как щенок, так что обалдевшей девушке понадобилось некоторое время, чтобы распознать в этом неистовстве дружеские объятия. — Боже мой! — рассмеялась она. — И чем это я заслужила?
— Земляничка, прекрати, пожалуйста, — раздался голос Нины.
— Нет-нет, все в порядке! — Эмили тоже обхватила руками Аврелию. — А я-то думала, что не нравлюсь тебе!
— Ты ей нравишься, разумеется. — Нина нахмурилась, видя, что дочь не разжимает хватку. — Милая, не забывай, нельзя давить слишком сильно.
— Да все хорошо! — заверила девушка, но Нина уже спешила к ним.
— Ну все, детка, хватит, отпусти Эмили. Ей надо работать.
В голосе Нины скрежетала сталь, и Эмили понимала, что смех делу не поможет, однако не могла с собой совладать и радостно хихикала, ведь Аврелия, несколько недель шарахавшаяся от нее и не терпевшая, как говорила ее мать, прикосновений, теперь ластилась к ней и всячески выражала симпатию.
Нина встала за спиной девочки.
— Аврелия, я не хочу повторять. Живо отойди от нее. — Она говорила отрывисто и твердо, как будто у ее дочери в руках было заряженное оружие. Так мог бы пролаять полицейский:
Но Аврелия продолжала хвататься за Эмили, и тонкие хрупкие ручки сжимались у нее на талии все сильнее, как тиски. Эмили вздрогнула, когда Нина попыталась отцепить от ее одежды дочкины пальцы.
— Я сказала — хватит! — рявкнула Нина и дернула сильнее.
Вдруг Эмили стало уже не смешно. Нина была в бешенстве, началась нешуточная борьба, и ее попытки отцепить Аврелию привели к тому, что они все неуклюже закружились, пошатываясь, на месте, как трехголовый слон, решивший потанцевать.
Хватка Аврелии сделалась неприятной, сдавливала талию так, что стало трудно дышать.
— Уф, — сказала Эмили, чувствуя, как из легких выходит последняя порция воздуха. У нее уже начинала кружиться голова. Они снова пошатнулись все втроем и налетели на стол.
— Аврелия!
— Ну… — прохрипела Эмили, задыхаясь. — Это было здо…
Она не успела договорить, потому что в этот момент Аврелия прижала кулачки к вискам и завизжала так оглушительно, что ей показалось, будто вокруг завибрировал воздух. У девочки побагровело лицо, а костяшки пальцев побелели. Затем она вскочила и умчалась прочь.
Нина бросилась за ней.
А Эмили осталась возле стола и несъеденного ланча, не зная, что делать.
Неизвестно было, вернутся ли мать и дочь, но не пропадать же почти готовой еде… Подумав так, Эмили осторожно подцепила вилкой рыбину с гриля, успешно переложила ее на блюдо и накрыла колпаком, чтобы не остыла. После этого она выложила на другое блюдо рис, приправив его соусом сальса из манго, и тоже накрыла. Протерла стол, собрала весь ассортимент из магазина Аврелии, сложила одежду и рукописные ценники в аккуратные стопочки. Чувствуя себя ужасно от того, что стала причиной очередной истерики, она мыла, чистила, драила кухню, пока не привела все в идеальный порядок. Эмили казалось, что она не только не облегчает Нине жизнь в том, что касается присмотра за дочерью, а, наоборот, все портит, хотя сама Нина убеждала ее не принимать на свой счет то, что происходит с Аврелией. Визжала девочка душераздирающе — как будто ногтем скребли по стеклу, — но все-таки утешительно было знать, что она не немая. Причина, по которой она не произносила ни слова, оставалась загадкой, однако дело было явно не в голосовых связках.