Анна Даунз – Укромный уголок (страница 21)
— Слушай… — опять начал он и откашлялся. — Я просто хотел сказать… Понимаешь, я тут кое-что увидел в новостях.
Звук льющейся воды смолк. Скотт представил себе жену, стоящую у раковины. У нее с пальцев, наверное, капает мыльная пена; светлая прядь волос упала на лоб, как обычно. Будь он сейчас рядом, отвел бы эту прядь с лица и заправил ей за ухо.
— Что ты увидел?
— Неважно. Просто это навело меня на некоторые мысли. Я мог бы внести изменения в свой рабочий график, чтобы проводить с вами больше времени. Может, приезжать во Францию каждый месяц на целую неделю?
Нина тяжело вздохнула:
— Конечно. Здорово.
Опять последовала долгая пауза. Скотт, запрокинув голову, уставился в серое небо.
— Никаких проблем, стало быть, на этой неделе не было?
— Нет, никаких. Все идет хорошо.
Скотт немного воспрял духом:
— Это замечательно. А как себя чувствует Аврелия?
И снова пауза.
— Не на «отлично», но все же чуть получше. На этой неделе почти каждый день гуляет в саду.
Скотт поколебался.
— Каждый день? Ты думаешь, это хорошая идея?
Нина молчала настолько многозначительно, что он поспешил добавить:
— Ладно-ладно, это я так… Прости. — Скотт знал, что, когда речь заходит об Аврелии, с женой лучше не спорить.
Из крана опять полилась вода.
— Мне пора. — Теперь голос Нины звучал сдавленно — видимо, она прижала телефон к уху плечом, чтобы освободить обе руки.
— О,кей, не буду больше отвлекать.
— До встречи.
Пора было уже ее отпустить.
— Нина!
Из динамика раздалось потрескивание — начались помехи на линии.
— Да?
— Я приеду в следующие выходные. Обещаю.
— Конечно. Как скажешь.
«Я люблю тебя», — хотел сказать он, но мобильная связь уже прервалась.
Глава семнадцатая. Эмили
Эмили открыла глаза. Вокруг мерцали и колыхались пятна света, пузырьки воздуха щекотали кожу, устремляясь вверх. Она раскинула руки и ноги, превратившись в морскую звезду, и позволила телу плавно подниматься вслед за пузырьками, а через несколько секунд, вынырнув на поверхность, вдохнула свежий воздух раннего летнего вечера.
Облака уже окрасились розовым, когда она вылезла из бассейна и направилась к душевой, где аромат шампуня мешался с запахом свежего бриза и водорослей. За бассейном всеми оттенками синевы переливался океан, впадая в небо.
— Эмили! — донеслось до нее. — Ужин готов!
Девушка отжала мокрые волосы.
— Иду!
— По-моему, Себастиану у нас понравилось. Он отлично устроился. Как думаешь? — сказала Нина.
— Думаю, да, — отозвалась Эмили, поднимая с дорожки чашки и блюдца — участников спонтанного кукольного чаепития на свежем воздухе. — Он выглядит вполне довольным.
Они возвращались к главной лужайке, после того как отправили спать сначала Аврелию, а потом всю местную живность. Курицы были в курятнике, кролики — в клетушках, а козочки — в загоне, дверцу которого Эмили заперла на здоровенный амбарный замок и для надежности обмотала цепью (козочки выглядели невинно, однако в душе были отчаянными беглянками, которым сам черт не брат; Эмили понятия не имела, как им удается вырываться на свободу, но после нескольких комических погонь по всему участку пришла к выводу, что лучше перестраховаться).
Себастиана — пони, очередное приобретение для растущей фермы, — привезли несколько дней назад, и ему явно понравился новый дом. Еще бы — Ив, построивший здесь все жилища для животных, потрудился над конюшней на славу. Поначалу Эмили не порадовала появившаяся в ее списке новая обязанность — выгребать лопатой навоз, — но оказалось, что это не так уж трудно, а Себастиан был чудо как хорош. Она никогда не считала себя большой поклонницей животных, теперь же Нина зара-зила ее своей страстью.
Эмили на ходу помахала раскрытой ладонью у себя перед носом, стараясь создать ветерок — день выдался знойный, какой-то липкий и вязкий, а вечер не принес облегчения. Бутерброды с колбасой и салат, которыми они с Ниной закусили на ужин, тяжелым грузом лежали в желудке, как будто жара подействовала и на них.
На главной лужайке женщины разошлись в разные стороны — Нина исчезла за дверью главного особняка, чтобы приготовить холодные напитки, а Эмили направилась вокруг дома к патио. У них сложилась традиция после дневных хлопот устраиваться с бокалами в подвесных креслах и наблюдать, как сгущаются сумерки.
— Ну? — сказала Нина, появившись на пороге крыльца, ведущего во внутренний дворик; в руках у нее были бутылка и ведерко со льдом. — Как у тебя настроение? Уже извелась в нашей глуши?
Эмили постаралась сдержать улыбку — легкий австралийский акцент Нины порой становился заметнее, и это по-прежнему заставало ее врасплох: почему-то непривычные интонации и протяжное произношение совсем не вязались с утонченным обликом жены Скотта.
— Нет, наоборот, — ответила Эмили. — Даже странно — я думала, будет тяжело привыкнуть к уединению, но на самом деле мне нравится здесь, вдали от мира.
— По Фейсбуку не скучаешь?
— Господи, да ничуть!
— Я тоже. Меня пугает публичность. Я бы предпочла, чтобы ни одной фотографии нашего участка не попало в соцсети. Ты не возражаешь, надеюсь? Думаю, Скотт уже говорил тебе, что мы стараемся оберегать свою частную жизнь. Для нас это важно.
— О, конечно. Я и не собиралась ничего постить. Да и никогда не была фанаткой соцсетей. Всё это слишком утомительно.
Эмили слегка покривила душой — она бы с удовольствием завела аккаунты на всех доступных платформах, будь у нее чем похвастаться. Но ей нечего было показать и нечего сказать о себе, а разглядывать крутые странички своих успешных однокашников по школе драматического искусства казалось слишком суровым испытанием.
Но, так или иначе, полная потеря связи с окружающим миром поначалу ее нервировала. «Керенсия» была в буквальном смысле «зоной вне действия сети». Чтобы поймать сигнал какого-нибудь местного сотового оператора, пришлось бы минут сорок ехать от побережья в глубь континента, да и тогда на экране телефона появилась бы всего одна «палочка», ну максимум две. В первые дни Эмили рефлекторно хваталась за мобильник каждые пять минут и приходила в уныние от отсутствия сигнала. Множество раз она убегала с телефоном подальше в лес, но это не помогало. Вай-фай, однако, на участке точно был — Нина дала ей пароль, — но по каким-то причинам телефон не мог установить соединение. Нина обещала, что попросит Ива взглянуть, в чем дело, но больше об этом не заговаривала, а Эмили за всеми хлопотами и чудесными беседами во время отдыха забывала ей напомнить.
В любом случае время шло, и сотовая связь уже не казалась такой уж необходимой. Спустя несколько дней Эмили чувствовала себя другим человеком. Она стала счастливее и не такой беспокойной. Было ясно, что где-то в семейном особняке должен быть стационарный компьютер, подключенный к интернету (иначе как Нина занимается домашним обучением Аврелии?). Но линия наверняка выделенная, гостиный дом к ней не подключен (к вопросу о частной запретной зоне). И Эмили пришла к выводу, что ее это вполне устраивает — пусть нынешнее лето станет периодом цифрового детокса; так или иначе, в мире нет никого, с кем ей хотелось бы сейчас пообщаться.
— А как же твои родственники? — спросила Нина, будто прочла ее мысли. — И друзья? Ты не тоскуешь по дому?
Прижав запотевший ледяной бокал с вином к щеке, Эмили сморщила нос, и Нина рассмеялась:
— Что, все так плохо, да?
— Нет, почему? — Эмили подумала о кривых переулках Хоксли, об унылой главной улице, о залитом дождями футбольном поле. — Просто мой родной городок слишком… маленький и скучный. Обычное захолустье.
— А для меня это звучит очень привлекательно. Просто идиллия.
Эмили хмыкнула:
— Попробовала бы ты там пожить.
Сила инерции в таких городках почти непреодолима. Когда Эмили росла там, мир маячил где-то на горизонте, манящий, прекрасный и необъятный, а ее родители не хотели никуда ехать, не испытывали ни малейшего желания узнать или сделать что-то новое.
— Ну ладно, — сказала Нина, — я рада, что у тебя нет ностальгии по родине. Жизнь здесь тоже бывает ужасно скучной. — Она окинула взглядом окрестности. — Если тебе станет тоскливо, можешь мне признаться.
— О нет! — Эмили с наслаждением откинулась на подушки. — Я здесь никогда не заскучаю. Тут так красиво. К тому же каждый день есть чем заняться. — В этот момент она подумала о целой куче коробок с книгами, которую нашла в одной из комнат («Это для будущей библиотеки», — пояснила Нина), и о кинопроекторе с экраном, хранившемся в другой.
— Тут ты права, — сказала Нина. — И раз уж об этом зашла речь, завтра нам нужно заняться ванными комнатами.
Потом они, медленно покачиваясь в подвесных креслах и потягивая вино, принялись обсуждать, какие нужны кисти и краски для карнизов и оград, а когда закончили, воцарилось уютное молчание. Высоко над головой сходились пурпурные облака, неспешно стирая звезды с небосклона. Последние лучи солнца истаяли, закатное сияние померкло, слившись с землей, и между деревьями заметались летучие мыши. Вдруг на горизонте разветвилась огненным деревом ослепительная молния.
Эмили успела досчитать до четырех, когда издалека донесся раскат грома. Как подсказывало дворовое детство, это означало, что буря бушует меньше чем за милю от них. Счастливо вздохнув, девушка устремила взгляд вверх, ожидая, что сейчас засверкает все небо, и подумала: «Вот что такое райская жизнь».